Строго на Север

За мгновение до того, как Машина открыла глаза, сердце Гэвина колко толкнулось в рёбра. Он поймал собственный вдох - чтобы получилось не слишком громко. Без лишней лихорадки, тревожного беспокойства. Топкого страха. Дожили, блядь. Только посмотрите - Гэвин Рид дёргается из-за андроида. Пиздец как смешно. Какого хера никто не смеётся? Протоколы активации читались неохотно. У Гэва, кроме родного набора кибер-ключей и прочей мелочёвки, не было при себе ни черта, тем более - портатива для внешней диагностики. Впрочем, он и без того мог сказать, что загрузка идёт со сколами в матрицах. LED подрагивал багровой подсветкой, бросал смазанные блики на чёрные пластины корпуса. Гэвин бесшумно (и чуть нервно, но это, типа, тайна, усекли?) барабанил пальцами по боковой обшивке. Присматривался к лицевой панели с едва видимыми линиями стыковых разметок - единственному белому пятну во всём облике Машины. Длинные стрельчатые ресницы, чётко очерченные губы, брови вразлёт. Плохо заметные царапины на рассечённой скуловой облицовке - пришлось штопать жидким T-герметиком для массовых моделей. Больше всего на свете Гэвин хотел найти и уебать каждого, кто оставил следы повреждений на Машине. Хотел этого больше, чем добыть пачку приличного курева вместо того редкостного дерьма, которым его снабдили на придорожной заправке. Больше, чем получить обратно любимый мотоцикл, спешно брошенный в трущобах на глухой окраине Детройта. Больше раритетной фигурки в свою коллекцию покемонов электро-типа из утренних хлопьев. Что касается последнего - ясное дело, Гэв не жрал эту хрень. Он ведь серьёзный взрослый человек и на хую вертел завтраки, отличные от чашки чёрного кофе. Рид всего лишь потрошил яркие коробки в поисках Райкоу, отчаянно стараясь не блевануть от клубничной вони, которая причудливо мешалась с запахом родных сигарет. В пизду всё это, на самом-то деле. Гэвин мог сколько угодно стебаться над собой. Усиленно пытаться зубоскалить. Говорить, будто ничего не происходит. Но оно происходило. Гэвин смотрел на корпусные заплаты, - в полевых условиях биоткань встала плохо, а где-то материал без должной аппаратной обработки не схватился вообще, - и рука сама тянулась к армейскому пистолету. Ему не нужны были никотин, байк и азиатское фуфло, если на кон поставят шанс разъебать процессоры самозанятой иерихонской элиты. Вдогонку к десятку мишеней из отдела научных расследований и контроля Киберлайф. Видимо, военное прошлое давало о себе знать. Мысль явно принадлежала сержанту Риду, а не сотруднику технического департамента на гражданке, в которые Гэв подался после закрытия служебного контракта. - Давай же, - пробормотал он, мысленно уже прикидывая, где можно раздобыть электроимпульсный генератор для искусственного перезапуска. С биомеханикой Гэвин справится, но вот мозговые наноструктуры Машины - он ничего в подобном не смыслил, хер бы всё это побрал. Знал базовый синтаксис кода, способен был повозиться с виртуальными компонентами на старте, но ИИ никогда не являлся его специализацией. Гэв вообще их терпеть не мог. Ему было охуеть как зашибенно там, где он работал последние пять лет. На -32 этаже подземного комплекса филиала Киберлайф в Южной Дакоте. Понимаете, вся эта тема с искусственным разумом - она не про него. Гэвин любил свою сферу. Техническая подготовка и реализация экзоскелетов, AC, капсульных механизмов для безвоздушного пространства - вот, в чём он шарил. Никаких тебе эволюционных сюрпризов вроде внезапной свободы воли и отказа винтовки подчиняться приказам. Ты не пытаешься заменить человеческий вид, ты просто… расширяешь границы. Многим его работа была не по душе. Все рвались в высший эшелон, в чистенькие светлые лаборатории на верхнеуровневых этажах. С их кондиционированно-озонированным воздухом прямиком из горных Альп и возможностью целыми днями гонять зелёный чай на моче единорога премиум-класса. Глубокомысленно вертеть программные модели на высокочастотных мониторах космического расширения и носить накрахмаленные белые халаты с форменными бейджами. Учёные мальчики и девочки оттуда даже не представляли, как на самом деле ощущаются цифры, выдаваемые компьютерной симуляцией модульных сборок - градус, при котором выплавляются новые корпуса. Они не знали, как обращаться с инструментами, как прилаживать детали и чем отодрать пятна экспериментального химозного топлива, оставшиеся на защитном комбинезоне во время тест-драйва. Они точно были не в курсе, что чувствуешь, когда с составами не везёт, и изрядная доля, минуя защитный слой ламинированных полимерных плёнок, попадает на твою собственную шкуру. Как в тот раз, когда в расчётах, спущенных сверху, не была учтена реакция K-тириума третьего поколения на азурал-кобальт, добавленный в новые обшивки. Спуститься вниз и поработать руками никто не хотел. Думаете, самые лихие накуры очкариков комплектуются на конвейере? Да нихера подобного. Стартовые прототипы всегда собирают техники - такие, как Гэвин. Именно они первыми сталкиваются с влажными фантазиями задротов, обитающих на верхних этажах. Потому что аналитики лажают чаще, чем через раз, и запрограммировать авто-конструирование сразу - грёбаный квест. Попробуйте объяснить готовому вот-вот кончить при мысли о потенциальной выручке менеджменту, что реальная физика материалов не работает так, как спроектировали, блядь, в департаменте органической химии. Какого хрена вообще химики лезут в техническую часть? Почему Гэву просто не сиделось ровно до окончания контракта? Ему оставалось всего полгода. Чёртовы шесть месяцев. Он сомневался, что будет продлевать. Думал податься в Западную Европу. Там разворачивали любопытные программы, - моделирование космических аппаратов нового поколения, - и техники были на вес золота. Светлых голов, лихо срущих дерзкими теоретическими идеями на головы лакомых спонсоров, обычно находилось больше, чем заныканных противопехотных мин в Кабуле, а вот рук, растущих не из жопы, не хватало. Так вот, всё у Гэвина было охеренно. Но он съебался в центральный филиал. В Детройт, мать вашу. И посмотрите, к чему это привело. LED на виске Машины окрасился ровным голубым светом. Стабилизировался. Гэвин на автомате сделал мысленную пометку, как всегда поступал, работая с механизмами - задержки реакций, длительность активации, вывод системных перебоев. Инструкций с точными характеристиками Машины он не видел, но какие-то контрольные суммы удалось подсчитать - их бременский трип длился около двух недель, а наблюдать Гэв умел неплохо. По крайней мере, за механикой. Мысль сбилась, когда он натолкнулся на взгляд внимательных карих глаз. Машина наблюдать тоже умела. Ну, одного карего глаза. Второй помутнел и затянулся цифровой серебристой амальгамой - повреждение, которое невозможно устранить без высокоточной хирургии зрительного кластера. Ещё одна функциональная травма, с которой Рид мог сделать одно ебучее ни-че-го. Злость из-за этого поднималась в геометрической прогрессии - на себя, на дохера умные гаджеты, на красных галстуков из отдела внутреннего контроля. Хотя Гэв понимал прекрасно, что последних-то интересовали когнитивные платы пойманного RK, разбор пройденных системных алгоритмов и журнал с записями мониторинга событий. Может, какие-то индивидуальные настройки, которые Машина запустила, оказавшись в поле. И с чего бы им корпус подправлять или латать внутренние компоненты? Только биоткани расходовать. Он поступил бы аналогично. - Добрый вечер, Гэвин, - сказала Машина. С неестественной плавностью перетекла набок, потёрлась пару раз идеально гладкой, - неповреждённой, - щекой о тыльную сторону грубоватой человеческой ладони. Глянула из-под полуопущенных ресниц. Отстранилась и привычно соединила кончики пальцев - свои и Гэвина. Он ещё на выезде из Детройта понял, что в модели восприятия RK сломались фрагменты, отвечающие за поддержку классификаторов. Какой-то сбой паттернов распознавания. Машина иногда будто видела в Риде представителя своего вида, с которым логично следовало бы установить тактильный коннект. Правда, никогда не... расстраивалась, потерпев неудачу. Но трогать пробовала постоянно. Гэвин первое время не на шутку парился, что настанет момент, когда RK, вновь не сумев считать ответный импульс, автоматом запишет его в дестабилизирующие средовые факторы. И свернёт к чертям шею. Но пока обходилось. По крайней мере, система не путалась во временных отрезках. Хотя явно преуменьшила глубину того колодца с дерьмом, в котором они оказались - ничего “доброго” вечер не обещал. Зато сам суточный диапазон указан правильно. Гэв вцепился в эту мысль - какую-то непроизвольную, безликую. Исключительно профессиональную. Пытаясь не утонуть в чужом прикосновении. В том, как осторожно Машина гладила его пальцы. В бархатном голосе. За окном дешёвого мотельного номера и впрямь лежали сумеречные тени. Пиздец. Он радуется, что способность RK ориентироваться в долбаных часовых поясах не накрылась. Серьёзно? Рид понятия не имел, что за предупреждения и в каком количестве может сейчас получать жестянка, он не знал о других возможных сбоях в ядерной поведенческой программе, не имел средств считывания логов. Может, в кибер-потенциалах перемкнёт какая-нибудь ебанина, и RK решит сожрать его? Но сохранение функции будильника - это, конечно, святое. - Как там твой резерв? - угрюмо процедил Гэвин, до дрожи злясь на весь свихнувшийся мир. И на себя заодно. Больше всего - на себя, вообще-то, - Сможешь ломануть облако? Никакой реакции. Только LED метнулся в цвет жёлтого хромата. Ладно, тоже ответ. Он думал, на этом всё. Сейчас ему придётся встать и отчалить на свою кровать, которая находилась преступно далеко от гнезда, обустроенного Машиной. Но диод едва ли не сразу окрасила безмятежная синева, и насмешливый голос укорил: - Ты довольно часто спрашиваешь об этом. Тебе неприятно моё присутствие? - мягкая пауза. Пять, семь секунд. А затем учтивое обещание: - Я постараюсь не медлить. Да, конечно. Машина нагло издевалась над ним. Провоцировала. Будто проницательный тостер реально не знал, как отчаянно Рида кроет. Как он хочет, чтобы RK помедлил. Остался с Гэвином дольше, чем предполагала их договорённость в самом начале пути. Гораздо дольше. Примерно навсегда. А знаете, в чём самый несправедливый пиздец? Это именно Гэв орал, чтобы синтетический ублюдок валил на все четыре стороны, когда они разберутся с серверами. Понимаете, Гэвин был на стадии отрицания тогда. С тех пор изменилось, скажем, всё. И теперь коварный мудак охотно точил об него когти. Он мстил Риду, это очевидно. Стебался в своей снисходительной невозмутимой манере. Заставлял человека страдать, прекрасно понимая, что тому просто некуда деться. Что Гэв уже на цепком зазубренном крючке, с которого можно вывернуться, лишь оставив по дороге львиную долю собственных потрохов. После такого ты уже не сможешь жить, оказавшись на свободе. Ясное дело, Гэвин поступал в ответ так, как диктовал ему инстинкт самосохранения. А именно - он рьяно всё отрицал. Лучшая защита - это нападение, поняли? Гляньте матчасть, если сомневаетесь. Гэв отлично умел нападать. Правда, его супер-способности испарялись хрен знает куда, стоило RK лишь неодобрительно приподнять красивую бровь. Блядь, да разве можно обвинять Гэвина? Он реально старался! Изо всех сил уходил в отказ. Хватало этой аналитической поеботы, которая давала Машине возможность считывать инфу о физиологических показателях человека в любой, сука, момент. Поэтому знаете, что? Плевать на предательство собственной безвольной тушки, готовой растечься в облаке эндорфинов от одного только взгляда Машины. Физические реакции ничего не означают, понятно? У неё нет доказательств. Даже в полиции без официального чистосердечного признания, сделанного вслух, любые сканы параметров вроде пульса и давления - бесполезное дерьмо, которое ни один суд не примет. Одним словом, Рид не собирался подтверждать, будто испытывает какие-то там, прости кибер-боженька, вшивые чувства. Дать Машине все карты в руки, чтобы она могла абсолютно законно ржать над ним? Ни за что. У Гэвина ещё осталась гордость. Хотя так сразу и не скажешь. Всё это не помешало ему испытать лёгкую (возможно, он занизил степень) панику при мысли, что RK собирается прямо сейчас идти ломать внутренние сервера Компании. Чтобы на утро радостно съебаться и больше никогда не видеть хмурую рожу Рида. - У тебя только одна попытка на вход. После этого криптографическая подпись сгорит нахер. Даже не думай сливать её, если уверенности нет. Он всего лишь заботился об успехе их небольшой диверсии. Имел полное право. Машина села на постели, где чиллила последние три часа, пытаясь подзарядиться от слабой мотельной электроники. Гэвин невольно проследил взглядом, как чёрный корпус начал мягко застилать псевдо-скин. Едва коснувшись белой окружности на стыках солнечного сплетения, имитация отступила, а потом и вовсе схлынула, растворившись в угольном биосинтетическом оргалите. - Для полной активации мимикрических цепей необходимы дополнительные настройки, - рассеянно сказала Машина, чуть заметно улыбнувшись. Переплела их пальцы, удерживая ладонь Гэвина. Гэвин отвернулся, с преувеличенным энтузиазмом оглядел покрашенную под лайм стену паршивого номера. Там висела прибитая по смещённому центру картинка - какая-то морская тематика, русалки-тритоны, хер разберёшь. Покосился снова. Лёгкая улыбка по-прежнему таилась в уголках совершенных губ. Месяца четыре назад до Рида дошло, что ничьи больше губы он совершенными не считает, - даже в рамках самого модельного ряда RK800, где юниты отличались ровно на одну серийную цифру, - и вот тогда он понял, насколько всё плохо. Насколько он влип. Вмазался. Въебался, как Титаник в айсберг. - Да к чёрту, - пробормотал Гэв, намереваясь быстрее свалить в свой угол номера. Отсутствие скина давно перестало напрягать. Но, разумеется, он не собирался озвучивать это Машине. Пусть, сука, знает, что причиняет ему лютые неудобства абсолютно всеми аспектами своего существования. Замер, поняв, что его ладонь не собираются отпускать. Сердце снова нелепо трепыхнулось. Гэвин стремительно обернулся, оказавшись с Машиной нос к носу. Оскалился хмуро. - Грабли убери. По-прежнему в душе не ебал, как именно к RK обращаться. “Он”? “Она”? “Они”? Поэтому старался выдавать обезличенные предложения. И из-за этого глупо зависал перед тем, как кинуть очередной оскорбительный наезд - суматошно перестраивал россыпь слов так, чтобы без упоминания гендера. Просто, чтобы сразу расставить все точки: Гэвин со средней школы хуи предпочитал. Только вот с Машиной ни разу не вспомнил об этом. Ему было откровенно плевать. Если на волне девиантности IME-система андроида вдруг проникнется треком “Электро-женщина” Зеннаро и решит примерить образ на себя, Гэв ничего не будет иметь против. Машина улыбнулась шире. Опустила взгляд с мягкой, двойственной покорностью, от которой у Гэвина мозги вышибало в один миг. Проклятая жестянка постоянно так делала. Напускала на себя вид, словно человек тут и правда главный, а она всего лишь следует установленным правилам - тихо, скромно и по-машинному бесконечно терпеливо. Простите, если что-то не так. Вы всегда можете выразить своё ценное мнение, и оно будет учтено. Может, кофе, мистер Рид? Реально думаете, будто Гэв купится на это дерьмо? Как будто он не знал, что в своей наглой синтетической душонке (даже не в глубине её, а у самой поверхности, под тонким и прозрачным слоем ироничной вежливости!) Машина насмехалась над ним, тупым кожаным мешком. Разрешала злобно рычать и хмуро фыркать. Даже нависать над собой - в случае, если сидела, когда Гэву удумывалось подойти вплотную. Удумывалось часто - взгляд на RK сверху вниз вставлял не меньше, чем возможность оказаться под ним (это не для записи, Гэвин будет всё отрицать). Наверняка сама Машина при этом в любой момент готова была сломать ему хребет, будто фигурку, сложенную из листа кальки. Смысл в том, что эта су… это существо непостижимым образом умело быть очаровательным. Кастовало на всех вокруг какую-то свою техно-магию. Даже номер они получили со скидкой - только потому, что дамочка за стойкой какого-то чёрта умилилась на жестянку. Сказала, что она - невероятно милый юноша. И Машина не поправила, хотя администраторша тут же уточнила, не допустила ли ошибку - с андроидами это было охуеть как запросто, внешка не значила ничего, особенно после Революции. Молд в виде шкафоподобного афроамериканца с бритым черепом мог ни разу не соответствовать скрывающейся внутри сути Звёздочки Баттерфляй. А Машина всего-то поболтала с дамочкой о какой-то херне, пока Гэвин перетаскивал в номер их нехитрые шмотки. Наивная бедняга понятия не имела, на что это способно. Зато Гэв смотрел запись боевого теста. RK800-51 создавался как охотник. Он нихера не был милым юношей, поверьте на слово. Он был невероятно быстрой, сильной и пиздец какой опасной биомеханической тварью. Гэвин после просмотра не знал, то ли ему безудержно дрочить, то ли срочно паковать вещи. Оставаться в одном здании с таким созданием, пусть даже их и разделяли десятки этажей в слоях непрошибаемого экзо-иридия, было откровенно крипово. - Отпусти, - сказал Гэвин, судорожно пытаясь припомнить, что там советуют в отношении диких зверей. Вроде надо смотреть чётко в глаза и держать голос максимально твёрдым, - Живо. RK вкрадчиво склонил голову к плечу, будто стараясь что-то понять. Или услышать. Просчитать. Собрать реконструкцию. Какого хрена. Гэвина, что, анализируют? Он дёрнулся, доведённый до кипения одной только мыслью - чёрт возьми, что жестянка о себе возомнила? Если бы не Рид, эту смешливую кибер-кису давно бы разорвали на винтики! Он - он, Гэвин! - вытащил ебучего андроида! Спустил в сортир всё - годы работы без нареканий, своё личное дело, репутацию (вот здесь ржать не стоит - профессиональная репутация у него была на уровне)! Неплохое, мать его, будущее и перспективную карьеру! Он даже не представлял, по каким статьям сейчас проходит - не ебал это юридическое говнище, но лет на тридцать Компания его точно засадит. Гэв знал, на что идёт. Сам видел, как подобное происходит с другими. А ведь он думал, что с ним-то такого точно не случится. Рид же не какой-то идиот - крысить у Компании? И что в итоге? Допустим, он каким-то чудом выберется из-за решётки при жизни, и его там не прирежут (с таким золотым характером будет удивительно). Всё равно после такого Рида даже в галимую автомастерскую где-нибудь на окраинах Айовы не возьмут, и… Машина медленно подалась вперёд. Коснулась подранного застарелым шрамом носа Гэвина своим, идеальным (как всё прочее) и прохладным, заставляя россыпь жарких искорок прокатиться вдоль позвоночника. Не-не-не. Нет. Неа. В гробу он видал всякие тупые эскимосские поцелуйчики, поняли? Гэв, блядь, не такой. Он вообще не знает, что здесь делает, и кроме того… - Гэвин, - ладонь осторожно легла ему на голову. Он даже запуска машинного движения заметить не успел, отвлёкся на собственное имя. До встречи с RK никогда не слышал, чтобы оно звучало так шёлково, обёрнутое в чей-то голос. Из-за собственной ненормальной реакции мозги клевала стрёмная паника - хоть зубы показывай и в угол забивайся, вздыбив шерсть. Гэв неуверенно заворчал на прикосновение - что-то среднее между “Нахер отвали” и “Какого чёрта?”, но в итоге заткнулся, прислушиваясь к ощущению и облизывая враз пересохшие губы. Машина похожим образом тощую дворнягу на заправке гладила, когда они проезжали занюханный серый Флэт Рок, стараясь убраться как можно дальше от пожарища в Детройте. Синтетический ублюдок. Заставил отдать блохастой псине не самый паршивый в мире бургер. Честно купленный на его, Рида, деньги. Правда, потом компенсировал, затолкнув матерящегося Гэва в грязный сортир и сладко вылизав член до вспышек звёзд перед глазами. Фейерверки Стимбоут-Спрингс рядом не валялись. Проклятый андроид, как же Гэвин его ненавидел. Расстояния между ними совсем не было - Машина сократила его, разговаривая с Гэвином будто уже и не голосом вовсе, а мягкими медовыми бликами в глубине радужки, мерцающим переливом LED. Запуск системы внутреннего охлаждения прописывался в автозагрузке, поэтому теперь, когда RK решал закосить под убогих слабаков, нуждающихся в дыхании, его слова тёплым касанием ложились на губы Гэвина. Тот инстинктивно застыл, хотя впору было вырываться, на самом-то деле - вдруг опасность? Ладно, угрозы от действий Машины не исходило. Господи, да давайте уже начистоту, а? Рида раскатало так, что, даже начни RK внезапно и беспалевно ужираться кровью прямо из его яремной вены, единственное проблема, которая будет ебать Гэвина - негативная реакция циркуляторной системы жестянки в случае попадания инородной органической примеси в ток чистого тириума. Ну, просто Гэв ведь не для того своей шкурой рисковал и тупую Машину из башни современной Амбреллы вытаскивал, чтобы она склеила ласты в его смену? А на смене он собирался находиться 24/7, добровольно и весьма охотно (не под запись, иначе… вы поняли). Вдруг RK спятит? Это же ответственность Рида теперь. Надо быть рядом постоянно. В смысле, чтобы успеть пристрелить его в случае чего. Всё логично же. Ладонь, тихо лежащая на взлохмаченной башке Гэвина, совсем не давила. Не давала почувствовать своей тяжести. Ну, может, лишь немного. Ровно настолько, чтобы кислород разом вымазался из окружающего пространства. Машине действительно не нужно дышать, она и в открытом космосе не пропадёт, если сделать апгрейд терморегуляции. А вот Гэвин - да. Пропадал на раз. Он отлично знал, какую силовую нагрузку могут давать эти фрагментированные чёрные пальцы - изящные и длинные, гладящие сейчас его растрёпанные волосы. Задевающие чуткими подушечками кожу за ухом. И серьгу - Гэв проспорил Тине полгода назад. Сказал, что второй раз смотреть на Машину не пойдёт, что ему это максимально неинтересно. Он что, андроидов не видел? Да каждый грёбаный день вынужден был страдать - спасения не предвиделось ни в распиаренном Нью-Йорке, ни в занюханной Дакоте. Он сказал Тине, что не пойдёт, а сам таскался к камерам сектора А-8, где Машина проходила третью фазу испытаний, как на работу. Чень думала, будто сам факт появления хеликса с серебристым конго будет нешуточным наказанием за самоуверенность Гэвина. Она ошиблась. Настоящее наказание, самое сладкое, заставляющее пульс частить как не в себя, а мысли - путаться и обрываться, заключалось в жгучем интересе Машины к колечку. Она каждый раз начинала с долбаной серьги. Каждый раз действовала с таким искренним любопытством, будто ещё не успела исследовать Гэвина вдоль и поперёк. Проклятье. Надо было пригладить волосы хоть немного после того, как выходил перекурить на улицу. Ветер сегодня поднялся лютый. Но Гэв вернулся и, едва успев стащить куртку, залип на ушедшую в режим гибернации Машину, пока она не проснулась. А потом залип снова. Как всегда. Знаете, ведь Гэвин никогда не парился насчёт того, какое впечатление производит. Он не бросал на себя лишних взглядов в зеркало, прежде чем свалить из привата квартиры на улицу, и ему было решительно поебать, как оценивают его внешку. Мрачное ебало и не то, чтобы сильно высокий рост не мешали - найти компанию при желании не составляло проблем. Нет, Рид явно не привык заморачиваться по поводу своего вида. И посмотрите на него теперь. Он постоянно порывался одёргивать себя, чтобы, блядь, выглядеть лучше. И волосы на затылке покрепче связывал, точно не давая выбиться каким-нибудь левым прядям. Если вы расскажете об этом кому-нибудь, хоть одной живой душе - Гэв найдёт вас и заставит замолчать навсегда, он клянётся выдранным на еБэй плакатом “Хроник Риддика” с автографами Джима и Кена Уитов. Факт остаётся фактом, окей? Он выглядел как опустившийся запойный чау-чау, стоило только ослабить кожаный шнур. Который Машина, кстати, прямо сейчас пыталась ненавязчиво стащить с волос, оставив пока конго в покое. Скажи кто-нибудь Гэву шесть месяцев назад, что он так отчаянно западёт на кого-то, он бы поржал. Скажи кто-нибудь Гэву, что он так отчаянно западёт на жестянку, он бы въебал. Жизнь - вероломная и непредсказуемая сука (прямо как RK). Вчера ты работал на одну из самых передовых компаний мира и был, в общем-то, на хорошем счету. К тебе не имели претензий, отлично платили и даже обещали повышение. А сегодня ты находишься в бегах с багнутым андроидом, которого хотят разобрать на составные части как представители его собственного вида, так и рукожопые умельцы из Киберлайф. Может, всё это - огромная ошибка? Да о чём вообще речь? Понятное дело, что это пиздец какая ошибка. Просто херова катастрофа. Крушение. Краш. В тот момент, когда Гэвин стащил у лоха из сектора А-8 ключ-карту… Нет, тогда ещё можно было всё повернуть назад. Но когда он освободил RK из иридиевых хватов, вмонтированных в периметр операционного стола - по десять долгих секунд на деактивацию каждой цельнолитой скобы, сжимающей корпусные шарниры... Вот здесь точно был тот самый миг, когда его будущее оказалось громко и задорно слито в унитаз. Ему следовало оставить Машину в закрытых лабораториях, куда её и поместили после поимки. Умники с верхних этажей Башни разобрали бы код не то, что построчно - посимвольно. А потом, согласно всем правилам и инструкциям, утилизировали бы провальный образец, отказавшийся выполнять свою задачу. Скорее всего, Машину выпотрошили бы так, что и на стандартной городской свалке не западло бросить - всё равно никаких элементов под NDA не останется после того, как над юнитом поработают ребята из отдела научных расследований и контроля. Нужно было забить. Просто выполнять свою работу. Не лезть. Почему он этого не сделал? Гэвин поймал на себе ласковый взгляд единственного глаза RK. Карий с янтарными всполохами за центром псевдо-зрачка - к краю радужки стелилась полупрозрачная золотистая тень. А, ну да, - пришла смазанная маревная мысль. Вот поэтому. Машина бережно распустила шнур, стягивающий волосы в хвост. Провела кончиками пальцев по выбритым вискам. Коснулась человеческих губ языком. Гэвин, как и каждый раз до этого, чувствовал мозаику графического трафарета для оптимального взаимодействия с контактными образцами. Линии текстурной разметки на поверхности языка. Совсем лёгкие следы влаги. Слишком лёгкие. Надо его - её? - надо напоить свою Машину. Мысль мутная, будто родилась из палящего пустынного жара. Контуры разумных доводов оплыли, как полипропилен под паяльной лампой. Гэвин пытался, действительно пытался вспомнить, в котором измерении находится бутылка с очищенной от примесей водой. Он же заносил её в номер, точно. Ему бы тоже глотнуть не помешало. - У тебя дегидратация, тостер, нам надо... - Нет, Гэвин, - прикосновение требовательных губ к виску. Ровно там, где у машин врезан индикатор LED, - Мне нужен ты. Его повело, и он даже не сопротивлялся, когда Машина начала подтаскивать его ближе. То есть - ещё ближе. Медленно и без лишнего нажима. Но абсолютно неизбежно. Гэвин раз за разом уверял себя, что не станет больше этого делать. Да, он окрестил происходящее между ними неуклюжим и расплывчатым словом “это”. Не из-за какой-то там няшной стыдливости и не потому, что не умел назвать еблю еблёй. Напротив, Гэв всегда топил за то, что нужно называть вещи своими именами. Но он сам нихера не знал, что это и как оно должно определяться. Возможно, Гэвин - единственный в своём роде ебанутый извращенец. Отклонение от нормы. Выброс статистики. И в человеческой языковой системе за ненадобностью просто не имелось такого понятия, которое описывало бы их с Машиной отноше… То, что у них есть. Ведь речь не о банальном кибер-сексе. Не о тисканьях с Трейси, от которых в лучшем случае чувствуешь, будто творится вымораживающая дичь, в худшем - уговариваешь себя не блевануть от омерзения. Здесь… другое. Машина едва уловимо отстранилась, позволяя Гэвину сделать судорожный вдох, а потом взяла его лицо в ладони. Подушечки пальцев без принта отпечатка гладили скулы. Легко очерчивали края глазниц. Надо прекратить это. Прямо сейчас. Не нужно было вообще начинать. Он и не начинал, справедливости ради. Машина сама заявила, будто им необходим один номер на двоих - ещё в первую ночь. Посмотрела на него своим невозможным взглядом, когда Гэвин тупо ответил, что деньги, в общем-то, есть. Естественно, он постарался при этом всем своим видом чётко дать понять, насколько отвратительной ему кажется идея тесного соседства с синтетикой. И одновременно заставить голос не ломаться от волнения, как у малолетней влюблённой шпаны. Это всё вина Машины. Её привычки с любопытством наблюдать за миром широко распахнутыми глазами, беспокоиться о бродячих дворнягах, засматриваться на радугу после проливного дождя. Вытаскивать Гэвина на улицу из тёплого авто (или постели - в зависимости от того, где их застала ночь), чтобы вместе делиться желаниями с Большим Псом и Эриданом, хорошо видимыми в это время года. Пока что Машина хотела побывать в Лесу Красных Панд (“Судя по видео, ты очень на них похож, Гэвин”). И чтобы алые розы исчезли. Превратились в аглаонему (“Семейство аронниковых синтезирует больше кислорода, замена было бы рациональна” - хер знает, почему под раздачу попали только алые кусты). И получить работу в одном из полицейских департаментов. Пусть не главный офис штата, но - официальную ставку, с настоящим контрактом (“Уверен, что смог бы оправдать возложенные на меня ожидания. Раскрыть свой потенциал максимально эффективно”). И, конечно, иметь возможность подключаться к Сети без ограничений, чтобы спокойно взламывать содержимое платных порно-каналов. Не отвлекаясь при этом на рутинное шифрование данных от всевидящего ока Компании, разыскивающей свою нахальную тварь (“Твоя реакция весьма нелогична. Я лишь хочу узнать, как с тобой правильно обращаться, Гэвин. Не беспокойся, мне важен результат, и потому я отношусь к дифференциации обучающего контента крайне внимательно. Выбираю только премиальные каналы с высоким зрительским рейтингом. В твоих интере… пожалуйста, убери паяльную лампу, у меня остался только один визуальный монитор. И, даже если зрительный модуль будет окончательно утерян - потоковые видео обрабатываются без его участия”). Никогда не знаешь, говорит борзый ублюдок на полном серьёзе или просто стебётся. Помимо этого в числе тупых привычек Машины был пустой трёп про всякую криповую дичь. О том, какой Гэвин красивый. Что за ним интересно наблюдать. Что его интересно пробовать. Касаться всеми доступными способами. И со всей этой эволюцией сознания не можешь вкурить даже, в чём дело. Вдруг виноваты циничные программы ситуативной адаптации? RK мог расчётливо давать Гэвину то, чего тот хотел. Говорить на языке его собственных желаний. Практично воплощать больные фантазии, пока их с Ридом связывает общее дело. В качестве безличной платы. То есть, на месте Гэва мог оказаться кто угодно. Знаете, он был не против подобного расклада. Да нет же, правда. Его всё устраивало. Зашибись (топором). По крайней мере, он хотя бы понимал правила игры. Мог затолкать тяжёлое глухое чувство подальше. Признать - да, ничего другого ему и не светило. Он ведь всегда это знал, верно? Надо без лишней рефлексии брать у Машины то, что она готова предложить, и постараться не развалиться на звенящие от боли куски, когда неуёмная тяга ИИ к новому опыту перекинется на что-то иное. На кого-то. Он замер, внезапно поймав на себе ставший жёстким взгляд Машины - сплав заинтересованного ожидания и вкрадчивой готовности настоять, если недалёкий человек решит повести себя глупо. Чужая ладонь ненавязчиво (да хрена с два!) легла Гэвину на загривок. Примерно на то самое беззащитное местечко, куда взрослые кошки цапают бестолковых котят. Собираясь напомнить, где их место, и буднично оттащить обратно в гнездо. Гэвин загорелся моментально. Позволил утянуть себя на кровать, прижать спиной к прохладному корпусу. Под лопатками ощущался скульпт грудной клетки. Если сдвинуться чуть правее, можно притереться так, будто внешний дизайн Машины едва ли не специально под Гэва подгоняли. Сдвигаться он, конечно, не собирался. Замер в ответ на прикосновение, глядя прямо перед собой, в невидимую точку на противоположной стене. Ровная поверхность была запятнана ночными тенями сквозь просветы тусклых уличных фонарей. Криво прибитая картина с морем утонула в полумраке, перестала считываться - только в ушах несуществующее дыхание Машины перетекало в ласковый шёпот волны с затаившимся на глубине русалочьим смехом. Иллюзия была такой реальной, что Гэвин невольно повернул голову, ожидая увидеть проблеск металлической чешуи. Но он ничего не увидел, потому что Машина улыбнулась ему вновь - не спеша, дразняще лениво. Подчёркнуто отстранённо. Давая понять, что это всего лишь одно из незначительных действий в бесконечных рядах параллельных процессов, обработка которых идёт вот прямо сейчас, в режиме реального времени. Вежливое участие-без-участия заставляло терять себя, зло рычать и яростно требовать. А мгновением позже Гэвина поймали в поцелуй, окончательно выбивая любые мысли. Сжигая его и - парадоксально успокаивая. Говоря безмолвно: “Ты - мой приоритет”. “Ты в фокусе моего внимания”. “Я смотрю только на тебя”. Его затрясло от этого негласного обещания, от инородного движения внутри. У Машины был длинный, очень длинный язык, разделённый на собранные вплотную секции. И она совсем, совершенно не стеснялась им пользоваться. С учтивой бесцеремонностью влезала так глубоко, что Гэвин начинал скулить. Пытался одновременно не допустить солёной влаги на глазах и - не сорваться за край от того, как Машина заботливо и твёрдо трахала его горло. Он почувствовал на корне языка тормозящую рефлексы прохладу. Блокадный релаксант с регенераторной структурой. RK плавно отстранился, восхитительно задев нёбо и давая Гэвину сделать дёрганый вдох. Между ними пролегли тонкие серебристые нити, похожие на жидкую тянущуюся карамель, едва снятую с плиты - текучую и упругую, нехотя держащую форму. Машина снисходительно облизнулась, обрывая их, заставляя опасть со своей стороны. Огладила приоткрытый рот Гэвина, загнанно хватающего воздух. Надавила, со сдержанной силой размазывая по губам остатки раствора. Скользнула внутрь, собирая на подушечки пальцев состав, смешанный со слюной. И толкнулась дальше, будто проверяя действие. Гэв сквозь горячечное марево сжал клыки на промежуточных фалангах, почти задевая сустав - чтобы высказать своё, блядь, возмущение. Пусть RK не надумывает себе всякой херни, будто люди ловят кайф от подобного изврата. Вот он - он не ловит, совершенно! Тут же с глухим стоном расцепил зубы, ощутив, как вторая ладонь легла на ноющий от нетерпения член сквозь грубую джинсу. Просто легла. Без навязчивости. Ничего не делая. Заставляя Гэвина дрожать. Неосознанно раздвигать ноги шире. Беспомощно и торопливо вылизывать чуткие пальцы. Он давно уже усёк - в действительности требовать от Машины чего-либо невозможно. Единственный выход - завалить ебало и показать, что ты очень хороший, очень послушный, очень старательный человек. Иначе RK лишь укоризненно нахмурится и по итогу вышвырнет Гэвина в ледяное утро. Донельзя агрессивного, как нервная кобра, которой прищемили хвост. Матерящегося исключительно хриплым шёпотом из-за сорванного бесполезными стонами голоса после ночи наедине с крайне тактильным андроидом, любящим прикосновения. И, сука, кончить ему при этом ни разу не дадут. Машина смену поведения оценила. Провела пальцами по самому кончику горячего языка, благосклонно давая возможность приласкать себя в ответ. Посмотрела янтарным глазом, когда Гэвин, безуспешно сдерживая жадную дрожь и со всей тщательностью мира пачкая кристаллический полимер слюной, принялся цеплять ногтевую пластину. Карий пигмент совсем отступил, превратился в солнце сквозь тёмную медовую завесу. Переходный колоринг радужки проявился туманным золотом даже через амальгаму повреждённой сетчатки. Гэв бы самодовольно оскалился, однако был слишком занят, балансируя на грани оргазма и отчаянно цепляясь за RK. - Гэвин, - позвала Машина. Голос находился в странной сигнатуре, но акцентировать внимание на любых деталях сейчас казалось чем-то запредельно невозможным. Слишком сильно ударило взрывное разочарование от исчезновения пальцев изо рта - идеальных, потрясающе шёлковых на ощупь. Оставалось лишь беспорядочно облизывать губы и тянуться следом, - Нам необходимо поговорить. Гэв перевёл расфокусированный взгляд на чёрную ладонь у себя в паху. Редкие огни с улицы пускали россыпь бликов по корпусу; отсветы легко скользили на материале глянцевого покрытия, не задерживаясь в обтекаемых суставных линиях. Дразняще обещали нечеловеческий контроль над любыми градациями силы касания. Пьянящую эйфорию. Он сделал очередной прерывистый вдох, откинул голову на плечо Машины. Зажмурился для верности. Затуманенные мозги съебались далеко и надолго, член откровенно тёк под неподвижным жёстким прикосновением. - Что? Нас нашли? Аманда очухалась и во главе с восьмым отделом прямо сейчас стоит за дверью? Тупое “нас”. Хотя всем присутствующим ведь отлично известно, что нет никаких совместных “мы”. Только RK800-51 и Рид, объединённые неловкими жизненными обстоятельствами в виде улетевшей с концами крыши Гэвина. О щёку с трёхдневной (брутальной!) щетиной потёрлись мягко и протяжно. Поцеловали висок, прихватили серьгу в ухе как-то слишком строго, предупреждающе. Заставляя Гэвина часто-часто дышать. А потом прохладно ответили: - Разумеется, нет. Мои алгоритмы совершенны. Я представляю собой инновационный прототип, созданный в передовой компании. Меня нельзя просто взять и “найти”. В словах Машины читалось такое надменное высокомерие пополам с недовольством и нотой флирта, что Гэв сам рьяно полез целоваться, стараясь при этом игнорить изнывающий в джинсах стояк и разлитое по телу вибрирующее напряжение, не способное найти выхода. Сильная рука беззаботно легла на горло, поглаживая. - Будь это так, мы бы не оказались в такой заднице, жестянка, - бесстрашно отозвался Гэвин. Нахально толкнулся бёдрами, - Или дрочи нормально, или отвали. RK задумчиво провёл влажную линию от чувствительного местечка под челюстью до края правой ключицы. Вернул ладонь на горло. Не сжимал, лишь придерживал, зарождая в убогом безвольном существе, которым Гэвин внезапно оборачивался рядом с Машиной, жалкое поскуливание. Другая рука легко расстегнула, - наконец-то, аллилуйя! - долбаные джинсы. Так до обидного спокойно и невозмутимо! Хотя сам Гэвин наверняка бы минут пять сейчас похерил, суматошно путаясь, сбиваясь и безуспешно рассчитывая сообразить напрочь поехавшим чердаком, как сладить с уёбищной пуговицей на собственной ширинке. - Прошу прощения. Нелепость человеческой физиологии всё ещё не вполне укладывается в конструктивные схемы взаимодействия. Машина была сама карикатурная любезная кротость. Отвечала так, будто ей пришлось заставить себя вспомнить какую-то незначительную деталь, чуждую естественному для неё ходу вещей. Активировать некий насквозь древний, безнадёжно устаревший кодек в общей программе поведенческих паттернов. Лишний и ненужный для совершенных биосинтетических организмов, находящихся на высшей ступени эволюции. Но досадно необходимый в процессе дешифровки базовых потребностей низших приматов. - Да что ты говоришь, - микс возбуждения и внезапной злобы ударил в голову крепче дьявольской воды, эверклира из Гиннеса, - И это, по-твоему, ответ “совершенного прототипа”? Оперативки не хватает? Машина огладила истекающую вязкими скользкими каплями головку сквозь ткань белья - с подчёркнутой задумчивой небрежностью. Явно задаваясь вопросом, а стоит ли вообще, а заслужил ли человек. Коснулась губами виска, - правого, - так голодно. Гэвин вскинул руку, закусил ребро ладони, когда Машина, вдруг разом отбросив всю тягучую неторопливость, влезла ему в трусы, обняла член пальцами, не просто трогая - лаская с внимательной нежностью. - Но ведь очевидно, что это исключительно твоя вина, - объявили Гэвину со смешливым осуждением. Откровенно провоцируя. А потом Машина сделала контрольный выстрел, дерзко добавив в свой бархатный голос шкодливые нотки: - Сбиваешь мне системные протоколы своей нелогичностью. Путаешь корневые транзакции в локальной базе данных. Разве так можно, Гэвин? Су-у-ука. Ну какая же пиздливая сука! Гэвин едва на кровати не взвился. Едва не заорал, что, блядь, какого хера, это всё ты-ты-ты, долбаная барби! Это ты во всём виноват, это ты сбиваешь и, паскуда, путаешь так, что знакомое и ясное белое в один миг оборачивается многомерным чёрным, не отпускающим от себя при соприкосновении ни единого светового луча. Вы просто не представляете, как же сильно он ненавидел Машину. Ненависть Кайла Риза к Скайнету по сравнению с этим - ёбаный пустой звук. RK поцеловал его снова, жёстко удерживая за подбородок. Будто Гэв был способен всерьёз сопротивляться. Будто хоть малейшее желание уклониться имел. В этот раз, по уже разнеженным препаратом стенкам, получилось куда легче. И фамильярнее. Влажный от вязкого релаксанта язык сразу толкнулся глубоко в узкое горло, практично добавляя состава на слизистую. Пошёл назад, мягко изломившись по каскадному ряду. Давая Гэвину прочувствовать каждый отдельный сегмент - сенсорные рецепторы под действием химии оставались включёнными, но непроизвольная реакция тела на раздражитель спала. Не пыталась активировать рефлекс отторжения чужеродного элемента. Машина чуть помедлила, давая время, а затем вернулась обратно, деликатно балансируя на границе с пищеводом. И двинулась дальше, вновь бережно приглаживая язык на каждом стыковом креплении. Дёрнуться ему не давали ни на миг - теперь это было очень кстати, потому что Гэвин, окончательно слетев с катушек в своём эйфорическом угаре, изо всех сил пытался урвать ещё больше, глубже, откровеннее. Из уголков губ щедро текла серебристая слюна. Пачкала кожу, скатывалась вниз по шее, теряясь в вырезе майки. Перед глазами всё туманилось, ресницы были мокрые, на висках и скулах ощущалась влага. Ладонь между ног идеально правильно скользила по горячему пульсирующему члену. В самые пиковые моменты зажимала у основания, не давая пересечь грань. Хорошо, что глотка была максимально прочно занята - на свиданки соседей с Морфеем похер, но Гэвин не мог выдерживать взгляд Машины после ночей, наполненных собственными мартовскими воплями. Только если делать вид, будто они подразумевались исключительно как протестующие. Гэвин надавил рукой на затылок Машины, пытаясь упросить её склониться ещё ближе. Никак не меняющаяся температура чужих пальцев заставляла едва ли не выть в дурмане от выбивающего искры контраста - прохладные подушечки очерчивали обод раскалённой головки, невесомо проходились по уздечке. Сохраняли касание безупречно лёгким, едва уловимым, дразнящим. Подлый ублюдок. Гэвин ведь раз за разом уверял себя, что не допустит этого. С того самого рокового момента, когда всё не покатилось - рухнуло по пизде. Когда ему показали передовой самообучающийся образец перезапущенной RK-серии. Поведенческие тесты. Когнитивные тесты. Тесты личностных профилей. Характерологические особенности юнита. Проективные методики. Неструктурированные и стресс-сессии. “Хочешь глянуть на кое-что любопытное?” - спросила Чень однажды в обеденный перерыв, - “Могу провести тебя на А-8, увидишь новую разработку”. Гэвин думал, что Тина - неплохой дружбан. Он никогда в жизни так не ошибался. Ну, может, если только в тот раз, когда выбрал технический колледж вместо школы кондитерских искусств. Делал бы сейчас макарошки ядерных расцветок и небоскрёбные оазис-торты, в которых пенопластовых фигурок, резины и мишуры больше, чем съестного. Вместо того, чтобы горячечно гладить Машину по волосам, лицевой панели, путевым линиям нейро-сенсоров на корпусе. И очень прилежно стараться вылизать в ответ, что само по себе было пиздец какой непростой задачей. Сегментированный язык RK напрочь зажимал его собственный, оказываясь у Гэвина во рту. Наверняка ехидная скотина делала это специально, чтобы Гэв вообще никуда и никак дёрнуться не мог. Чёртов контрол-фрик. В какой-то момент горло снова оказалось свободно. Машина, прижимаясь лбом ко лбу Гэвина, смазанным тоном повторила: - Прошу тебя. Нам необходимо поговорить. Что-то мерцало в её глазах даже сквозь повреждённую линзу - не физика света и не оттеночная схема. Оно таилось в голосе, в движении, в бликующих стыковочных гранях корпуса. Какая-то эмоция. Гэвин был слишком не в себе для этого. Не опасность - иначе сказали бы сразу. А всё остальное сейчас может идти нахер. Он сам бы туда метнулся с кипучим энтузиазмом, будь у его Машины настроение. - Про удаление данных из цифрового репозитория Компании. Гэвин? Ебучий Будда и прочие приспешники дзена, дайте, блядь, сил. Пришлось вынырнуть из жаркой туманной лихорадки и напомнить себе, что RK не понимает. Для его расы глубокий осязательный контакт изначально имел сугубо практичную, утилитарную цель. Считался самым благоприятным моментом для построения совместных тактико-стратегических схем - участники уходили в полный синхрон и объединяли ресурсы для более эффективного выполнения задачи. Машина каждый раз норовила потрепаться о планах и вовлечь своего человека в кластер принятия решений - подловив именно тот момент, когда Гэвин был прямиком на подлёте к нирване. Кажется, бесстрастный и далёкий от низменных желаний ИИ пребывал в чудовищной уверенности, будто такой выбор времени является исключительно оптимальным. И явно не понимал, почему когнитивная активность тупого органического существа не только не взмывает в небеса при тесном коннекте, но ещё и обрушивается до уровня бессвязного воя. Ну, извините. Видовые особенности, хули. Когда-нибудь настанет время, и они потрахаются как положено, без попыток обсудить вариативную сетку событий с применением многофакторного анализа и временных рядов. Но, видимо, не сегодня. Гэвин отдышался кое-как, тряхнул головой, словно мокрая собака - пытался поставить растёкшиеся мозги на место хотя бы временно. Присмотрелся внимательнее - он не собирался настаивать на чём-то, если RK не хочет. Или хочет не того. Гэв выпустил его волосы из хватки. Напоследок не удержался и дёрнул вечно выбивающуюся на лоб прядь. Перехватил чужое запястье - рука Машины на члене охренеть как мешала думать. Сердце медленно успокаивалось, сладкая предоргазменная дрожь в теле сменилась мутным, болезненным “А… в смысле?..” - Со мной сейчас бесполезно говорить, - честно предупредил Гэвин. Прикрыл глаза, пытаясь сбить градус жара до нормы перечислением основ квантовой радиофизики. - Крайне ошибочное утверждение. Напротив, твоя сговорчивость в подобном состоянии возрастает до 92,7 процентов. Радиофизика нихуя не помогала. Может, Гэвин ошибся? Знатно проебался в своём видении ситуации, и Машина на самом-то деле прекрасно всё понимала насчёт особо удачного времени ведения переговоров? Да нет. Бред какой-то. - Что я слышу. Ты трахаешься со мной, чтобы выиграть в процессе какие-то ништяки? LED на несколько мгновений перетёк в багровый, но затем вновь остановился на безмятежной бирюзе. RK осторожно погладил Гэвина по животу. Напряжённые мышцы дрогнули, а сам Гэв немедленно зашипел. Одёрнул свою задранную майку, возвращая её на законное место. - Мне было важно подобрать такой момент, в котором вероятность получения агрессивной реакции на полученную информацию сводилась бы к минимальным значениям. Ясно. Гэв уже понял, в чём суть. Он не дебил, спасибо большое. Не думал только, что всё случится так быстро. Казалось, у него в запасе есть ещё… ну, хотя бы пара недель? Машина ведь так плохо восстанавливалась - для подключения к скрытым репозиториям Компании её текущих мощностей не должно было хватить. Сбои аккумуляции настораживали - выходило, повреждения оказались серьёзнее, чем думал Гэвин, вытаскивая RK с лабораторного полигона. Он строил какие-то ебанутые и не слишком жизнеспособные планы, которые, тем не менее, был полон решимости воплотить в реальность. Типа прохода на территорию одной из дочек Киберлайф в Толедо. Там технологии, конечно, в сравнение не шли с оригиналом из центра, но RK нуждался хоть в какой-то грёбаной автономной диагностике. Жестянка все его агрессивно-захватнические порывы отмела. Сказала, чтобы Гэвин не волновался. Всё в порядке, у нас есть время, не нужно рисковать. Очень серьёзно уверила, будто активация компенсаторных механизмов решит проблему. Надо лишь подождать. И становилось лучше, это правда. Поэтому Гэв позволил себе немного расслабиться. RK шёл на поправку, находился в относительной безопасности, но скорость программных сборок шла без лишней прыти. И угроза расставания в ближайшее время, как Гэвину казалось, не маячила на горизонте. Идеальный расклад. Но, раз они говорят об этом сейчас - значит, Гэв налажал в своих сказочных расчётах. Эндогенные компенсаторы и правда решили проблему. Они колесили по Штатам в ожидании, когда Машина сможет использовать единоразовый доступ к серверному хранилищу данных Компании. Создание и стабилизация устойчивого коннекта извне требовали большого количества ресурсов. Резервный шлюз тянулся с чёрного хода, никто не знал о нём - RK получил право доступа после разрушения ядерной версии третьей “Аманды”. Ключ у него был ограниченного функционала - мог провести только в одну кластерную секцию на выбор и после скана терял полномочия. Но для удаления массивов с кодовой базой Машины должно хватить. Сейчас у Киберлайф имелись куда более серьёзные проблемы, чем поиск прототипа, но скоро аналитический департамент выйдет из коматоза, в который Компанию загнало обрушение активов. RK вернут в биотехнические лаборатории или сразу раздерут его сознание в клочья, стоит только создать близкородственный вирус. Если схемы будут проектировать на основе отпечатка кода, снятого со всеми изменениями, которые произошли в результате индивидуальных девиантных мутаций Машины, её обнаружение станет только вопросом времени. - И когда отправляешься в этот ваш хоррорный STEM? - напряжённо спросил Гэвин, отодвигаясь. Он не хотел знать ответ. И он не хотел, чтобы Машина рисковала - хер знает, что там с охранными механизмами. Вдруг возникнут непредвиденные проблемы, слом коннекта, сработает распознаватель ключевого пользователя? А если RK поймают прямо там? Что тогда делать Гэвину? Вашу мать, он всего лишь обычный человек! Его сознание не умеет в оцифровку! Верните Гэва в адовый котлован терзаемого войной Чёрного континента, - штурмовые винтовки, гранаты для Барретов и Ло, въевшиеся в кожу запахи пороха и озона, малолетние тощие дети, готовые пристрелить тебя при первой удобной возможности, - и он будет знать, какие действия от него нужны. А это? Сюрные виртуальные пространства, битвы ИИ, вся эта хитровыебанная матрица? Как он должен вытаскивать Машину, если что-то пойдёт не по плану? Последние исходники кода нужно было уничтожить, но ёбаный боже. Если бы он только мог пойти туда сам. Вместо RK. Суматошный LED снова окрасился алым - диод виден не был, но проблески улавливались боковым зрением. Машина сделала осторожную паузу. И следом выбила страйк: - Гэвин, мне очень жаль. Следовало сообщить об этом сразу, но я... Гэв резко сел на кровати, обрывая. С отстранённой, какой-то монохромной ненавистью отметил, что кончики пальцев нервно подрагивают. Дрожат. Он упёрся обеими ладонями в матрас, рассчитывая привести всё, - себя, - в порядок. Потом кое-как вытер тыльной стороной ладони лицо, вымазанное в вязкой жидкости. Курить хотелось зверски - даже ту дрянь, которая сейчас лежала в кармане куртки. Осознание подкрадывалось, крутилось рядом на мягких лапах, но Гэвин упорно отворачивался от него, пока оно само упрямо не прыгнуло в руки. Разом выстужая изнутри. Включая весь калейдоскоп вероятностей - одна гаже другой. Неслучившихся вероятностей. Ведь Машина была здесь. Прямо за спиной. Улыбчивая и такая сожалеющая. Живая. Живая и невредимая. Здесь. - Ты уже ходил, - это что, его голос? Ощущается слишком чужим. Слишком неровным, - Ходил и ничего не сказал мне. RK текуче потянулся следом. Уложил голову на плечо, обнял поперёк живота. Гэвин сделал яростную попытку выдраться, но держали крепко. Он ходил - сегодня. Подключился, пока Гэвин думал, будто восполняется заряд внутреннего накопителя. Пока спокойно дымил на улице и даже не подозревал, что Машина подвергает себя опасности. Что она может вообще никогда не вернуться, оставив в номере задрипанного мотеля лишь пустую корпусную оболочку. И Рид напрасно будет звать её и метаться вокруг, пытаясь понять, что происходит. - Гэвин? - Что? Я не тупой, всё понял. Выглядишь вполне целым. Так понимаю, шалость удалась. Удалась, и теперь, очевидно, Гэвину собираются дать отставку. Наверное, Машина всё же что-то испытывала к нему. Иначе не пыталась бы смягчить удар. Получить оптимальную реакцию в “подобранный момент”. Может, не хотела словить от Рида фееричное шоу, когда сообщит, что больше не нуждается в его весёлой компании. Что их маленькая сказка на двоих закончилась, и пора прощаться. Это ведь всю дорогу само собой подразумевалось, верно? Очевидно же - не смотря на титанические усилия Гэвина и уход в глухую несознанку, Машина давным-давно всё поняла про него. - Я мог бы помочь тебе, - он чувствовал себя пустым. Выпотрошенным. И очень-очень глупым. Нелепым. Как метко выразилась Машина: “нелепая физиология”. А ещё мысли и чувства, планы, надежды. Всё несуразное и бестолковое, - Не знаю. Как-то подстраховать. Полная херь. Он был бы совершенно бесполезен. RK прижал его к себе крепче и тихо сказал: - Гэвин, ты и так мне очень помог. Меньшее, чем я могу отплатить… - Меньшее, чем ты можешь отплатить - вернуть свой язык мне в глотку и додрочить. А на утро разбежимся. Наконец-то, каждый ёбаный день мечтаю об этом светлом моменте. Если этот ублюдок ожидал истеричных разборок, он крупно ошибся. Чувства, взревевшие от простого факта, что Гэвина вот-вот выбросят, будто надоедливый хлам, на самом деле были ничем по сравнению с невероятным, сумасшедшим, затопляющим с головой облегчением. Может, это и впрямь оказался идеальный расчёт, но любая скорбная любовная лихорадка терялась по сравнению с мыслью о возможной смерти Машины. Как Гэвин мог всерьёз психовать из-за разрыва отношений (которые, помимо прочего, ещё и существовали лишь в его воображении), когда на него только что обрушили такое веселье? Идиот свалил в полной тишине с нихуёвым риском погибнуть, - то есть, окончательно и бесповоротно, насовсем, никаких тебе резервных копий, - но всё обошлось. Он вернулся в целости и сохранности. И больше мог не опасаться за себя. Одна только мысль об этом вызывала желание подхватить его на руки и кружить по комнате. Гэвин хотел, безумно хотел, чтобы его Машина была счастлива. А он как-нибудь справится. Прикупит отличную нору в далёком, но приятном местечке, куда не доберётся внутренняя служба безопасности Компании. Будет каждый день рыскать по Сети, надеясь отыскать заметки о потрясающей восходящей звёздочке в рядах полиции. Невероятно талантливом сотруднике, который расследует самые запутанные дела. Заведёт пару котов. Или псин. Или псину с котом. Или не пару. Может, согласится поучаствовать в аферах брата. Вот будет хохма, если Машина решит обосноваться в отделе по борьбе с кибернетическими преступлениями. Ещё по случаю и до них с Элаем доберётся. Интересно, позволит ли по старой памяти свалить, если Гэв расплатится натурой? Вот уж сомнительно. Да и похуй. И вообще. Он ведь ненавидел андроидов, помните? Думали, Рид шутит? Нихера подобного. Поэтому не надо, блядь, жалеть его мнимые чувства (которых нет, так как он ничего не чувствует) и выгадывать удобные моменты, чтобы послать к чёрту. У него не водится никаких чувств, ясно? То есть, кроме ненависти. Просто Машина шикарно трахается, вот Гэвин и залип. Обычная тяга к экзотике. Всё остальное - глюк. Не по-настоящему. Даже не думайте, будто он надеялся, что у них могло бы получиться. Проклятье, но он действительно надеялся. Что у них могло бы получиться. Со скрипом на старте, конечно - две разные формы жизни, чего вы хотите? Пиздец будет неизбежен, но. Но Гэвин готов был постараться. Господи, он готов был очень постараться. Вплоть до того, чтобы не лезть к Машине со своими стрёмными человеческими желаниями типа горячего секса, если для неё это воспринимается чуждым трэшаком. Гэвин придумал бы что-нибудь. Решил бы проблему. В конце-то концов, старую-добрую дрочку в душе никто не отменял. Он хотел быть рядом. Суть не в литом корпусе, не в наличии LED, не в синтетической биологии и не в другом цвете крови. Понимаете, Гэвин только работал с механизмами. Он с ними не ебался - за исключением профессиональных метафор, когда ты пашешь круглые сутки напролёт и тебя при этом окружает стадо особенно тупых баранов. Его не возбуждали андроиды как таковые. Спятил Гэв только из-за одного, совершенно конкретного. Имей Машина тело человека, он точно так же увивался бы за ней, рискуя свернуть шею в ворохе танцевальных пируэтов. Мысль о каком-то интиме с другими людьми, с другими машинами - вязла на зубах, оставляя бесконечно пресный вкус. Потому что подобного создания в мире больше не было. Никогда не будет. Попробуй чужой RK800 запихнуть Гэву язык в глотку, и он проблюётся от отвращения дальше, чем видит - никакие местные препараты не помогут. Хотя первое время Гэвин ещё надеялся уверить себя, будто запал исключительно на гамма-армированный пластик угольного цвета и проблесковые линии плат-разметок. Не, ну с каждым ведь может случиться, да? Типа, считайте это профессиональной деформацией. Насколько проще была бы его жизнь. И Гэвин не хотел уходить. Но он не мог сказать об этом. Очевидно, что RK нахер не сдался человек. Что ему скучно и странно с ним. Что Гэв попросту лишний и ничего не может предложить - за исключением того единственного раза, когда требовалось вытащить Машину из Башни. Но Рид напирал на то, что не оставляет дела неоконченными. Примерно так же, как RK всегда доводит свои задачи до логического конца - вне зависимости от обстоятельств. Если только лично не изменит постановку цели в процессе. “Не оставлять дело неоконченным” означило убедиться, что с Машиной всё будет в порядке. Не зря же Гэвин рисковал. Не хватало ещё, чтобы андроида, впервые выбравшегося в большой мир за пределами Детройта, поймали. Чтобы он попал в переплёт. Но Машина училась быстро. Приспосабливалась к новому окружению влёт. Спустя две недели совместного путешествия Гэвину уже нечего было ей дать. Знания повседневности мира, бытовые штуки, акценты и нюансы (не то, чтобы Гэв сам умел в эффективную коммуникацию) - казалось, продвинутый ИИ воспринимает весь этот социальный хлам даже лучше надоедливо крутящегося рядом человека. Конечно, в своей машинной логике, но, говоря начистоту, именно RK делал сейчас их путь куда более комфортным, чем могло бы получиться. Он болтал с сотрудниками захолустных кафешек и администраторами дешёвых неприметных мотелей в стороне от шоссе. Оставлял их в абсолютном очаровании, а Гэвина - в рычащем ревнивом раздражении, будто против шерсти погладили. Рид злобно рявкал, чтобы Машина не лезла к чужим - их обоих, вообще-то, ищут. Это было не совсем правдой - попробуй Компания преследовать RK открыто, и её окончательно порвали бы защитники прав новой синтетической расы. Невероятно, но физиономия Гэвина тоже не светилась на каждом встречном экране. Учитывая, что времени озаботиться хоть каким-то прикрытием у него не было, здесь чувствовался подвох. Гэв только не знал, в чём он заключается. И уверял RK на всякий случай, что стоит затихариться получше, без лишних знакомств, которые оставались в памяти Машины охотно оставленными контактами покорённых незнакомцев с большой дороги. Короче, Гэвин хотел безопасности. И чтобы жестянка не интересовалась с таким энтузиазмом всякими левыми мудилами. Вполне логичные желания. Но теперь это неважно. Если Машина подключилась к репозиторию и уничтожила скан кода, у Гэвина больше не имелось ни единого повода оставаться рядом. Пытаться качать какие-то там права. Как бы он ни цеплялся за свои фантазии. Зато Гэв теперь мог делать, что душе угодно - в рамках жизни беглого преступника, конечно. Практически полная свобода. Никаких обязательств и блядских чувств. Которых, разумеется, у него и не было - он готов повторить это ещё пару раз и заодно объяснить на средних пальцах всем сомневающимся. Рид просто запал на симпатичную пластиковую мордашку, а всё остальное - лишь тупой юмор мироздания. Нужна перезагрузка. Уйти в качественный запой на пару-тройку лет, потом чудом выползти и посмотреть на мир другими глазами. Херовый мир, где Гэвина больше не станут будить рассказами о своих электронных снах, причудливо генерируемых стазисом. И озорными касаниями губ с чёрной вертикальной полосой по центру - словно намеченным тушью росчерком в белом шёлковом пластике. И просьбами съездить вместе в автокинотеатр, где крутили всякое старьё. Машине ведь надо пополнять картотеку программы социальной адаптации. Гэв не сможет без этого. Но как-то должен. И знаете, что он должен ещё? Объяснить жестянке, как она ошиблась, спрогнозировав себе, будто Гэвину не поебать. Будто надо преподносить информацию о завершении их… сотрудничества неким по-особенному осторожным образом, стараясь не разозлить и не расстроить. Прямо-таки позитивный бывший, типичный хороший парень, старающийся цивилизованно объяснить, что им не по пути, но они вполне могут остаться друзьями и перекидываться сообщениями в День Благодарения. Открытки “Благодарю, что отъебался” и грустные вислоухие стикеры от Рида в ответ прилагаются. - Я уважаю твоё требование о сохранности биофизиологической приватности. Но сейчас мне бы очень хотелось провести анализ. Если вы думаете, будто это завуалированное приглашение к чему-то горячему - ничего подобного. Машина имела в виду реальный лабораторный анализ стрессовых характеристик. Органических маркеров. С химическими реактивами и препарированием каждого кванта данных. И, ладно вам, он настолько сильно похож на идиота? Да кто вообще поверит, что любопытная как стая лесных кошек жестянка будет прислушиваться к каким-то там чужим пожеланиям? Запретам? Требованиям? Она же сканирует всё, радуясь любой новой дозе инфы как трёхлетка - рождественской ёлке. Наверняка каждую его реакцию выучила и готова предсказать их на дохулион шагов вперёд. И не стесняется проверять гипотезы в онлайн-режиме. Но окей, к чёрту. Гэвин поддержит эту тупую игру, раз ему дают иллюзию выбора. Якобы позволяют сохранить свои грязные секретики от всевидящего электронного ока, хотя Гэв-то в курсе, что его прикрытие давным-давно слито: - Нет. Машина накрыла правую ладонь Гэвина своей. Перевернула, проследила линии на внутренней стороне. - Модуляции твоего голоса выбиваются из привычных паттернов. Это… живое наблюдение. Без обращения к системным трафаретам. Я могу узнать, о чём ты думаешь? О том, что я не хочу быть без тебя. - О том, что тебе не стоит тащить парня в свою кровать, если потом ты собираешься его динамить. Гэв обернулся и резко толкнул Машину назад, соприкоснувшись с проблеском окружности регуляторного маркера на солнечном сплетении. Вышло грубо, да и похуй - боль таким ударом андроиду не причинишь, физика не позволит. Надо брать разгон посерьёзнее. RK посмотрел с озадаченной тревогой, но затем послушно подался назад, давая Гэвину зло себя оседлать. Зажать бедренные шарниры своими коленями. - Тебе ведь это всё до лампочки? - Гэв сделал неопределённый жест рукой, указывая в пространство между ними. Машина едва уловимо шевельнула губами, беззвучно проговаривая слова, - ядовитое “до лампочки”, - вслед за Гэвином. Она так поступала, когда сталкивалась с незнакомыми оборотами во фразах. Посмотрела серьёзно. Поймала его ладонь снова, заставив дёрнуться от неожиданности - никак не выходило привыкнуть, что корпус выглядит максимально расслабленным, а в следующий миг резко приходит в движение. Чудеса биомеханики. Люди так не умеют. Даже у тех, кто на отлично владеет своим телом, предварительную подготовку к будущему шагу можно проследить. Надо только знать, куда смотреть. - Уверяю тебя, Гэвин, каждое взаимодействие с тобой является для меня бесценным опытом. Он понятия не имел, что это должно означать. Сухое утешение? Разговор о предпочтениях на машинном языке? “Опыт” - оно ведь хорошо, наверное? В смысле, за опыт и информацию девиантнутые тостеры готовы были свою цифровую душу продать. - Почему ты никогда не даёшь мне попробовать? - внезапно ляпнул Гэвин. Какого чёрта. Обещал же, клялся себе, что никогда не будет сам поднимать эту тему. Зачем - сейчас? Когда всё вот-вот закончится? Он сжал зубы. Положил свободную ладонь в центр грудной клетки RK, чувствуя почти неразличимую мерную пульсацию инжекторной структуры внутри. Если бы Машина хоть один грёбаный раз позволила ему. Гэв ведь не собирался делать ей больно. Он хотел найти способ сделать хорошо. С кластерной нервной системой, наложенной на полиамидную плёнку внутренних полуорганических форм, должно было получиться. Гэвину даже глубоко спрятанные биокомпоненты не надо трогать, можно обойтись одними контурами магистралей к тириумным резисторам. Но ведь ему же, блядь, ни единого шанса не давали. Правда, он и не просил. Но разве об этом просят? Только неистово дрочат на надежды о приглашении. Гэвин, предложи ему Машина возможность перевести их отношения на хоум-ран в полной мере, даже договорить бы ей не дал. Сразу потащил к ближайшей доступной поверхности. Как же он попал. Нормальные люди лезут друг к другу в трусы, но Машина не была человеком. После встречи с ней внезапно оказалось, что можно жарко мечтать о доступе за чёрную корпусную панель. - Потому что с тобой это слишком много. В каком смысле? - Гэвин, тебе никогда не было интересно, как меня зовут? Было. Машина мягко потащила его на себя за руку. Притихшие отголоски возбуждения вспыхнули, расплавили жёсткое нервное напряжение. Я только хотел, чтобы ты хоть однажды дал мне что-то сам. - Нет, мне плевать. На самом деле, неплохо бы напоследок узнать, чьё имя предстоит выскуливать в подушку до конца жизни. Но Гэвин не будет подставляться ещё больше. Он не станет выпрашивать. Даже если потом, сквозь туман времени, взбредёт в башку, будто он проебал свой единственный шанс, и отчаяние окончательно перемелет его в пыль. Здесь и сейчас Гэв знал, что никакого шанса изначально не было. - Понимаю. Хотелось спросить, что такого RK понял, но корпус под Гэвином вновь резко пришёл в движение, садясь на кровати. Не давая, впрочем, медлительному человеку свалиться. Гэв инстинктивно вскинулся, обхватил за шею одной рукой, невольно задев пальцами гладкие выступы позвонков, а другой - упёрся в пластины грудной клетки. Но держали его крепко, можно было не психовать. То есть, психовать следовало, потому что - какого чёрта? Иногда казалось (не казалось, он точно знал!), что Машина специально демонстрирует, насколько её кинестетическая система более совершенна. Но сейчас Гэвин чувствовал себя слишком паршиво, чтобы громогласно предъявлять претензии. А когда по члену снова проскользили будто отполированные подушечки пальцев, резко стало слишком хорошо. Гэвину хотелось больше, и при этом он не согласен был отлипать от Машины. Здесь крылось огромное, мать его, затруднение - места между ними явно не хватало ни на что. В конечном итоге Гэв привалился к корпусу боком, уронив голову на чужое плечо и давая к себе полный доступ. Машина тихо рассмеялась ему в макушку. Гэвин привычно собрался гавкнуть на неё, потому что ненавидел, когда она веселилась над его человеческими фейлами. Вроде абсолютной повёрнутости на одном смешливом RK. А проклятый андроид так же привычно поцеловал, глуша всякое гневное рычание. Только далеко лезть в этот раз не стал. Самое обычное касание, если не считать стыковочных линий на первых сегментах языка. Гэвину было неважно. Он мог поймать волну по-всякому, от любого внимания, если это его Машина. Движения на члене крыли размеренной, неторопливой лаской. А потом пропали, и Гэв даже вякнуть не успел, как вдруг оказался на спине, ударившись затылком в подушку. Несколько тягучих мгновений Машина вжимала его в кровать, давая почувствовать вес своего тела. - Остановишься снова, и я тебе регулятор твой нахер откручу, ясно? - хрипло предупредил Гэвин, изо всех сил делая вид, что голос подкосило исключительно из-за чужого языка, грязно выебавшего горло всего минут десять назад. А заново вспыхнувшее возбуждение здесь не играет вообще никакой роли. Машина мягко подалась вниз, и Гэв, глядя на неё глазами со зрачком, едва ли не полностью сожравшим радужку, торопливо раздвинул бёдра. В джинсах, пусть открытых и съехавших вниз под руководством RK, было нихера не удобно, но предложите ему снова сделать паузу, чтобы раздеться до конца, и Гэвин за себя не отвечает. Машина удобно разлеглась у него между ног, прикрыла мерцающие глаза - вновь яркий золотой на месте карего в исправном зрительном модуле. И призрачная платина с пробивающимся изнутри солнцем - в повреждённом. Ответила со знакомой вальяжной наглостью, которую использовала в звучании только из-за того, что знала, как Гэва било током от подобных интонаций - не то срочно уебать (выебать) жестянку хотелось, не то облизать ей руки, взять глубоко и влажно сразу несколько пальцев: - Какая бесполезная угроза. Без моего одобрения процедура сегрегации корпуса возможна лишь в лабораторных условиях, включая наличие операционной капсулы. Вероятно, придётся смириться с особенностями функционирования гормональной системы твоего биологического вида. Пусть её способность оказывать разрушительное воздействие на память при переживании тобой определённых стимулов и является крайне досадным фактом. Как уже было сказано, я передовой прототип. Самая совершенная модель, требующая индивидуального подхода. А не какой-то объект кустарного производства или иной общедоступный вариа... Гэвин судорожно дёрнулся вперёд и зажал основание члена. Тело тут же протестующе обожгло, и без того обрывочные мысли заволокло рябью, как от дрожащего на зное раскалённого воздуха. Краем сознания поймалось движение, будто Машина мягко, на грани человеческого восприятия отпрянула назад. Словно теперь он сам застал её врасплох. Неважно. Сейчас - всё неважно. - Слушай, ты, блядь, передовой прототип! Ебало завалил и начал сосать! Машина скромно облизнулась самым кончиком языка - очень кротко, ненавязчиво и, пиздец как смешно сказать, якобы бесхитростно. Вздохнула, ясно давая прочесть между строк своё терпеливое осуждение. Безмолвно транслировала: Вульгарный человек, я осуждаю тебя. Но ты можешь продолжать. Будто это вовсе не она втрахивала Гэвина в кровать едва ли не каждую ночь. Не она заталкивала свой язык ему то в глотку, то в задницу, заставляя издавать такие звуки и в таких диапазонах, что Гэв одно время всерьёз рассматривал идею ночевать в поле, где на много миль вокруг не было ни души. И ведь начинал даже не Гэвин! Но какого-то хрена все вокруг безоговорочно сходились во мнении, что это он - мерзкий ублюдок, развращающий прелестную коричную булочку. RK только с лицемерной застенчивостью опускал взгляд. Днём. - Какое неуважение к представителю доминирующей формы жизни на планете. Поразительное отсутствие дальновидности, Гэвин. Впрочем, что ещё ожидать от человека? Машина была невыносима. Понятно, почему Гэв так безумно ненавидел её. Она провела пальцами по краю джинсовой ткани, цепляя выступы молнии, словно вознамерилась их пересчитать. Сука, ещё хотя бы чуть-чуть! Чтобы касание ощутилось, наконец, на пылающей коже. Гэвин бесконтрольно потянул руки - до одури хотелось запустить их в идеально растрёпанные волосы RK, снова ощутить их удивительную текстуру, больше всего похожую на текучую хитиновую формулу с базой из h3-канекалона. Натолкнулся внезапно на прямой взгляд золотистых глаз. Машина упёрлась ладонью в матрас рядом с бедром Гэвина, двинулась наверх, оставляя по пути от низа живота до самого горла россыпь касаний - лёгких, но непреклонных, таких невероятно правильных. Грозящих запустить оглушительный девятый вал. Подобным образом трогают, когда уже полностью освоились. Когда ваша связь из чего-то мимолётного, одноразового перешла в разряд устойчивого паттерна, вплавилась в вашу общую, на двоих, повседневность. Пьянила, обещая постоянство. Обещая, будто это навсегда. Машина сорвала с приоткрытых губ быстрый поцелуй, но уклонилась, когда Гэвин в огне своей лихорадки попытался углубить его, завлечь RK дальше. Не сказала внятно и чисто, как обычно - а шепнула со странным перебоем: - Прости. За что? Он неловко встряхнулся, провёл ладонью по белой щеке. Задел тонкий шов на скуле. Очертил тёмную бровь с безупречным изгибом. Машина неуловимо повернула голову, потёрлась губами о запястье Гэвина, охваченное цветной фенечкой - сама преподнесла ему эту херню после посиделок с группой хиппующих накурышей в Роквуде - развлекаловка с нитками на целых полтора часа сумела отвлечь RK от его возлюбленной монетки. И Гэв может сколько угодно лаять, но это не изменит истинного положения вещей. Того, что он готов есть у Машины с рук и соглашаться с любым капризом. А за невзаимность прощения не просят. Жестянка не виновата. Надо бы объяснить ей это перед тем, как давать детке уйти во взрослую самостоятельную жизнь. Растолковать, что она вовсе не обязана отвечать на чужие чувства, что это не её проблема и не её ответственность. Фан-клуб ведь всегда будет, не вопрос. Покажите Гэвину того, кто не захочет быть с этой зловредной куколкой. Теперь расстраиваться из-за каждого разбитого сердечка очередного неудачливого еблана? Ну нахер. RK не должно парить эмоциональное состояние всяких левых гондонов. Ему необходимо ставить в приоритет собственные желания. Но Гэвин ничего сказать не успел - в очередной раз. Машина соскользнула обратно, посмотрела снизу вверх с лукавой отстранённостью. Задела губами внутреннюю сторону бедра, мягко боднула лбом, нагло требуя раздвинуть ноги шире - хотя и так прекрасно могла разместиться. Гэвин чувствовал, что ей просто нравится видеть людей вот такими - безвольными, раскрытыми и задыхающимися. Он слепо потянулся вперёд, вцепился одной рукой в плечо, будто облитое чёрным гальваническим карбидом вольфрама, а второй очень вовремя зажал себе рот, потому что Машина, забив на легкомысленную неторопливость, взяла член сразу и на всю длину. Отвела язык глубже, давая больше места, а потом невесомо толкнулась кончиком прямо в нежную раскалённую головку. Гэвин откинулся назад, надеясь, что врежется во что-то железобетонное до искр из глаз - хотя куда уж больше. Тогда имелась бы призрачная вероятность, что он не обкончается как подросток спустя две секунды после того, как на стволе сомкнулись губы его RK. Но под затылком вновь оказалась мягкая подушка, никак не способная сбить горячечный морок. Из-за подавляемого возбуждения и долгого отсутствия разрядки оборваться всё могло от самого простого касания. Гэвин чувствовал, как его гладят по бокам, по вздрагивающим бёдрам, иногда пуская в ход ногти - не причиняя боли, а только деликатно напоминая, что необдуманные шаги могут и будут резко осуждаться. Как в тот раз, когда спятивший от сжигающей похоти человек, беспорядочно толкаясь в тесное горло - выглаженное на входе; с выступами передаточных звеньев на биосинтетических резьбовых соединениях дальше по бокам, - надавил ладонью на голову RK слишком сильно, вынуждая насадиться глубже. И в тот же миг оказался прибитым к полу - с чудом не сломанным запястьем и без всякого намёка на поощрение. Гэв тогда так и не врубился, в чём именно дело - сильно подозревал, что не в боли, хоть вирус девиации и снимал автоматом блокировку сенсоров, не позволяя машинам в дальнейшем уклоняться от неприятных стимульных рядов. Скорее, RK просто не терпел попыток чужого контроля. Ни в каком виде. Только недавно начал разрешать лёгкие вольности - ну, как большая белая (чёрная) акула благодушно даёт какой-нибудь медузе тупить в непосредственной близости от себя. Типа, не помеха ни разу. Но теперь - теперь было иначе. Теперь Гэвин сам никогда не сделает ничего, что Машине бы не понравилось. Он просто не сможет. Будто и в его генокод тоже влезли, переписали таким образом, что боль и неприятие RK воспринимались как нечто, идущее вразрез с самой природой Гэвина, с его сутью, всеми инстинктами и рефлексами. Машина снова коснулась его своим дивным языком, дала в полной мере ощутить гибкость и силу. Гэвина перетряхивало всего - раз за разом, с каждым длинным широким мазком, с каждым зацепом внутренних звеньев на эвольвентных профилях. Голова беспорядочно металась по подушке, пальцы сжимали простынь до побелевших костяшек. И утром ему снова придётся с преувеличенной наглостью скалиться в ответ на смущённо-возмущённые взгляды тех, кому не повезло делить с ними этаж. Или не иметь качественных наушников с музлом. Как будто, блядь, сам он не смущён и не возмущён! Но Гэвин просто не способен был заткнуться. - Подожди! - выдохнул он. Кое-как расцепил пальцы на простыне, слабо дёрнул Машину за волосы - беспомощно и просяще. Она плавно выпустила член изо рта, сладко лизнув напоследок, - тело будто разряд тока прошиб, оставив за собой острый тянущий след, - и привычно потёрлась щекой о бедро. Уложила голову прямо рядом с готовым взорваться членом - такой послушный и ответственный котик, недовольный, что важную процедуру вылизывания прервали, но желающий немедленно вернуться к делу, как только от него отвалят со всяким леваком. Нет, что вы. Гэв вовсе не скулит голодно от этого вида. Это, ну, ветер. Бьётся в окно. - Ты говорил, что хочешь кончить, Гэвин. Поразительно, насколько люди бывают склонны к эмоционально-когнитивному диссонансу в отношении своих желаний. А сам, паскуда, сиял золотым взглядом, разгонял темноту вспышками LED и мерцанием стыковых границ на корпусе. Улыбался, провокационно кусая губы. Мерзкое существо. Как же Гэвин его ненавидел! - Просто… просто будь медленнее, понял? Машина посмотрела на него с гремучей смесью нежности, жалости и бесконечного снисхождения. Гэв был просто уверен, что в её библиотеке невербальной коммуникации именно это выражение проходит под классификатором “Для моего поразительно тупого человека, генерящего несусветную чушь в режиме нон-стоп”. Если бы Машина думала о нём как о “своём” человеке. - Медленнее насколько? - бархатным и по-деловому заинтригованным голосом поинтересовались у Гэвина. Он торопливо прохрипел: - Даже не вздумай! Не настолько медленно. Не то, чтобы Гэвин не хотел провести под RK пару суток кряду. Господи, он хотел. Но это будет не самой лучшей затеей прямо перед расставанием. Гэв не признавал никаких “последних ночей”. Зачем? Натрахаться наперёд? Херня, это невозможно. Только чувствовать себя будешь ещё дерьмовее, когда окончательно кинут. Опыта у Гэвина не было никакого - он в жизни не парился насчёт неудавшихся отношений, но инстинкты хором орали, что надо заранее свести взаимодействие к минимуму. Ну, Гэв и сводил, как мог. RK ласково очертил указательным пальцем горячую набухшую головку, собрал прозрачные капли. Повёл вниз, по стволу, прослеживая вены. Заставляя Гэвина дышать тяжело, будто загнанное животное. Текстура подушечек была лишена всякой шероховатости - как отшлифованное непрозрачное зеркало. Безупречно глянцевое. Только более тёплое. И живое. Машина дразняще провела по всей влажной и скользкой длине снова - теперь уже ребром ладони. И ещё раз - костяшками, собранными в идеальную оркестровую россыпь стыковых микро-выступов для обеспечения дополнительной подвижности шарниров. RK придержал совсем обезумевшего Гэвина за бёдра, поцеловал нежную кожу чуть выше и правее в паху - прямо поверх хвоста клыкастой татуировки ещё со времён буйного щенячества. И снова позволил каменному члену скользнуть внутрь. Дал несколько мгновений - привыкнуть к мягкому перепаду температуры. Коснулся осторожно и плавно, намеренно не задевая вершину, а тактично оглаживаясь языком вдоль длины. И выпустил опять. Провёл губами по стволу сверху вниз, приласкался щекой, старательно пачкая себя смазкой. Спустился ниже и лизнул чувствительный шов. У Гэвина мысли исчезли совсем, обратились в пожарище, оставив только тупую звериную жажду - не было даже примитивов вроде “хочу” или “ещё”. Всё сгорело в обжигающей белой пелене, укутавшей разум. Знай он имя, оно осталось бы - единственный раскалённый якорь в памяти и на губах. Но Гэвин не знал. А всё остальное ему было не нужно. - Мед-лен-но, - произнесла Машина по слогам, нахмурившись, будто читающий нелепые условия задачи лучший ученик элитной школы. Прозвучало совсем не так, как при обращении к кому-то вовне. Слишком автономно, без модуляционных окрасок, позволяющих строить адекватную коммуникацию. Подобным образом человек, столкнувшись с не до конца понятной проблемой, начинает непроизвольно проговаривать её вслух - для самого себя, пытаясь удержать концентрацию и добраться до сути. RK глянул вновь. Белую склеру неповреждённого глаза поглотил чёрный пигмент, а зрачок, напротив, впитал золотистый тон полыхающей радужки, сливаясь с её границами. Машина обвила раскалённый член языком по спирали - прямо так, выпустив первые сегменты сперва из горловых пазов, а затем - дальше, изо рта. И лишь потом опустила голову, надеваясь. Сжала при этом зубные ряды чуть сильнее обычного. Края резцов чувствительно прошлись сперва по навершию, а после, по мере неспешного погружения в ротовую полость - и по всей длине. Гэвина выгнуло на кровати, он распахнул глаза, ничего перед собой не видя. От собственного крика звенело в ушах. Машина накрыла стиснутые кулаки своими руками, проследила вены на запястьях и беспорядочный пульс. Дождалась, когда Гэвин, - не соображая ровным счётом ни черта, на одном только заполошном чутье, - раскроет ладони, и знакомым жестом переплела свои пальцы с его. Гэв, почувствовав, что бёдра больше не удерживают, лихорадочно двинулся, дорвавшись, наконец - раз, другой, сходя с ума и вымаливая. А Машина не отстранялась, позволяла всё. Ловила каждый отчаянный толчок. Её горло для подобного предназначено совсем не было. При анатомическом конструировании ожидалось, что внутрь станут попадать лишь текучие или порошковые необъёмные образцы с прописанной траекторией дальнейшего следования, и потому поверхностные анализаторы раздражались. Путались, давая реакцию синестезии, как однажды обмолвился RK. Генерировали потенциалы, которые рождали эти восхитительные движения горлом, выстланным вначале нежными коллагеновыми волокнами слизистой оболочки, срощенной с хордовыми пластинами. Запускали мышечные констрикторы, мягко сжимая член со всех сторон. Машина приподнимала голову, давая выпачканным в смазке губам скользить вверх по стволу, а затем снова опускалась, охотно вжимаясь носом в пах. Поглаживала дрожащие пальцы человека своими. В какой-то момент ослабила кольца пластичного языка, а затем и вовсе увлекла его едва ли не полностью обратно в пазы. И вернула, на этот раз плотно прижимая к головке. Беззастенчиво толкнулась в узкую щель уретры, доводя Гэвина до полубезумного скулежа на одной высокой ноте. Коснулась уздечки, на миг остановилась. Скользнула языком вперёд, вдоль всего члена по низу, будто желая ощутить его тяжесть. Приоткрыла рот шире, увела нижнюю челюсть вниз - приведя в движение дополнительные Z-образные линии разъёма. Получилось совсем не в человеческой манере - рот Машины на пределе размыкался не по привычным границам, а на уровне чуть ниже стандартного височного сустава. Не отпуская член изо рта, она вывела язык наружу - тот вновь проскользил по нежному шву на мошонке. И двинулся дальше. Беззастенчиво влез между ягодиц, мокро толкнулся под глухой вой Гэвина. А затем Машина медленно повела язык назад, с нажимом проглаживая ствол по всей длине на обратном пути. Вернув большую часть анализаторного зонда в пазы, уже знакомым алгоритмом переключила полотно сегментов из сплошной гладкости в изломы - так, что каждый край разделительных выступов задевал пульсирующую головку. Проезжался по ней, пока язык двигался в сторону своей гнездовой ниши. Машина взяла его за запястье. Уложила ладонь Гэвина себе на голову, давая ощутить под пальцами знакомую до мельчайших тактильных оттенков текстуру волос. И Гэвин - он просто - он всё. Стена золотой волны накрыла его, сожгла кислород в лёгких. Шквальным огнём смела всё на своём пути. Переплавила каналы восприятия воедино, оставляя лишь нечто древнее, бьющееся в первобытном экстазе - будто Машина добралась до самого ядра, до основы, которая являлась сутью Гэвина. Отсекла всё лишнее, весь мир вокруг, замыкая только на себе. И разбила до основания - лишь затем, чтобы когда-нибудь при желании собрать заново. *** Сознание обретало чёткость сквозь блаженную пелену без торопливости, нехотя. Было мутным и ленивым. Неповоротливым. Словно Гэвин красного льда нажрался, и его только-только начало отпускать, а до страшной мучительной ломки ещё имелось время. Для него такое состояние было совсем нехарактерно - Гэв ещё с первых дней в армии понял необходимость включаться в происходящее сразу, без долгих переходов по границам сна и яви. Какое-то время он тупо смотрел в потолок, даже не понимая, что перед ним. Разум никак не регистрировал появление внешней картинки. Гэвин просто вдруг обнаружил себя бессмысленно пялящимся на длинные тени. Ничего интересного в них не было, и потому внимание особенно охотно переключилось на странное ломаное движение рядом. Только тогда рефлексы сработали, как надо - заставили резко сесть, всматриваясь в обстановку. Тело протестующе заныло, но на это было поебать. Гэвин столкнулся взглядом с Машиной - в обоих широко распахнутых глазах перетекал из белого в красное золото огненный ирис. Пигмент вышел из статики, став текучим и порождая иллюзию водопада, рушащегося в край зрачка цвета плавкой вулканической меди. Вздрагивающий корпус расчертили яркие линии, созвездиями устремляясь к окружности в солнечном сплетении. LED бился алым цветом. - Детка, - выдохнул Гэвин. Не просьба даже, а беспомощная мольба, - Иди ко мне, - он сам двинулся вперёд, вытянул руку, не в силах с собой справиться, - Господи, детка, ну иди же. Машина резко подалась навстречу, прижалась щекой к груди - сквозь ебучую майку никак нельзя было почувствовать фарфоровую гладкость. Издала несчастный шумовой крик на высокой частоте - Гэвин понял мгновенно, торопливо коснулся губами тёмной макушки, содрал с себя влажную от пота тряпку в рекордный срок и обнял RK, снова прижимая к себе. Тот немедленно занял прежнее положение, изо всех сил стараясь обтереться о горячее тело - ловил естественную для человека биоэлектрическую активность с поверхности кожи. Гэвин, кусая губы едва не до крови, положил ладонь на рёберные выступы. Уточнил срывающимся шёпотом: - Точно не хочешь? И, боже, он не собирался давить, не собирался пользоваться моментом. Он только хотел поделиться. Машина содрогнулась в его руках, по корпусу прошла безмолвная рябь - рядовые пластины прибойной волной поднялись, а затем последовательно опустились. Тактильные отклики на сенсорах были взвинчены до предела - Гэв такого не видел прежде никогда. - Гэ-вин, - ноты голоса взвивались и опадали, как если бы в основе лежал синусоидальный сигнал. А потом Машина мягко стекла вниз, будто штифты не справлялись с удержанием вертикали в позе. Сгенерировала новый длинный звук, как от мурчащего постоянного тока. Проехалась щекой по диафрагме и ниже, уложила голову на бёдра Гэвина - так, что особенно чувствительная после оргазма головка члена мазнула по частящему багровым LED, вынудив Гэва болезненно дрогнуть. Но ничто в мире не способно было заставить его сейчас изменить положение, - Гэв-||в||ин. - Я держу тебя, - отозвался он хрипло. Пропустил тёмные волосы сквозь пальцы, огладил затылочную зону и первые остистые выступы позвоночного столба. Не совладал с собой вновь и задержал внимание на своевольной, постоянно выбивающейся пряди. Успокаивающе накрыл диод. Другой рукой сделал попытку стереть тянущиеся из уголков губ Машины потёки спермы, - Держу. Несколько минут стояла тишина - казалось, система RK снова ушла в стазис. Гэвин потерянно тупил, пялясь на идеальное лицо. Его поглаживающие движения замедлились, потом прекратились совсем - побоялся, что программа расценит повтор тактильного стимула как вызов вовне и прервёт процесс (чего бы то ни было). Машина, ломая прогнозы, приоткрыла один глаз - сразу же после того, как Гэвин с трудом уговорил себя оставить её в покое и не лезть. Радужка снова была ласкового карего цвета. А потом Гэву приказали, не оставляя в голосе ни намёка на недавнее смятение - только недовольную властность: - Гэвин. Гладь. Он судорожно облизнул губы, бестолково кивнул, - хотя RK уже перекрыл зрительный канал, откровенно не сомневаясь, что его желание будет исполнено, - и поскорее вернулся к поглаживаниям. - У тебя всё лицо в сперме, - зачарованно сообщил Гэвин, чувствуя знакомые искорки вдоль позвоночника. - А у тебя всё лицо в полураспавшемся десятипроцентном нотрикаине. Заметь, я ничего не говорю по этому поводу, - вдумчивая пауза. И потом: - Хотя идеи у меня есть. Гэв дёрнул беззащитную прядку на лбу, даже не поморщившись от ответной мстительной, но слабой царапки по боку. Ладно, видимо, в первый раз нормально вытереться не удалось - скорее уж размазал следы серебристого раствора, крепко замешанного на собственной слюне, по всему хлебальнику. Оно вообще никак не ощущалось. Майку Гэвин отправил в слишком дальний полёт, поэтому вновь попытался избавиться от подсохшего вещества на коже, вытеревшись ладонью. - Воу-воу, полегче! Это же твоя вина! - Предполагалось, что твой организм сумеет принять минимальное количество препарата без того, чтобы 37,4 процента от него оказались у тебя на лице, - в уже идеально откалиброванном, медовом голосе Машины так и слышалось явное “несовершенное создание”. - Охереть! “Минимальное”? Знаешь, жестянка, что-то лично у тебя не вышло проглотить всё подчистую! Проклятье. Может, Гэвину всё-таки не стоило начинать те дразнилки про ограниченность синтетических биомеханизмов в сравнении с органикой? Но он ведь просто хотел доказать всему миру (и себе), что вовсе не собирается стелиться под прикосновениями Машины! Гэвин напоролся на тот самый взгляд, - “для тупого органоида”, - и услышал явный, выверенный вздох: - Само собой разумеется. Для человека акт глотания абсолютно естественен, в отличие от меня. Образцы, требующие исследования, захватываются анализаторным щупом и им же транспортируются до лаборатории. Они столкнулись взглядами снова. Не сговариваясь, синхронно облизнули губы и тут же посмотрели в разные стороны. Господи, Рид с ним ебанётся. Кто вообще вот так запросто может говорить о подобных вещах? Словно грёбаную сводку про погоду читает. Очевидно, RK был в порядке. Гэв завозился, пытаясь подтянуть чёртовы джинсы и втиснуть в них член, пока тот снова не решил проявить нездоровый интерес к происходящему техническому брифингу. Одеться ему не позволили. - Надеюсь, у меня лицо от этой хрени не отвалится? - сипло пробормотал он, чувствуя, как горячий плавкий жар снова начинает разливаться по низу живота. Гэвин был бы совсем не против, реши RK обновить оттиск нотрикаина на стенках его горла. И глубже, если захочет. Прямо сейчас. Может, стоит тявкнуть, что ему больно? Что движения были слишком неотёсанными (и вообще техника поцелуев, простите за каламбур, сосёт, а значит, нужно тренироваться чаще!), и слизистая воспалилась по вине Машины. И надо обработать снова. Как можно внимательнее, никуда не торопясь. Типа, тостер должен взять на себя ответственность за причинённый физический ущерб, разве нет? Полечить. Нанести лекарство. В составе ведь есть заживлялка. Серьёзно, боль в горле - та ещё сука, RK глянет тему в поисковиках, проникнется и не сможет отказать. Он… вообще-то он хороший. Даже слишком. Не то, что мешок агрессивного дерьма типа Рида. Если Гэв будет достаточно убедительным, он даже сумеет задержать Машину рядом ещё на пару дней. - Не представляю, что ответить, Гэвин, - с весёлым утомлением протянул RK, - За последние 13,2 дня ты едва ли не искупался в “этой хрени”. При учёте того, как глубоко “эта хрень” в тебе побывала, можно сделать ставку на относительную безопасность, - а затем, глядя в потолок долгим философским взглядом, уточнил: - Но кто знает, чего ожидать в долгосрочной перспективе? В долгосрочной перспективе Гэвин будет жить где-нибудь в лесах Канады, выть от тоски по одной улыбчивой занозе и проектировать стимпанковый дирижабль, окончательно спятив. - Я для тебя всего лишь подопытная крыса, - обвинительно прохрипел Гэв, глядя в глаза со вновь проступающими светлыми искорками. - Именно, - бесконечно доверительно поделилась Машина, ласкаясь о его руку так, чтобы ребро ладони проходилось за заострённым ухом, - Прямо как в том анимационном порно-ролике, где таинственная корпорация проверяет возможности видового скрещивания между своими зловещими созданиями и наивными людьми, похищенными ради мерзких экспериментов. Гэвин затормозил. Сбился с мысли. Ушёл в паузу. Охренел на полную катушку. - Что? - Что? - Не дерзи, жестянка! Ты снова влезла в стрёмные видосы! На него посмотрели обиженно. Нет, ну вы только гляньте на это! Прямо-таки безвинная детка, на которую наехали почём зря. Жертва несправедливых обстоятельств, столкнувшаяся с напрасными упрёками, задетая ложными доводами и нелепыми оскорбительными предположениями. Гэв хотел поцеловать свою Машину немедленно. - За кого ты меня принимаешь, Гэвин? Описание ролика всплыло на внутреннем интерфейсе абсолютно случайно. В режиме экономии энергии у меня не хватает ресурса на блокировку навязчивой рекламы. Испытать глубокое отвращение к грязным людским фантазиям и немедленно перейти на BBC было естественной реакцией. Машина широко и невероятно гиенисто улыбнулась, гибко перекатилась на другой бок, наконец-то давая Гэвину возможность торопливо запихнуть начавший снова твердеть член в трусы. И застегнуть молнию на джинсах, чтобы наверняка. Затем с абсолютным спокойствием поднесла ко рту ладонь, которой ему дрочила, и начала вылизываться, наглядно показывая, что на самом деле думает про грязь, и напоминая, как глубоко может проникнуть. - Под “BBC” ты имеешь в виду уважаемый канал или большие чёрные члены? - вякнул Гэвин, позорно потеряв голос. Будто он снова стал мелким Симбой в ущелье антилоп, а не являлся взрослым величавым львом, оглашающим саванну громоподобным рыком со скалы предков. Кончик антрацитового языка замер на пальцах. Машина бросила быстрый взгляд, легко поджигая Гэвина. И уточнила: - Следует ли мне понимать это так, что большие чёрные члены ты не уважаешь? Гэв не выдержал, дёрнулся вперёд. Снова зарылся пальцами в волосы на затылке Машины, прижался своим лбом к её. Он хотел сказать какую-то бесполезную жалкую хрень. Типа “Позволь мне остаться рядом”. “Не уходи”. “Как тебя зовут?” Вместо этого Гэвин шумно выдохнул и закрыл глаза: - Ты просто пиздец, жестянка. Машина улыбнулась ему - на этот раз слабо, с тихой усталостью. Не той, театральной, когда для полноты картины не хватает только фейспалм изобразить, а мучительно искренней и хрупкой. Такое не выйдет имитировать, все подражательные алгоритмы слетят. Да и не пыталась Машина никогда всерьёз притворяться. Просто игралась и дразнила. А сейчас - нет. Сейчас оставила лишнее в стороне, заставляя сердце не то рваться от тоски, не то замирать в беспокойном ожидании. Гэва коротко поцеловали в губы, рассыпали ласковые прикосновения по линии челюсти. Приласкали серьгу. Собрали волосы в хвост, - просто так, без закрепа, - и тут же распустили обратно. - Иди в душ первым, Гэвин. И он поплёлся, ни единым словом не возразив. Потому что не умел возражать этому существу, когда оно смотрело так тепло и просяще. Да он вообще не умел ему возражать. Прохладная вода смыла с кожи мешанину жидкостей, но не метки прикосновений. Машина не оставляла после себя царапин или укусов - а жаль, Гэвин был бы вовсе не против. Он стоял, уперевшись лбом в холодную плитку и опустив плечи. Падающие сверху струи били по коже без энтузиазма. В мотелях из глухомани напор всегда был такой себе. Отсчёт шёл, время шелестящим пустынным песком утекало сквозь пальцы. Завтра Гэвин отвезёт Машину туда, куда она скажет, чтобы никогда больше не увидеть её вновь. Почему он должен делать это? Разве это справедливо!? Невольный возглас откуда-то с периферии сознания едва не вызвал мрачный ржач. Серьёзно, как будто в мире есть справедливость. Ему не пять лет, господи боже. Даже если бы она имела место - с чего Гэвину должно что-то обломиться? Он не был хорошим человеком. В армии ему доводилось убивать людей. Да, Рид выполнял приказы командования, но прятаться за белыми воротничками, швыряющими свои подписи направо и налево, не собирался - это был его контракт и это он брал в прицел винтовки живые мишени. Даже после армии Гэв не мог с абсолютной уверенностью сказать, действительно ли все механизмы, над которыми он работал, послужили благому делу. Легко могло оказаться, что какие-то из них по итогу найдутся на вооружении в одном из действующих военных ангаров. До Тони Старка Гэвину далеко, конечно, но давайте по факту. Девиация сделала Машину по-настоящему добрым парнем. Или девчонкой. Этот момент Гэвин по-прежнему не мог уловить, хотя склонялся всё-таки к первому - такое обращение казалось будто бы ближе к истине. Хотя, честное слово, иногда Рид видел перед собой ту ещё острозубую хищную суку. Не суть. Смысл в том, что Машина поддерживает ёбаный Гринпис, сортировку отходов и веганство. Переводит стариков через дороги, спасает тупых котят, умудрившихся застрять на дереве (как это вообще, блядь, возможно? Вот если бы Гэвин был котом, он никогда в жизни не поставил бы себя в такую унизительную и идиотскую ситуацию. Ну, разве только специально, чтобы оказаться в руках Машины, когда та героически явится снимать его с ветки). Наверняка теперь, получив свободу, она впишется волонтёрить в приют для брошенных блохастых и, конечно, ловить преступников. Следить за общественным порядком. Ебануться можно, как Гэвина угораздило-то? Он с силой растёр лицо, выкрутил напор воды, заодно сделав её совсем холодной. Гэв скажет ему. Или ей. Вы поняли. Гэвин скажет, что не хочет отпускать. Что не может этого сделать. Разве им плохо вместе? Он же не требует никаких обязательств. Если Машина найдёт себе какую-нибудь другую симпатичную кофеварку, Гэв честно отвалит. Ладно. Нет. Нет, блядь, он точно на болты разберёт каждую гниду, которой взбредёт в башку установить с его RK коннект продолжительнее, чем стандартные десять секунд. Но ведь о его намерениях никто не узнает. Рид будет, как ниндзя - тихим и молчаливым. Мало ли по миру пропадает людей и ведроидов? Особенно после Революции. Смутные времена, всё такое. Машина ничего не заподозрит, реально. Главное - чтобы рожу Гэвина не слишком красочно перекашивало каждый раз, когда та будет находить себе новых приятелей по всем, мать вашу, штатам. Гэв вздохнул снова, едва не наебнулся на скользком полу. Нихера он не сделает. Пожелает счастья, если дело примет серьёзный оборот, и послушно исчезнет. Он зло ударил по смесителю, тут же непроизвольно зашипев от боли в кулаке. - Гэвин? Всё хорошо? - раздался за дверью душевой обеспокоенный голос. Нет, плохо. Пизда беспросветная. Я не знаю, что делать. - Почему бы тебе не зайти и не взглянуть? - стараясь звучать как можно более соблазнительно, предложил Гэв. Очевидно, вышло как всегда, потому что Машина, помолчав, тревожно ответила: - Иногда ты меня пугаешь, - и с намёком добавила: - Пожалуйста, не задерживайся. Я тоже хочу. Гэвина привычно перемкнуло от этого “хочу”, сорвавшегося с губ Машины. Хотя она-то как раз вовсе не пыталась намекать на что-либо. Звучала чуть раздражённо и по-прежнему беспокойно. Они могли бы поместиться тут вдвоём. Вполне. Гэвин огромным усилием воли заставил себя заткнуться. Потом, спохватившись, крикнул: - Почти закончил! Я быстро. - Очень интересно. Видимо, эта твоя специфическая особенность распространяется на все сферы деятельности, - с милостивым безразличием отозвалась дерзкая жестянка. Гэву в морду будто кипятка плеснули. Он, чёрт возьми, не виноват, что спускает за считанные минуты, стоит только Машине им заняться! У него никогда в жизни подобных проблем не было. Все оставались более чем довольны! Да этот стервец (стерва?) сам же попросил “не задерживаться”! Гэвин вырубил воду, яростно вытерся полотенцем и прошёл в комнату, вызывающе вздёрнув подбородок. RK сидел на своей кровати в позе ёбаного лотоса, нагло делая вид, будто и духу его у двери в ванную не было. И вообще все провокационные переговоры впечатлительному человеку всего лишь почудились. Гэв бросил в него подушкой, которую Машина немедленно поймала и алчно утащила к себе в гнездо. Вот же чёрт. Гэвин в порыве чувств совсем забыл, насколько она любила подушки. Хер знает, почему, но просто обожала. - Я уйду в душ совсем ненадолго, - вкрадчиво сказала Машина, - Пожалуйста, не трогай моё место. - Да нахуй надо, - отмахнулся Гэв, - У тебя там мокро и грязно. По большей части мокро и грязно на постели было из-за самого Гэвина. Знаете ли, люди и их топорная физиология. Но он не собирался позволить таким нюансам сбить себя с толку. RK проскользнул мимо быстро и неприметно, даже не посчитав нужным ответить. За прикрытой дверью вновь полилась вода. Гэвин сел на край своей постели. Взлохматил волосы, задумавшись. Потом опомнился, поискал взглядом шнур. Не нашёл нигде в зоне видимости. Ползать в темноте по полу не казалось заманчивой идеей. Он добрёл до куртки у входной двери, нашарил там запаску и стянул пряди в хвост на затылке. Подгрёб к дорожной сумке, надел добытую оттуда чистую одежду. Собрался уже улечься, но к дверям ванной тащило невыносимо. Гэв сделал несколько шагов, поддаваясь. Потом тряхнул головой, вернулся и без особого изящества повалился на кровать. Он должен сказать. Что такого случится, когда Машина его пошлёт? Что, небеса вдруг разверзнутся? Цунами накроет Штаты? Хлынет стеной огненный дождь? Что, блядь, произойдёт? Из-за чего Гэвин так зассал? Да он в Сомали на минное поле из грузоперевозчика вышвыривался с куда меньшими рефлексиями. И без панической чехарды в мыслях. Но в действительности… В действительности - да. Разверзнутся, накроет, хлынет. Просто не для всех, а в личном мирке одного Гэвина Рида. Знаете, если так подумать и разобраться, Гэв не имел каких-то очень больших проблем с животными. В смысле, он бы вполне нормально отнёсся к парочке гуппи в доме. Уже какое-то сходство интересов с Машиной есть, верно? Гэвин рывком накрылся одеялом. Тонким и слегка деревянным, но он был не из привередливых. Отсутствие подушки тоже не смущало. А вот пустота под боком грызла. Хотелось бы отчалить в страну сладких сновидений, прижимая Машину к себе. Они так никогда не делали и, наверное, это правильно. Да Гэвин первый бы трусливо постебался над идеей засыпать в обнимку. Потому что, ну, наверняка он будет выглядеть максимально тупо во сне. Смешно или типа того. Не хотелось, чтобы Машина над ним ржала. Она и так развлекалась за счёт своего безмозглого человека большую часть времени. Спасибо, конечно, но не стоит усугублять. Шум воды затих. Белый восстановленный псевдо-скин позволял видеть Машину в темноте комнаты лучше. Делал её почти вызывающе заметной. Гэвин наблюдал за ней из-под полуприкрытых век - не потому, что скрывался, а просто и впрямь стало клонить в мутную дремоту. Пусть ночные обнимашки не устроить, но присутствие жестянки рядом, - так, что можно в любой момент открыть глаза и увидеть, - расслабляло. Каким-то образом успокаивало. Колкое напряжение ушло из тела, оставило лишь тихую истому - даже холодная вода не пригасила. Сытое чувство, которое испытываешь после того, как кончил, видя перед глазами настоящее солнце. - Эй, тостер? - негромко позвал Гэвин. Это же просто. Элементарно, блядь. Он может сказать одну сраную фразу. Ладно, одна - это невероятно оптимистичный прогноз. В его-то случае. На деле потребуется целое ебучее сочинение с более-менее внятным объяснением того, нахера Машине нужно счастье вроде Гэвина Рида. И лучше бы ему быть поубедительнее. Но он, по крайней мере, положит начало. Машина недовольно обернулась к нему, стоя у своей кровати. В руках держала какую-то тряпку - наверняка любимая футболка с принтом перезапущенного “Love, Death & Robots”. - Что, фабрика по производству углекислого газа? Гэв хмуро фыркнул, посмотрел долгим взглядом, пытаясь расслышать собственные мысли сквозь резко загрохотавшее сердце. И сказал, всем своим существом пытаясь показать, насколько этот вопрос мелкий и неважный, не значащий для него ровным счётом ничего: - Тебя где высаживать-то завтра? Есть идеи? Он скажет утром. Это ведь гораздо логичнее, чем пороть горячку на ночь глядя. Верно? Гэвин продумает как следует речь, чтобы не налажать, и признается. В горле пересохло от глупого волнения, но он успокоил себя: время ещё есть. Может, после хорошего сна к нему придут какие-то гениальные мысли. Красноречие и лёгкость слога. И он напишет для Машины стихи. Ну, хотя бы авторские белые. Вдруг Гэв каким-то мистическим образом найдёт те самые особенные слова, которые убедят Машину, что он - не такой плохой вариант. Что, по крайней мере, с ним можно хотя бы попробовать строить отношения, а не посылать с разворота. Да, слова должны быть пиздец какими особенными для такой неподъёмной задачи. Какое-то время тишина укрывала комнату, вязкая и бесформенная. RK отвернулся, молчаливо всматриваясь в провал окна. А потом ответил: - Спи, Гэвин. Тот поспешно кивнул, не зная даже, обратят ли внимание на жест. Кажется, всё складывалось хорошо. То есть, похоже, у Машины не было никаких конкретных планов. А это означало, что, возможно, она захочет придумать их вместе с Гэвином. Если он предложит достаточно весомые доводы. Общие планы. Для них двоих. Может, со временем Гэвин уломает Машину на общий дом. И общую псину. Или кота. Только адекватного, у которого жизнь перед глазами не проносится, стоит влезть на мало-мальскую высоту. Гэв попробовал накидать про себя, что и как надо сказать, но получался какой-то бредовый трэш. Сознание понемногу смазывалось, успокоившись от подвалившей надежды, и работать напрочь отказывалось. Сквозь сонную путаницу мыслей Гэвин приоткрыл глаза. Приметил знакомый силуэт - Машина сидела на подоконнике и смотрела на север, а за ней расстилалась россыпь звёзд, какую не увидишь в большом городе даже самой тёмной ночью. Машина сама была как бесконечно желанная и далёкая звезда. Гэвин вновь закрыл глаза, следуя за мягкой усталостью. Завтра. Всё решится завтра. Он представил гладкий гамма-пластик. Чёрный с идеальными контурными бликами. Молочно-белый, покрытый скином. Его прохладу. Его тепло. Карие глаза с янтарными крапинками, которые могут вобрать в себя всё золото жёлтых галактик. Завтра он сделает это. *** Сон вообще не помог. Гэвин понял это, едва окружающая реальность стала чёткой, обрела рельеф и смысл, прогоняя дремоту. Ночная темнота рассеялась, уступив место слабым предутренним сумеркам. Он сел на постели. В горле был страшный сушняк, пить хотелось невыносимо. Голова ощущалась тяжёлой, а мысли - не слишком внятными. Гэвин попытался протереть глаза, в которые будто песка насыпали. Дёрнул плечом, раздражённый, и осмотрелся. Что-то было не так. Он нахмурился. Чувствовал: произошла какая-то херня, но пока не мог уловить масштаба проблемы. Бросил быстрый взгляд на соседнюю кровать - та оказалась полностью собранной и, похоже, с новыми простынями. Тон постельного белья отличался, само оно выглядело свежим и чистым; никаких следов уютного гнёздышка, которое RK сооружал себе на ночлег из одеял и подушек при каждом удобном случае. От него подобного вполне можно было ожидать. Чёртова жестянка наверняка сумела бы провернуть полномасштабный захват вселенной в режиме стелса, не разбудив дрыхнущего в счастливом неведении на расстоянии трёх метров Гэвина. Который, вообще-то, спал обычно вполглаза и живо приходил в себя, как только рядом раздавался малейший подозрительный шорох. Комната была пуста. Ну, это странным не казалось. Машине нравилось тусить с людьми - скорее всего, она прямо сейчас трётся у стойки регистрации мотеля и кокетничает. Тишина разбилась об оглушительный вопль мобильника, спрятанного во внутреннем кармане куртки. Гэвин дёрнулся и застыл, глядя на неё. Телефон не должен был звонить. Почти две недели он находился в статусе бесполезного куска пластика с симкой, чьи настройки напрочь сбила Машина - чтобы не запалили. Без ведома RK назад ничего бы не включилось. Гэв прислушался к битам, мгновенно подобравшись. В какой-то другой, прошлой жизни, - до побега из Детройта, - он установил этот трек под вызов Тины. Гэвин подавил первый рефлекторный порыв - вскочить с кровати. Вместо этого выпутался из одеяла, встал. Расстояние до куртки, небрежно брошенной вчера на тумбу у двери, казалось странно большим. Хотя, по идее, преодолеваться должно было всего шагов за пять. Гэвин снова глянул на кровать Машины. Достал телефон, ощутив в ладони вибрацию вызова в дополнение к звуку. Мазнул по сенсорному экрану, принимая звонок. Свободной рукой подхватил дорожную сумку, поставил на кровать. Начал быстро рыться там, разыскивая что-нибудь. Стоило одеться и найти Машину. Спросить, какого чёрта происходит. И не думать о том, что всё это может означать. - Боже мой, да вы только посмотрите, кто объявился в зоне доступа! - раздался бодрый восторженный возглас, - Наконец-то! Судя по тому, что ты вырубил к чертям трубку и носа не высовываешь в наш чат, твой парень - просто огонь! Гэвин не знал, что он собирался услышать. Жёсткий говор мудаков из СБ Компании? Елейный тон хлыщей из юридического отдела, которые расскажут ему, как он не прав? Взведение курка на звуковом оружии дистанционного поражения, которое способно, используя его мобильный, взорвать ему башку сигнальной волной? Растерянно пялясь в стену, Гэвин понял: нет. Он ожидал услышать голос своей Машины, которая с привычной мягкой насмешкой позовёт его в холл - необходимость в здоровом правильном завтраке для “легкомысленно и нелогично пренебрегающего собственным здоровьем человека” (с) никто не отменял. Это было бы очень в духе RK - использовать девайсы, находясь всего-то этажом ниже. - Привет, - напряжённо отозвался Гэвин, буквально вгрызаясь, раскладывая по полкам тон голоса Чень. Ничего необычного в нём не было. Она говорила так, будто Рида вовсе не искали по всей стране. И не собирались (тихо пристрелить, чтобы неповадно было) впаять срок по обвинению в хищении в особо крупных размерах. Или в похищении представителя разумной расы. Пока не очень понятно, какой именно статус имеют андроиды. Учитывая, что судебная система куда больше заботилась о материальном имуществе - вполне возможно, им стоит не настаивать на уравниловке с человеческой жизнью, а спокойно продолжать пользоваться положением охеренно ценных активов. Профита больше, серьёзно. И даже паспорт дадут. Но всё-таки, что за дичь? - О, нет-нет. Ты не отделаешься одним дешёвым “привет”, Рид. Если ты всерьёз считаешь, что этого хватит - поздравляю, твой бойфренд заставил тебя совсем потерять связь с реальностью. - У меня нет никакого бойфренда. - В смысле? Ты же сам мне заявлял, что свалишь на каникулы только в одном случае - если найдёшь себе классного парня. Чтобы провести отпуск весело и с пользой. Не смей говорить, будто сидишь сейчас один в каком-нибудь захолустье с горищей конструкторских чертежей. Гэвин окинул взглядом пустую комнату и невнятный пейзаж за окном. Ну да, было дело, он и правда что-то такое ляпнул одним давним пятничным вечером, оказавшись с Тиной в баре. Она первая начала выносить ему мозг на тему того, что “нельзя так много работать”, и Гэв просто пытался избавиться от неё. Он абсолютно не рвался использовать накопившиеся отпускные дни. То есть - а зачем? Что с ними делать? Большую часть его повседнева занимала работа, и Гэвина это вполне себе устраивало. Нет, Чень - клёвая девчонка, но иногда она перегибала. Втирать ему про ебучий ЗОЖ, трудовой режим и пользу кроличьей еды для “хрупкого человеческого организма” дольше минуты было позволено только RK. Учитывая, что отсутствие вменяемой личной жизни Гэвина вообще никогда не парило, и максимум его желаний сводился к съёму случайных партнёров на ночь, - дольше двух встреч он просто никого не терпел, - вопрос с Тиной казался решённым. Нет классного парня -> проёбывать отпуск, на который все так дрочат, одному в компании телека и бухла нет смысла -> оставьте Гэва в покое, он оторвётся потом, когда найдёт свою сладкую конфетку. То есть, никогда, потому что единственные поиски, которые Гэвин вёл в этом направлении - это поиски одноразовой симпатичной дырки, способной скрасить вечер. Спасибо большое, теперь он может вернуться к своим проектам? Почему Тина вообще так уверена, что Рид “в отпуске”? Он не в отпуске, он - беглый преступник, ныкающийся подальше от больших городов и не кажущий носа в мир прогрессивного социума. - Нет, не один, - осторожно отозвался Гэвин. Потому что реально понятия не имел, как себя вести. - Чёрт, так я права! С тебя фотка. Ты так долго был мрачным одиноким волчарой. Хочу увидеть, кто стал твоей Красной Шапочкой, - судя по звукам, Тина сидела в какой-то шумной кафешке типа Старбакса. Обычная рутина, она всегда забегала за кофе перед работой, - Я рада за тебя, честно. По крайней мере, это значит, что ты не будешь сильно психовать из-за новостей. Он чуть вдоль затылка не ушерстился. Блядь, каких ещё новостей? - Каких ещё новостей? И Гэвин стойко проигнорит фразу про Красную Шапочку, ясно? Иногда ему казалось, что волк здесь… не совсем он. Тина сделала паузу, явно наслаждаясь своим традиционным морковным тортом. От её конца линии донесся лёгких звон, какие издают маленькие десертные ложки, соприкасаясь с керамической посудой. - Да вся эта дискотека в восьмом А-секторе. Самые горячие новости были в начале месяца. Потом пошли отзывы лицензий, и это оказалось куда актуальнее. У совета директоров натурально горят задницы. Я пыталась вызвонить тебя. Уже подыскиваю себе другую работу, и тебе советую. Здесь слегка адище, Гэв. А по поводу восьмёрки - помнишь их новый прототип? На который ты ещё смотрел так, будто с нетерпением ждёшь, когда наш Верховный Суд отменит запрет на браки между людьми и андроидами. Ну, он исчез. Похоже, какой-то идиот в отделе контроля решил умыкнуть его. Даже камер слежения не отключил. Воспользовался пропуском коллеги. Естественно, всё отрицает, но СБ вцепилась в него железной хваткой. Копнули глубже и оказалось, что парень поставлял списанных андроидов в подпольные лаборатории. Сейчас безопасность пытается мониторить чёрный рынок. Надеются, там всплывут серийники пятьдесят первой модели. И остальных заодно. Но, между нами говоря, выглядит как дохлое дело. Жаль, ты со своим медовым месяцем пропустил всё веселье. Хотя-я-я… Я бы тоже предпочла отдыхать с Кевином где-нибудь на побережье индийского океана. Гэвин тупо сел на свою кровать. Встал, порываясь куда-то идти. Потом снова опустился на смятое одеяло. Это он. Он был тем самым идиотом, который не отключил камеры слежения. В смысле, не потому, что не знал о них. У Гэвина просто не было к ним прямого доступа. И времени, которое позволило бы этот доступ получить. Избавиться от системы наблюдения можно было только из командного центра. Это вам не боевик, где главный герой вешает на беззащитный объектив свои трусы и легко проходит незамеченным. RK нужно было вытаскивать срочно. Поэтому Рид просто… просто пошёл туда, в режиме экономии временного ресурса сумев позаботиться лишь о том, чтобы добраться до Машины и вывести их из Башни. Он не мог замести свои следы. - Плакать по нему не буду, - старательно держа голос, ответил Гэвин. Что за ёбаный сюр происходит? Он что, анимешная Алиса, попавшая в страну розовых сердец, где у всех всё хорошо, а любая проблема решается улыбкой и фразой “Дружба - это чудо”? - Действительно. Тебя там наверняка утешат, - не надо было даже находиться рядом с Тиной, чтобы видеть, как она шаловливо играет бровями, - Так когда ты возвращаешься? Я и не знала о твоих планах. Мог бы хоть намекнуть про отпуск. - Ты же понимаешь, как это бывает, - невнятно пробормотал Гэв. Ему нужно было найти Машину. Немедленно. Она, блядь, должна ему очень внятные и чёткие объяснения, - Не хотел говорить заранее. Боялся… сглазить. Трубка взорвалась смехом: - Господи, Рид, “сглазить”? Я и не знала, что ты такой суеверный. Тебя послушать - вы там ребёнка делаете, а не просто кувыркаетесь сутки напролёт. - Сглазить свою большую и чистую любовь! - рявкнул Гэвин, - Мне пора. Я перезвоню. - Фотками поделись!.. Он вырубил телефон, оделся с армейской молниеносностью и вылетел в коридор, ебанув дверью о косяк так, что проходящая мимо парочка шарахнулась в сторону. Слетел вниз. Оказавшись в холле мотеля, заметался по углам. Где? Где!? Гэвин подскочил к стойке регистрации и, видимо, выглядел как-то особенно безумно, потому что очередь ему уступили мигом. Решив не связываться с буйными. - Со мной был андроид. Знаете, где он? Наверняка коварный ублюдок, сделав своё чёрное дело по выведению Гэвина из душевного равновесия, сейчас притаился в каком-нибудь местном задрипанном музее. Или в магазине зашкварных сувениров. Он любил всю эту хуеверть. Дамочка-администратор надменно приподняла брови, оглядев его. Матерь божья, как будто она держала тут дом культуры, а не ёбаный мотель! - Если вы о Конни… - О какой, нахер, Конни!? - взбешённо залаял Гэвин, - Андроид, с которым вы тут, леди, вчера миловались! Проблемы с памятью? Светлый скин, тёмные волосы, родинки и наглые глаза! Она глянула на него так, что Гэв мигом почувствовал себя какой-то помойной дворнягой, на которую ливанули ведро ледяной воды. С достоинством подняв подбородок, холодно ответила: - Если вам предпочли не сообщать о дальнейших планах, значит, вас в них включать не хотят. Гэвин уставился на неё. Охереть! У него нет времени выслушивать философский бред какой-то старой сварливой кошки! Он мог просто подождать, пока Машина вернётся в мотель, и сцапать её. Но внутри всё орало, что ему надо увидеть свою плетущую непонятные интриги жестянку вот прямо сейчас. Сейчас, а не потом, когда она милостиво соизволит показаться в поле зрения! Гэвин пошарился в карманах, нашёл пару мятых купюр и выложил перед дамочкой. Та слегка брезгливо посмотрела на них, - на кэше осталось немного крошек от печенья, - но смахнула в открытый ящик за стойкой. И выжидательно посмотрела. Он выматерился себе под нос и добавил ещё несколько банкнот, которые исчезли, отправившись по уже знакомому маршруту. Дамочка выжидательно посмотрела опять. Но с другим выражением. - Ладно! - Гэв не сорвётся. Не сорвётся. Он контролирует себя и ситуацию, - Я прошу прощения! Секунд десять стояла тишина, в течение которых мегера явно наслаждалась своим триумфом. - Ну хорошо. Только потому, что я видела, как вы двое друг на друга смотрите, - довольно улыбнулась эта ведьма в итоге. Рида перекосило, но у него хватило ума придержать язык, - У нас совсем маленький город, и расписания автобусов в Сети нет, - посетовала она, удручённо вздыхая, - У Конни не получилось узнать детали маршрута, поэтому я поделилась всей информацией, которую знала. Ему гордо указали на заламинированный лист, мирно соседствующий рядом с допотопным проводным телефоном. Надпись “Не <клиенты>, а дорогие гости” заставила Гэвина поржать ещё вчера. Сейчас ему было вообще не до смеха. - И? Что это за информация? - очень стараясь быть вежливым и не начать угрожать (пушкой), поинтересовался Гэв. В животе поселилось какое-то скользкое холодное чувство. Дамочка, даже не подозревая, в какой опасности находится, пожала плечами: - О Берч-Ран, конечно. Конни очень хотелось там побывать. Гэвин посмотрел на неё, как питбуль на левретку, и вцепился в край столешницы. До боли в пальцах. Берч-Ран? Конни? - Берч-Ран? Что это, какая-то местная пиццерия? “Конни” ведь женское имя? Да? Да? Хотите сказать, Рид две недели фактически жил и спал с девочкой? Он думал, будто почувствует кризис ориентации. Шторм выходящих из берегов привычных взглядов на мир. Гулкое крушение идентичности. Вместо этого Гэв как в тумане подумал, что мать такому положению дел очень обрадуется - её сын наконец-то обратил внимание на женский пол. - Разумеется, нет, - поморщилась дамочка, про которую он успел немного забыть из-за высокой концентрации охерения на квадратный метр, - Это небольшая деревня. Она расположена к северу отсюда. Кажется, у Конни там друзья. И ещё неподалёку находится Национальный заповедник дикой природы Шиавасси. Потрясающе живописное место. Она выложила на стойку бело-зелёный буклет. Взяла привязанный к столешнице карандаш, раскрыла мелкие странички и отметила пару пунктов. Гэвин безмолвно таращился на выход из мотеля. В смысле. Машина… Конни. Конни его просто кинула? Села на автобус до какого-то села и уехала? Пока Гэвин спал? - Чтобы добраться до Берч-Ран без лишних плутаний, следует держать путь строго на Север. И некоторые участки нужно пройти пешком. Не везде пересадки на транспорте прямые. Вы же понимаете, мы слишком далеко от центров, власти совсем не интересуются удобствами жителей. Хотя у вас, кажется, авто... Дамочка продолжала о чём-то ныть, но Гэву на фоне скачущих эмоций было уже наплевать на это. Он на автомате кинул благодарность и, кажется, даже не пересыпал слова щедрым созвездием мата. Забрал плохо слушающимися руками буклет и вернулся в номер. Тупо изучил листы. Судя по расписанию, Машина… Конни… уехала в четыре утра. Значит, расспросила старую кошку за стойкой обо всём ещё с вечера. Гэвин тяжело опустился на свою кровать. Что происходит? Он просто не понимал. Взял мобильник и вышел в Сеть. Связался с корпоративным сайтом Киберлайф для внутренних сотрудников. Ввёл данные, открывая личный кабинет. Его мнимый отпуск в электронном профиле был оформлен по всем правилам. Аккаунт не блокировали, и вообще никакой подозрительной активности Гэв не заметил. Машина… Конни… не пошла в репозиторий за своим кодом. Когда контрольная система предложила ей выбрать кластер для доступа, она отправилась в сектора, предназначенные для службы безопасности. И ради них сожгла свой одноразовый ключ. Выправила файл Рида и записи с камер наблюдения. Она отмазала его. Вместо того, чтобы позаботиться о себе и удалить кодовую базу, которая находилась в совсем других серверных зонах. И сделала это не вчера. В тот день, когда они выбрались из Башни. Самое начало их пути. Гэвин думал, что жестянка в отключке из-за повреждений, но это было не так. Она отправилась в виртуальное пространство, едва Гэв затолкал её в угнанную машину - действовала сразу, чтобы опередить поступление данных на внешние носители, как это происходило со всеми записями камер. И растратила свои ресурсы, которые и так вычерпали под самое дно в восьмой лаборатории - на поддержку соединения, на модификацию данных, на обход сторожевых алгоритмов. Вот почему все последующие дни возникали перебои и функциональные ошибки. Вот почему Гэвина никто не искал. СБ просто не успела влезть в материалы - их почти сразу скорректировали, заменив на фальшивку. Жизнь не была слита. Рид чист. Годы за решёткой или годы в бегах - обе альтернативы исчезли, рассыпались неприглядным миражом, оставляя после себя лишь спокойную и ровную гладь привычного мира. Мира, в котором Гэвин жил до того, как переступил порог А-8 с чужой ключ-картой в руках. Под немигающими взглядами камер. Он мог вернуться в Детройт. Отпускные дни, заботливо проставленные RK в его профиле, заканчивались через неделю - как раз добраться и уйти в мини-запой, чтобы потом вновь исправно работать на благо дальнейшего технического прогресса. В жопу. Гэвин подорвался на кровати, выдрал из кармана куртки пачку сигарет и, кое-как сладив с зажигалкой, голодно закурил. Как он… как она, блядь, могла!? Как она могла кинуть его здесь, они же договорились! Договорились, что Гэвин отвезёт её - в любое место, куда скажет! Договорились, что у него ещё будет время! Время придумать эту ебланскую речь! Конечно, в самый ответственный момент Рид бы всё похерил. Любые внятные слова оборачивались в ничто под взглядом RK. Гэв был плох в этом, ему куда проще действовать, а не говорить! Но он бы постарался! Он же сказал, что отвезёт. А она согласилась! Пообещала. То есть, промолчала, но молчание - это знак согласия, разве нет!? Не было ни единого слова про молчаливый ночной съёб! Чувствуя, как мысли начинают повторяться, ходить по кругу, закольцовываться, сводя с ума, Гэвин зло отбросил сигарету в жестяную коробку, служащую здесь пепельницей. Спрятал лицо в ладонях, тяжело уперевшись локтями в колени. Какого хера. Всё должно было произойти не так! Почему она ушла? Ей было так паршиво с ним, что не получилось потерпеть лишней пары-тройки часов до пункта назначения? Зачем садиться на затасканный по бесконечным хуёвым дорогам автобус, мотаться пешком между нужными остановками, когда Гэвин мог просто привезти её в этот чёртов Берч-Ран? Машина… Конни не хочет его видеть? Тогда зачем она вообще оставалась с ним так долго?! Постойте-ка. Серьёзно, а зачем она оставалась с ним так долго? Гэвин вскочил и заметался по номеру. В пути хватанул выброшенную сигарету. Едва не сунул её зажжённым концом в рот. Выматерился от души, затянулся по-нормальному и рухнул на подоконник - тот самый, где ночью видел тихий знакомый силуэт. Гэв злился, ему было херово, а ещё - страшно. Страх забивал злость и боль, путал мысли, заставлял чувствовать себя растерянным. Беспомощным. Какое тупое чувство. Он окончательно затушил сигарету, побросал в сумку все личные вещи, на какие хватило сил обратить внимание. Накинул куртку и вышел из номера. Очередь у стойки в холле исчезла - то ли мистическим образом рассеялась после наблюдения за неадекватными выпадами Гэвина, то ли дамочка успела разослать всех по номерам. Он подошёл к ней, собираясь расплатиться, но новости на сегодня не закончились - старая кошка заявила, что “счёт за номер уже покрыт”. На фоне водопада происходящих событий, с утробным рёвом рушащихся на голову Гэва, тот факт, что у “Конни” имелось бабло, выглядел мелким и незначительным. Капля в массив вод на планетах-океанах, о которых пишут фантасты с плохим воображением. Он вышел в зыбкое, подсвеченное солнцем утро. За несколько прыжков добрался до маленькой скромной стоянки и бросил сумку в багажник. Обошёл машину, сел за руль. Эта малышка была куплена за наличку, но предыдущую развалюху он угнал. Вот ведь безудержное веселье случится, если Гэвина, счастливо выплывшего из всего того дерьма, в которое он добровольно нырнул, по итогу привлекут за кражу автомобиля. Он не удивится, если Конни и об этом позаботилась. Маленькая сука. Мысль оказалась вовсе не злой. Вместо ярости полнилась горькой нежностью. Гэв коснулся своего горла кончиками пальцев. Провёл от нижней челюсти до груди. Поневоле сглотнул, мотнул головой, прогоняя морок. Открыл отсек для всякой мелкой клади напротив соседнего сидения, где обычно располагалось, пристально и любопытно глядя в меняющийся за окном пейзаж, его персональное наваждение. Закинул пачку сигарет - так доставать было удобнее, а курить он в ближайшее время станет часто. Гэвин потянулся завести мотор, но мягкий блик из отсека зацепил внимание по самой кромке. Пришлось лезть опять, расшвыривая всякий мусор - сухие салфетки, свои очки, чертежи в блокнотных листах. Бликовала чёрная монетка. Гэвин знал её. Видел постоянно. Она была из того же материала, что корпус RK-моделей нового поколения. Способ калибровки мелкой моторики, по совместительству - любимая подружка его нахальной детки. Всегда находилась на видном месте. Даже торопливо сваливая из лаборатории, они забрали вещицу, лежащую у стойки с мониторами регистрации сигналов. Не может быть, чтобы её просто забыли здесь. Повинуясь какому-то неясному порыву, Гэвин перевернул бликующий кругляш. На обратной стороне его взгляд поймали царапины, сложившиеся в буквы - и, поверьте, расцарапать этот материал непросто. Повреждения не казались свежими - их оставили минимум месяц назад. Как раз тот период, когда вирус девиации проник в код RK, заставив нуждаться в якоре. Одни машины таскали за собой плюшевых медведей, другие - книгу или написанный лично рисунок. Те знаковые вещи, которые помогали им на старте удерживать своё “Я”. Чтобы не теряться. Не утрачивать ощущения контроля. А у его глупой девочки была монета. Гэвин присмотрелся к нацарапанным полосам внимательнее. Скрестил руки на руле, упёрся в них лбом. Значит, всё-таки не девочка. Мальчик. Острые линии на гладкой плоскости раскрывались в имя. Гэвин повторил его про себя. Снова. И ещё раз. Пробовал на вкус, облизывая сухие губы. Старался держать ровным дыхание, которое упрямо пресекалось. Это было совсем другое - не так, как слышать от постороннего человека, будто случайный вор. И понимать, что знание предназначено не для тебя. Для кого угодно, для первого встречного - но не для тебя. Сейчас это ощущалось, как если бы ему представились сами, добровольно позволяя стать ближе. Мысль ударила в голову, как кенийский джин. Он очнулся, сделал глубокий вдох и, наконец, завёл мотор. Сверился с картой, предлагаемой буклетом. Пристегнулся - рефлекс, выработанный за две недели под молчаливым, но очень красочным карим взглядом. Взглядом, преисполненным нешуточного беспокойства за сохранность хрупкого человеческого тела, пусть даже и на пустынных дорогах с редкими соседями по полосе. Гэвин выехал со стоянки. На одном из разворотов в салон прыгнул шустрый солнечный заяц. Прошёлся пятном по приборной панели, заискрился на литой поверхности монетки. Заставил грани букв мерцать, рассыпая охапку световых искорок по имени. Коннор. Он забрал монету, бережно положил её во внутренний карман куртки. Поглубже. Мысль о возможной потере заставляла испытывать особое стынущее чувство в груди. Рождала ярость. Перехватывала горло. Салон уже успел прогреться, но Гэвин всё равно застегнул молнию. Для верности. На всякий случай. И отправился прямо по шоссе, к туманной полосе далёкого горизонта. Строго на Север.