«Боль лишь в голове» — говорили они...

Раньше он был лучшим лидером во всем Нью-Йорке. Его восхвалял не только отец и наставник, но и братья с друзьями. Он мог любому надрать зад. А сейчас… Он маленький ребенок, которого заставили думать, что он — ничто. *** Вот и вновь раздался жуткий крик боли и отчаяния, от которого кровь стынет в жилах. Как только его не пытали. Пихали в рот насекомых, выжигали на его коже следы, били, насиловали. А все ради чего? Ради жалкой информации о крысе, которая скрывается в канализации. Ему больно, страшно, обидно. Почему он? Почему именно его? Что он сделал такого в жизни, что она так жестоко с ним обходится? Его девственность, его достоинство, его честь… Все полетело к чертям. Он больше не ниндзя… Он ничто. *** — Аааа! — кричал Леонардо, выгибаясь от боли. Вновь на его теле выжигали японские иероглифы про проституцию. Они его пометили. Он шлюха. — Вот так вот, сучка. — усмехнулся Саблезуб, делая второй заход. — Кончай уже, сейчас моя очередь. — нахмурился Рахзар, сжав и так еле живое бедро Леонардо. — Ну уж нет. Я еще не наигрался. — огрызнулась рыба. — Говори, где живешь?! — В Нью-Йорке, если ты идиот… — съязвил Лео и получил в живот. Его пытали уже час, пытаясь выудить информацию. Но как ни странно, мечник продолжал молчать в тряпочку и молиться, чтоб братья поскорее его забрали. Ему страшно… Он боится… — Вот ты мразь! — замахнулся вновь для удара Саблезуб. Но его руку остановил кто то. — Прекращайте и валите. — сказал строго Тигриный Коготь и прорычал. Саблезуб и Рахзар быстро смылись, оставив черепаху и тигра наедине. Подойдя и раздвинув ноги пленника, Коготь резко вошел в уже давно не узкое нутро. Выгнувшись, Леонардо простонал. Снова эта пронзающая с головы до пят боль. Как же он ее ненавидит. А сильнее он ненавидит тех, кто причиняет эту боль. Начав двигаться, тигр вытрахивал из Лео ответы на вопросы. Только у него получалось вытаскивать из Лео информацию с помощью секса и доминанства. — Где живет крыса? — спросил грозно Тигриный Коготь и ускорился. — Ааах! Я тебе не скажу! — кричал Леонардо, за что получал под дых и порции боли. — Говори, сучка. — рычал тигр, втрахивая черепашку в пол. Тот лишь кричал, но не говорил. Он не предаст свою семью. Никогда. *** Пошел еще один день насилия. Только сегодня он какой то особенный. Леонардо повели в тронный зал для чего то серьезного. Он не понимал, что случилось. Ему становилось все страшнее. Но когда увидел, что у какого то стола стоит мужчина с топором, то все понял. — Нет! Нет! — истерил Леонардо, но его все равно усадили. — Итак. Советую все рассказать. Иначе твои конечности не сильно обрадуются, что хозяин в одном месте, а они в другом. — сказал Шреддер и начал подходить. — Где ваше логово? — Я не скажу! — крикнул мечник и попытался вырвать руку. Но его остановило лезвие, что поднялось над ним. — Нет, не надо… — Тогда говори. Леонардо промолчал. И сразу лишился правой руки. Он закричал. Кровь хлынула из остатка руки и запачкала пол. Ему больно… Больно… — Прошу, нет! — кричал от боли Леонардо, когда на стол приковали уже ногу. — Говори. И тут он промолчал. И сразу лишился левой ноги. Кровь хлынула уже оттуда и он закричал с двойной силой. Стало больнее… Намного… — Я не могу! Хватит! — Руби. — приказал Шреддер. Вот уже и вторая нога отлетела в сторону, спровождаясь кровью и диким криком лидера черепашьей команды. Он не мог предать семью. Не мог. Но и терпеть эту боль было сложно. Он не смог сдержаться после отрубленной второй руки. — Они в канализации! В канализации! — завопил Леонардо, рыдая от боли. *** Он лежал не земле в темнице и не помнил себя. Каким же он был в прошлом… Сильным, серьезным, брутальным, независимым парнем, который может надрать любому уроду зад. А сейчас что? Сейчас он… Ничто. В помещении послышался лязг ключей. Кто то пришел. Дверь открылась и на пороге появился Тигриный Коготь. Не с пустыми руками. В руках он держал коробку. — Сейчас будем оформлять. — сказал он и поставив коробку на пол, начал заматывать раны Леонардо. Лео завязали глаза. Он ничего не видел. Но четко чувствовал, что его уложили в коробку. С его же конечностями. *** Он не знал, куда его везут. Но точно знал, что не в больницу или типо того. Между ног у него вибрировало. Уроды, и тут насилуют. Только вибратором. — Ах… Ммм… — мычал Леонардо, закусывая до крови губу. Он не станет стонать. Не в этой жизни. — Эй, синий, хочешь сильнее? — послышалось у его головы за стеной коробки. Саблезуб. — Мм… — пытался что то сказать мечник, как вибратор завибрировал сильнее. — Ааа! Был слышен смех. Как же унизительно. Лежать в коробке, стонать от боли в попе, плакать, как беззащитный мальчик. Он ничто… Ничто. Просто вещь. И шлюха. — Прошу, хватит! — кричал Лео, выгибаясь. — Мне больно! — Рыба, выруби! Он заебал ныть! — послышался второй голос. Рахзар. — Дай хоть повеселиться. — обиженным тоном сказал злодей и сбавил мощность. Сейчас ему немного полегче. Но все равно ему плохо от осознания, что его так просто уничтожили. Его честь забрали, конечности отрубили, титул бесстрашного воина и лидера растоптали на месте. Почему именно он?.. Почему?.. *** Коробку открыли. Послышался звук открывающегося маркера. На его пластроне что то пишут. И этот маркер растекается. — Вот так вот. — сказал голос. Тигриный Коготь. Леонардо почувствовал движение внизу. Из него вынули вибратор. Уже подумав, что все хорошо, Лео выгнулся от того, что что то покрупнее вошло в его растянутое до состояния черной дыры дырочку. — Больно! Больно! — ерзал мечник, вновь моча слезами и без того мокрую повязку, закрывающую ему глаза. — Не ной. — сказал Коготь и нажал кнопку на пульте. В попе Лео вновь завибрировало. Черт. Это вновь вибратор. Только больше и с сильной вибрацией. Выгнувшись, Леонардо хотел закричать, но его рот заклеили скотчем. Как же больно… — Вот так теперь лучше. — усмехнулся тигр и закрыл коробку. *** Коробку поставили на пол. Низ сразу начал промокать. Прям в лужу… Шаги стихли. Куда они его привезли? Вибрация не прекращалась и его это бесило. Но он не мог ничего сделать. Руки лежат рядом с ним. Как и ноги. — Эй, ребят, тут коробка! — послышался до боли родной голос. Микеланджело? — Не трогай, вдруг это что то взрывоопасное? — послышался второй голос. Донателло? — Кончай философствовать. — сказал третий голос. Рафаэль? Они привезли его домой? Неужели… Нет нет! Им нельзя его видеть! Хотя бы не с вибратором! — Мм! — замычал Леонардо. Услышав это мычание, все трое братьев вскрикнули. Неудивительно, что они испугались. Глупышки. — Это что было?! — вскрикнул Майки. — Это коробка?! — Походу на то… Может, там какая нибудь кошка или… — сказал Донни. — Мне плевать на эту кошку! Сама виновата! Нам нужно искать Лео, забыл?! — кричал Раф. Ох, он как всегда. Значит, они его искали… Как же он счастлив, что братья его любят. — Дай на котика посмотреть! — огрызнулся Микки и начал распаковывать. Нет… Хотя бы не он, прошу… — Дай я. — сказал Донни и сам начал открывать. Спасибо, что отодвинул Микки, Дон… — Пустая трата времени. — фыркнул Рафаэль и отодвинул обоих. — Сейчас я вам покажу котика. — и с силой открыл коробку. В повязку на глазах ударил свет. Все стихло. Лишь вибрация давала знать, что зад Лео в неловком положении. — Л… Лео?! — вскрикнули братья. Сразу раздался плач. Майки… За ним пошел и второй. Донни… Коробку взяли и потащили в логово. Освободите… Из попы вытащили вибратор. Слава богу! Со рта и глаз сняли повязки. В глазах двоилось. — Лео… Нет… — прошептал кто то над ухом, когда его аккуратно посадили. — Раф… — хриплым голосом отозвался Леонардо. — Братишки… Я дома?.. — аккуратно спросил мечник и огляделся. — Дома… Его нежно обняли. Все трое. Боже, у них слезы! Даже Рафаэль заплакал. Леонардо не заставил их ждать и сам залился слезами. Ему сейчас больно, только душевно… Видеть, что твои братья плачут, обнимая твое беззащитное тело, так убивает. Посмотрев на свой пластрон, Лео опешил. Красным цветом выведено лишь одно слово… Шлюха У Лео началась истерика. Ему страшно. Он теперь ничто. Он просто обуза семье. Не лидер, не сын, не старший брат. Просто. Шлюха. — Мне больно! Мне больно! — завопил Леонардо, выгибаясь. От одного воспоминания, что с ним делали, убивало. Братья испугались такого поведения. Им больно тоже. Видеть своего братишку, который был самым сильным… Сломленным. Его лечение будет долгим. Очень.