He Moves Like a Knife

      С оценкой самого себя у Чанбина никогда проблем не было. Он никогда не давил на жалость в попытке выпросить комплименты, и не считал нужным корчить из себя невесть кого, чтобы понравиться какому-то там левому чуваку с потока. Поэтому, когда Чанбин говорил, что он на редкость спокойный человек, которого сложно выбить из колеи, окружающие ему верили - ведь это же Со Чанбин, воплощение адекватности и трезвого мышления. Только Чану, как самому близкому другу, было доверено нести бремя знаний о том, что на самом деле Чанбина искренне бесят только три вещи - нездоровое отношение к капитализму, лицемерие и утренние пробки на дорогах.       Привыкший оперировать исключительно холодной логикой, Чанбин вполне успешно (по его мнению) просуществовал до двадцати одного года, никого не удивляя и ничему не удивляясь. И все длилось до того памятного дня, когда руководство университета в попытках сэкономить на счетах за электричество объединило потоковые лекции по сценической этике у студентов музыкального и танцевальных направлений.       В аудитории было яблоку негде упасть, и некоторым студентам пришлось импровизировать, занимая места в проходах и на подоконниках. Чанбин же, вынужденный из-за своего невысокого роста продираться через бесконечный частокол из ног как через бурелом, с трудом дотащил себя до верхнего ряда и плюхнулся на место рядом с Крисом, который мешком завалился на парту, натянув капюшон толстовки до самого носа.       - Утро доброе, - поприветствовал друга Чанбин, локтем ткнув бездыханное тело в бок, - Опять сэмплил до рассвета?       Ответом ему было неразборчивое мычание, и Чанбин, возведя глаза к потолку, покрепче тряханул Криса за плечо.       - Очнись, чудила. Лекция сейчас начнется.       - Где? - глупо промямлил Чан, вынуждая друга сдавленно хрюкнуть, - А, да. Привет, бро. Который час?       - Ты ничего не проспал, если ты об этом, - Чанбин осуждающе цокнул языком, оценив чужие мешки под глазами, и выставил на парту ноутбук, - Не знаю, в курсе ли ты, но людям обычно требуется от пяти до восьми часов сна в сутки для нормального функционирования.       - Конечно, мамочка, я в курсе, - огрызнулся Чан и откинулся на спинку сиденья, угрюмо обозревая скопившуюся в аудитории толпу, - Засунь свои нравоучения знаешь куда?       - Не уподобляйся Минхо, бога ради. Кстати где эта вредная задница?       - Вон он, - оглядев зал, Крис небрежно махнул рукой в сторону самого темного угла, откуда Минхо злобно сверкал глазами на каждого, кто приближался к его месту более чем на пять метров, - Я его звал к нам...       - И он, разумеется, отказался, - понимающе кивнул Чанбин и запустил "Steinberg" на своем макбуке, - Вот, я почти её закончил. Хочешь заценить?       - Я бы лучше заценил саму прогу, - Чан завистливо вздохнул, жадным взглядом окидывая интерфейс программы, - Ты про "Фобию"? Давай лучше завалимся в студию после занятий и вместе поковыряемся. У меня есть для нее парочка прикольных идей.       - Забились, бро.       Крис что-то согласно пробурчал себе под нос и вернулся на исходную позицию - рухнул головой на парту, сразу же сонно засопев. Усмехнувшись уголком рта, Чанбин накинул другу на голову капюшон и вставил наушник в левое ухо, запуская трек, над которым бился последние пару недель. Эта песня нравилась ему определенно больше остальных, которые лежали в его библиотеке - ему даже хватило окаянства выбрать её для прослушивания в конце семестра, а чановы идеи насчет EDM только придали свежести звучанию. Но когда Чанбин прокручивал трек у себя в голове, занимаясь привычными делами, то не мог избавиться от мысли, что песне чего-то явно не хватает, какого-то такого же летящего и мощного визуального сопровождения. Но мысли оставались мыслями, поэтому он изо всех сил старался их отбросить куда-то в сторону. Не хватало еще проникнуться ненавистью к собственному творению.       Погруженный в себя, Чанбин не обратил внимания на то, что на место прямо перед ним плюхнулся кто-то высокий, перегородив ему обзор на кафедру. Он еще раз задумчиво пролистал песню до своей любимой части, припева, и собирался уже запустить редактор, как вдруг этот самый кто-то бесцеремонно захлопнул чанбинов ноутбук, наглым покашливанием затребовав к себе внимания.       Чанбин резко дернулся, намереваясь треснуть нахала по загребущим рукам, но замер на полпути, сжав кулаки и неуклюже уронив их на парту. Как тут не оцепенеть, когда напротив тебя сидит сам Хван Хёнджин, самопровозглашенная звезда танцевального направления, и самым бессовестным образом оценивающе тебя разглядывает.       Тяжело сглотнув, Чанбин все же вытащил из-под чужого локтя свой драгоценный макбук, спрятав его в сумку, и выжидающе посмотрел на ухмыльнувшегося Хёнджина. Тот лишь кивнул самому себе, не прекращая снисходительно улыбаться, и изящным движением заправил прядь волос за ухо:       - Ты мне подходишь, - мелодично протянул Хёнджин, полностью развернувшись к Чанбину.       - Прости, что?       - Ты теперь со мной встречаешься.       Даже если бы сейчас в аудиторию вломился ансамбль из разрисованных всеми цветами радуги коров, танцующих лезгинку, Чанбин бы и то меньше удивился. Горло неуютно зацарапало волнением, и он едва слышно прокашлялся, на всякий случай оглядевшись по сторонам, даже за спину себе глянув для уверенности:       - Ты вообще с кем сейчас разговариваешь?       - О Господи, а еще говорят, что до меня доходит, как до жирафа, - Хёнджин недовольно цокнул языком и снова картинно поправил волосы, - Ладно, я понимаю, ты сейчас в полном восторге. Так что не буду обращать на это внимания, хотя это просто ужасно, когда твой парень отъявленный тормоз. Мой бывший был точь в точь такой, но что еще взять с Тельца - ему лишь бы пожрать, но ведь это не означает, что я должен общаться с пнём и...       Не прекращая увлеченно тараторить, Хёнджин схватил на удивление горячими пальцами Чанбина за запястье, вынуждая того вздрогнуть, а затем подтянул его руку к себе поближе и принялся что-то увлеченно выцарапывать ручкой прямо на коже. Рот его при этом не затыкался ни на секунду.       -...а еще я слышал, что у невысоких мужчин просто громадный потенциал в постели, если ты понимаешь, о чем я, ха-ха, - кокетливо посмеявшись, Хёнджин закончил пачкать чужое запястье чернилами и снова поднял взгляд на вконец обалдевшего Чанбина, - Это мой телефон и айди в Какао. Сегодня мне не звони и не зови никуда, все равно не приду, потому что у меня уже есть планы. Корни просто ужасно отрасли, и мне надо в салон, исправить это уродство. Я же не могу выглядеть полным чмом в ресторане, верно?       - В каком еще ресторане? - прохрипел Чанбин, ошашело уставившись на свою разрисованную руку.       - Ты точно не Телец? Вроде не похож, - Хёнджин еще раз окинул его придирчивым взглядом, сощурив глаза, и отвернулся от Чанбина, принявшись выкладывать на парту кучу барахла, - В который ты меня поведешь, разумеется. Я не собираюсь скромничать на первом свидании, поэтому подыщи для меня местечко поприличнее.       Установив на столе айпад в веселеньком лиловом чехле, Хёнджин в который раз поправил свою и без того идеальную прическу и перевел взгляд обратно на напряженно молчащего Чанбина, который по-прежнему пялился на написанный на его руке телефонный номер.       - Ох, ты такой милашка, когда тупишь... На тебя просто невозможно сердиться, - растроганно протянул Хёнджин и окончательно развернулся лицом к кафедре, - А вот и наш профессор. Даже не вздумай отвлекать меня во время лекции, у меня уже два хвоста по этой дисциплине, так что мне нужно всё записать. И кто вообще придумал лекции, когда можно просто все скачать на сайте университета и не париться....       Хёнджинова увлеченная болтовня постепенно сошла на нет, сведясь к невнятному бормотанию под нос, а Чанбин наконец-то пересилил себя и оторвался от созерцания собственной руки, растерянным взглядом окинув аудиторию. Все выглядело пугающе привычным - и склонившие головы студенты над партами, и мигающая лампа на потолке, и лектор, монотонно зачитывающий никому не нужную информацию. На какое-то краткое мгновение Чанбину показалось, что это все какой-то дурацкий сон, и ему всего лишь нужно досчитать до десяти, чтобы проснуться. Но хёнджинова белобрысая макушка все еще маячила перед его глазами, словно назло доставая Чанбину почти до уровня глаз, и он едва слышно ругнулся себе под нос, ставя макбук на парту чуть громче, чем нужно, и яростно втыкая наушник в левое ухо.       - А? - брякнул сидящий рядом с ним Крис и поднял голову, уставившись на сидевшего мрачнее тучи Чанбина и безуспешно пытаясь проморгаться, - Который час?       - Просто спи уже, чудила.

***

      Следующие пару дней Чанбин передвигался по университету исключительно боком и по стеночке, пряча лицо под маской, а кепку надвигая настолько низко, что она почти полностью закрывала ему обзор. Вынужденная мера, несмотря на все неудобства, ведь если слухи не врали, то чанбинов привычный спокойный и размеренный мирок грозился оказаться безжалостно растоптанным под километровыми ногами Хван Хёнджина.       Тех фактов, которыми Чанбин сам располагал, было ничтожно мало для того, чтобы в полной мере оценить размер той катастрофы, что над ним неумолимо нависла. Всего лишь скупая информация о том, где учился Хёнджин, его рейтинг среди других студентов (на удивление близящийся к самому почетному месту, но неустойчивый из-за периодических прогулов) и украдкой замеченное выступление на первом прослушивании. Тогда Чанбин больше трясся над собственной композицией, и только краем глаза смог отметить то, насколько непринужденно и легко Хёнджин парит над сценой, демонстрируя преподавателям свою хореографию. Из всего этого складывалось, что Хёнджин хороший танцор и не самый прилежный студент - и не слова о том, что же из себя на самом деле представляет один из самых красивых парней их университета.       А вот слухи были куда более красочными и изобиловали порой самыми невероятными подробностями - вроде того, что Хёнджин на самом деле внебрачный сын одного из руководителей компании большой тройки, или что он умудрился переспать со всеми парнями со своего потока всего за один семестр. Парни отзывались о нем с пренебрежением и завистью, девушки опирались на восхищение и легкую обиду, потому что Хёнджин своей ориентации не скрывал и с однокурсницами заводил отношения исключительно дружественные. Собирая информацию, Чанбин до последнего оттягивал тот момент, когда придется выспрашивать обо всем Минхо, который был однокурсником Хёнджина, и не удивился, получив в ответ недовольное шипение и скривившуюся морду близкого друга.       Суммировав полученные данные, Чанбин все же пришел к выводу, что от личности, подобной Хван Хёнджину, стоит все же держаться подальше, ради собственной же психики. Потому что, несмотря на разнообразие информации, все, кто хоть как-то пересекались с эксцентричным танцором, однозначно сходились в паре вещей. Первое - безусловно, у Хёнджина в мозгах гуляет ветер, а сам он повинуется не иначе как голосам в голове. Второе - репутацию сердцееда ему присвоили вполне справедливо.       Но Хёнджин, видимо, был не в курсе планов Чанбина проучиться остаток лет шифруясь, аки партизан в российских лесах, и поэтому с присущим ему тактом вломился в чужой привычный распорядок жизни, грохнув поднос с едой прямо рядом с Чанбином во время ланча, который он искренне надеялся провести в тишине и спокойствии со своими друзьями.       - Ты. Проигнорил. Меня! - гневно отчеканил Хёнджин, нависая как башня над замершим в ужасе Чанбином, а затем уселся на соседний стул и вызывающе уставился на него, - Подумать только, я, как последний кретин, весь вечер ждал его звонка, а он...       - Фу, блять, только не ты! - неожиданно заорал Минхо, привлекая внимание половины столовой, и выставил перед собой скрещенные палочки для еды, направив их в сторону Хёнджина, - Сгинь, пропади, изыди, дьявольское отродье!       - Ты переигрываешь, хён, - Хёнджин лишь только презрительно дернул губой и скользнул взглядом по Чану, недоуменно продолжающим жевать свой рис без соли, - Ты ведь Кристофер, да? Уйми своего клоуна, будь лапочкой. А теперь вернемся к тебе!       Чанбин мелко вздрогнул, когда Хёнджин обвиняюще ткнул в него пальцем, и снова на всякий случай огляделся по сторонам - вдруг за ним все это время ходил еще какой-то другой Чанбин, невесть зачем привлекший внимание этого странного во всех отношениях студента. Но на его беду никого иного поблизости не оказалось, поэтому он с трудом проглотил ставшую невероятно сухой еду и тихо обратился к пылающему праведным гневом Хёнджину:       - Слушай, если это все какой-то особо сложный прикол, то выбери себе кого-нибудь другого, а то я не до конца выкупаю...       - Подумать только! - Хёнджин громко ахнул, драматично прикрывая рот рукой, и торопливо заговорил срывающимся голосом, словно с трудом сдерживал слезы, - Нет, вы послушайте, какая наглость! Я так готовился к первому нашему свиданию, подбирал одежду, красился и потратил целый час на прическу, а мой новый парень даже не удосужился не то что позвонить...       - Я не ослышался? Твой новый кто? - Минхо навалился на стол, поочередно всматриваясь то в Чанбина, то в Хёнджина, а затем тяжело осел обратно, доставая из кармана телефон и принимаясь с лихорадочным блеском в глазах листать список контактов, - Так, это не то, не то...       - Ты чего делаешь? - угрюмо буркнул Чанбин, смерив друга недовольным взглядом.       - Ищу того, кто может дать нам контакты какого-нибудь священника, шамана, экзорциста... Да кого угодно! И завтра мы идем в храм, понял меня?!       - Предупреждаю тебя, Минхо, еще один намёк на...       - Ребята, ребята! Давайте все успокоимся, ладно? - привлек к себе внимание Чан и истерически хихикнул, когда оба спорщика с яростью уставились на него, - Потом меня порвете на тряпки. Я правильно понял, что у Хёнджина к Чанбину есть какой-то разговор, явно не предназначенный для чужих ушей?       - Верно говоришь, красавчик, - одобрительно протянул Хёнджин и с интересом глянул на Чана, - Весы, я прав? Тебе стоит попробовать встречаться с Девой.       - Уймись ты уже со своей астрологией, болван.       - Типичный Скорпион.       - А мы с Минхо, - Чан повысил голос, добавляя в него металлические нотки, и пресек заново начинающийся скандал, - пока прогуляемся до ближайшей кофейни и дадим вам поболтать.       - Ты же не пьешь кофе.       - Минхо!       - Ладно, Боже, - раздраженно цокнув, Минхо закатил глаза и поднялся из-за стола, многозначительно покашляв, - Если потребуемся, звони. И не поворачивайся вот к этому спиной, оно кусается.       - И тебе хорошего дня, лапуля, - приторно пропел Хёнджин, помахав ручкой удаляющимся ребятам, - Ну, теперь-то мы сможем поговорить?       - А у меня есть выбор? - не без сожаления отметив потерю аппетита, Чанбин обреченно выдохнул и отодвинул от себя поднос с едой, разворачиваясь к своему собеседнику и удивленно вздернув брови, - Хёнджин?       Было бы чему удивляться. Видевший Хёнджина близко не более пяти раз, Чанбин привык к тому, что тот никогда не отказывается от наигранной манерности, граничащей с вульгарностью. Картинные жесты, сведенные домиком брови и поджатые губы - в это был весь Хван Хёнджин, которого он знал. Сейчас же танцор просто сидел напротив него, расслабленно сложив руки на груди, и разглядывал Чанбина тем самым невозмутимым взглядом, который он неоднократно наблюдал в собственном зеркальном отражении.       - Не понимаю, чего ты кочевряжишься, - спокойно заговорил Хёнджин, развернувшись к столу и принявшись аккуратно перемешивать рис, - Неужели неинтересно попробовать?       - Попробовать что? - непонимающе буркнул Чанбин, украдкой наблюдая за красивыми движениями чужих рук.       - Произносишь это так, как будто я предлагаю тебе что-то плохое, - пожав плечами, Хёнджин отправил в рот порцию риса и скосил глаза в сторону Чанбина, - Скажи, разве я не красавчик?       Не сдержавшись, Чанбин коротко усмехнулся и откинулся на спинку стула, внимательнее приглядевшись на жующего парня. Врать и увиливать от ответа было бы бессмысленно, и по чужим глазам он понял, что Хёнджин прекрасно знает, о чем он сейчас думает.       - По лицу вижу, что ты со мной согласен. Или ты из тех, кто собирает глупые слухи и безоговорочно верит им?       - Это ты мне ответь, почему я? - ловко, как ему показалось, увильнул от опасного вопроса Чанбин, не прекращая наблюдать за улыбающимся уголком рта Хёнджином, - Извини, конечно, но я не выгляжу как твой типаж.       Хёнджин едва слышно рассмеялся, деликатно прикрыв рот рукой, а затем отпил немного кофе со льдом, задумчиво пожевав трубочку и уставившись в окно напротив.       - Значит, все-таки кое-что ты слышал. Ну да бог с ним, собака лает, караван идет, - не отрывая взгляда от окна, Хёнджин небрежно перекатил языком трубочку из одного уголка рта в другой, с короткой усмешкой отмечая то, как напрягся Чанбин от этого движения, - Ты ведь прямо сейчас думаешь о том, что я определенно привлекаю тебя внешне, так?       - Ты задаешь слишком много вопросов. Ответь хотя бы на один мой.       - Почему ты, а не твой горячий австралийский дружок, например? - Хёнджин нагло усмехнулся, на мгновение возвращаясь в привычный ему режим наглой стервы, и развернулся к Чанбину, еще раз прокатив по нижней губе вконец изжеванную трубочку, - Потому что за все твое время обучения ты заводил всего одни отношения, не продлившиеся долго, но вполне мирно законченные. Еще ты определенно солнечный Лев, значит ты умеешь заботиться о других, несмотря на их закидоны и недостатки. И у тебя вечно настолько скучное лицо, что так и хочется втянуть тебя в какую-нибудь авантюру.       - Спасибо, блин, - кисло скривился Чанбин.       - Оу, я задел твое Львиное самолюбие?       - А ты и правда помешан на всей этой чепухе со знаками зодиака.       - Сходи со мной сегодня в клуб.       Ну вот опять. Способность Хёнджина легко и непринужденно перескакивать с темы на тему начинала Чанбину явно нравиться, потому что он не заметил за собой привычного раздражения от внезапной смены разговора. Тяжело вздохнув, он еще раз глянул на абсолютно спокойного Хёнджина, размеренно покачивающего в руке пластиковый стакан с кофе. Ему следовало отказаться. Встречаться с Хван Хёнджином - это авантюра, тут он прав на все сто процентов. Чанбин был уверен, что тот поймет его, если он ответит отказом. Более того, они мирно разойдутся по разным путям, без ссор и скандалов, и каждый вернется к своей привычной жизни - Хёнджин к блистанию в свете софитов, а Чанбин к мирному и тихому существованию в их с Чаном студии.       - Я не умею танцевать, - словно со стороны услышал Чанбин свой голос, толком не узнавая его.       - Не волнуйся, малыш, я постараюсь за двоих, - Хёнджин расплылся в улыбке, хищно блеснув глазами в ответ на нервно дернувшегося Чанбина, - Забери меня часов в восемь, окей? Я скину тебе адрес.

***

      Видит Бог, Чанбин изначально вовсе не собирался, как выразился Чан, слишком стараться. Это ведь просто клуб, коих на Хондэ сотни, так ведь? Даже не какой-то особо элитарный - Хёнджин, судя по всему, был не в курсе состояния семьи Чанбина, и выбрал далеко не самое дорогое заведение. В такие места обычно не одеваются "чересчур", лишь бы было удобно, и не жалко в том случае, если какой-то подвыпивший остолоп обольет тебя коктейлем. Но стоило на секунду Чанбину представить, как разоденется Хёнджин, который и в университет ходил как на красную ковровую дорожку, как ему сразу сделалось дурно. Пришлось через себя переступить и, скрипя зубами, набрать номер Минхо, который из всех троих имел наиболее полное представление о том, как действительно стоит одеваться.       Минхо, засранец такой, бескорыстием не отличался и затребовал от Чанбина самое худшее, что можно было на тот момент представить - самых подробных и полных объяснений произошедшему. И как только получил развернутый ответ, повел себя как настоящий друг, а именно сначала от души поржал, не забывая живописать своему другу всю монструозность свалившихся на его голову отношений, а потом на добрые полчаса закопался в чужом гардеробе, понося нежно любимые Чанбином толстовки и рваные джинсы на чем свет стоит.       В отличие от въедливого Минхо, Крис, дай Бог ему здоровья, оказался тактичен настолько, что предоставил Чанбину возможность самому разобраться с проблемой, а не углубляться в свой любимый психоанализ. "Это не такая уж и проблема на самом деле, верно? Пообщаетесь, узнаете друг друга получше, а потом и решите что с этим делать. Вы же оба взрослые люди", - лишь пожал плечами Чан и снова уткнулся в свой ненаглядный ноутбук, гоняя туда-сюда треки. Чанбин только собирался искренне своего друга поблагодарить, но тут его отвлек Минхо, выудивший из его гардероба совсем уж какие-то невообразимые шмотки.       И вот таким образом получилось, что Чанбин сидел за рулем своей любимой машины (которую по соображениям совести старался в университете не показывать), одетый в белую рубашку и узкие черные джинсы (которые, как подозревал Чанбин, валялись в шкафу еще со времен его эмо-молодости), и нервно вертел на запятье браслет платинового ролекса (подарок родителей на совершеннолетие, чуть ли не с угрозами надетый на его руку Минхо). Чанбин вообще не понимал, в чем сакральный смысл цеплять на себя цацки стоимостью в бюджетную новую иномарку, но Минхо его заверил, что все это хитроумная проверка Хёнджина на вшивость. Ведь, по словам того же Минхо, в зверинце бывших хёнджиновых парней экземпляры были совершенно разные, но среди них точно не было богатенького Буратино.       Кстати жил Хёнджин в довольно скромном районе, и Чанбину уже становилось немного неуютно от недружелюбных взглядов, которые прохожие бросали на его более чем дорогую машину. Еще пара-тройка таких злобных сверканий, и ему точно придется пояснять за понятия. Он уже собирался вызванивать запаздывавшего Хёнджина, как вдруг дверь подъезда распахнулась, и на улицу пружинистым шагом вылетел главный инициатор сегодняшних событий, от одного взгляда на которого у Чанбина самым вульгарным образом отпала челюсть.       А удивляться было от чего - верный своему стилю и самому себе Хёнджин расстарался куда больше Чанбина, облачившись в облегающие его бедра кожаные штаны самой невообразимой узости и черную полупрозрачную рубашку с серебряными искрами, и соорудив на голове причудливую укладку из своих длинных, неожиданно ставших прозрачно-розовыми волос. На секунду Чанбину захотелось дать по газам и вломиться домой к родителям, чтобы стребовать с мамы свой тот самый костюм, которая та прятала от него "на особенный случай". Но осуществить задуманное он не успел, потому что Хёнджин уже начал нетерпеливо крутить головой по сторонам, кого-то высматривая и явно бормоча себе под нос ругательства. Поэтому Чанбин коротко посигналил и мигнул фарами, привлекая к себе внимание.       Дернувшись, Хёнджин повернул голову на звук, а затем с очевидно обалдевшим видом приблизился к машине, недоверчиво щуря глаза на сидящего за рулем Чанбина. Тот лишь пожал плечами, нажимая кнопку открытия пассажирской двери на приборной панели, и приглашающе махнул рукой. Хёнджин немедля уселся в салон с таким видом, словно тот мог его укусить, и вперился полным подозрения взглядом в Чанбина, который уже вывел автомобиль на проезжую часть.       - Тачка арендованная? - сквозь зубы процедил Хёнджин, все еще опасливо оглядывая вызывающе дорогой салон.       - Нет, - Чанбин отрицательно махнул головой и прибавил газу, - Отец купил её мне, когда я поступил в университет.       - А побрякушки на твоих руках? Реплики, да?       - Вовсе нет... Блин, к чему вообще этот допрос?       - Охренеть, - со свистом выдохнул Хёнджин, откидываясь на спинку сиденья и прикрыв глаза ладонью, - Я подцепил сахарного папочку... Эй, осторожнее! - подорвавшись на месте, Хёнджин тут же вцепился рукой в панель, когда вздрогнувший от пошлого обращения Чанбин слишком резко крутанул руль на повороте, - Права тебе тоже купили?!       - А ты следи за своим языком, когда я за рулем! - неожиданно для себя рявкнул Чанбин и скосил глаза на кокетливо хихикнувшего Хёнджина, - Что смешного?       - Ты, оказывается, умеешь злиться, - Хёнджин заправил за ухо выпавшую из прически прядь и расплылся в обманчиво мягкой улыбке, - Выглядит сексуально.       Смерив донельзя довольного Хёнджина нечитаемым взглядом, Чанбин только буркнул под нос непреклонное "Пристегнись", и сосредоточил все внимание на дороге, стараясь не отвлекаться на сидевшую рядом помеху слева. Но Хёнджин не был бы Хёнджином, если бы не уловил в суровом голосе дрожащие нотки. Всю дорогу до клуба Хёнджин только и делал, что драконил Чанбина легкими прикосновениями и ненавязчивыми фразами:       - Ты ведь качаешься, да? - и легко проводил ладонью по напрягшемуся предплечью, - Мне нравится, что ты такой сильный.       - Кто тебя красил? Дай угадаю, Минхо. В принципе он справился неплохо, вот только тут чуть смазалось, дай поправлю, - и Чанбин чуть не влетел в отбойник, когда краем глаза заметил, как Хёнджин быстро лизнул кончик пальца, чтобы снять лишнюю каплю консилера возле чанбиновых губ.       - Я не ожидал, что ты так оденешься. Почему ты не ходишь так на занятия? Вау, да у тебя и ноги накаченные! - и когда хёнджиновы горячие пальцы нагло сжали чужое бедро, Чанбин на мгновение задался вопросом, где же он так нагрешил за свою более чем обычную жизнь.       В общем, когда они вопреки всему доехали до места назначения без происшествий, кровь у Чанбина в венах кипела как на адском огне. Захлопнув дверь машины чуть сильнее чем нужно, он проследовал к входу в клуб вслед за бессовестно веселым Хёнджином, который изо всех сил строил из себя невинную овечку, не имевшую никакого отношению к находящемуся на взводе Чанбину.       Без проблем пройдя фейс-контроль, Хёнджин замер у большого зеркала в холле, уже немного нетерпеливо пританцовывая в такт доносящейся из глубины клуба музыки, и принялся увлеченно подправлять чуть размазавшуюся на губах помаду, с любопытством поглядывая на напряженного Чанбина через отражение:       - Выглядишь так, как будто первый раз в таком месте.       - Не совсем. Просто нечасто бываю в клубах, только когда у Минхо очередной приступ меланхолии и тому надо где-нибудь выпустить пар, - рассеянно отвечал ему Чанбин, провожая взглядом сновавших туда-сюда разодетых посетителей разной степени опьянения, - Мне больше нравятся бары.       - Ну еще бы, - Хёнджин понимающе фыркнул и развернулся к Чанбину, оценивающе окинув его взглядом, - Давай снимем VIP-комнату?       Предложение неприятно покоробило Чанбина, напомнив ему о проверке, которую настаивал устроить Минхо, и он коротко ухмыльнулся, возвращая хёнджинов оценивающий взгляд с процентами.       - А ты, я смотрю, времени не теряешь. Мог бы и сразу попросить отвезти тебя в "Eden" или "Ellui"*, - процедил Чанбин и не смог скрыть удивления на лице, когда Хёнджин легко рассмеялся, - Да что ты ржешь-то?       - Дурачок, - пропел Хёнджин и, к огромному удивлению Чанбина, потрепал его по голове, а затем подхватил его под локоть и потащил его к стойке администратора.       - Комнату на втором этаже, пожалуйста. И принесите сразу три бутылки грейпфрутовой соджу и закусок, - под непонимающий взгляд Чанбина Хёнджин выложил на столешницу кредитку и снисходительно глянул на своего спутника, с холодком в голосе добавив, - Утрись своими деньгами, Со Чанбин. И больше никогда не смей попрекать меня финансовым вопросом.

***

      Музыка в клубе била по ушам, и, как обычно это бывало, на краткое мгновение оглушила Чанбина. Даже если он захотел что-то сказать, то ответа все равно бы не услышал, но и слов подходящих не находилось. Произошедшее в холле выбило его из колеи, и Чанбин вновь ощутил тот самый ненавистный ему стыд, который испытывал всякий раз, когда между ним и его друзьями поднимался тот самый финансовый вопрос.       Родители Минхо и Чана принадлежали к устойчивому среднему классу, поэтому ребята могли позволять себе желаемое исключительно в разумных пределах. Крису вообще было стыдно просить деньги у своей семьи, когда у него в далекой Австралии подрастали младшие сестра и брат, а Минхо скорее удавится, но никогда не признается в том, что ему хватает на что-то денег. Конечно, все трое работали, но если бы Чанбин мог, то платил за своих друзей каждый чертов раз и не скупился бы на подарки к праздникам, но унижать ребят своими деньгами ему совершенно не хотелось. Лишь один единственный раз Чанбин молча впихнул в сумку своего друга пачку денег, не обращая внимания на протесты - когда опухший от слез Минхо сообщил обоим, что у одного из его котов обнаружили нехорошую опухоль в животе, требующую немедленной операции. И никаких денег Чанбин не потребовал вернуть, даже когда полностью оправившийся от операции котяра вновь начал толстеть.       Но Хёнджин один движением вновь выбил почву у него из-под ног, и путь до комнаты Чанбин проделал в напряженном молчании, то и дело задумчиво поглядывая на чужую прямую, как стрела, спину. Сам Хёнджин, на первый взгляд, его состояния просто не замечал, и умело лавировал между дрыгающимися на танцполе телами на второй этаж клуба. Лишь оказавшись в более тихом помещении, Чанбин все же рискнул к нему обратиться, неуверенно тронув за локоть отпирающего дверь комнаты Хёнджина:       - Джинни, я не...       - Оу, неформальное обращение, - как ни в чем не бывало протянул Хёнджин, проходя внутрь и сразу плюхаясь на небольшой диванчик, смерив мнущегося в дверях Чанбина веселым взглядом, - А тут миленько, да? Проходи давай, чего застыл.       - Хёнджин, послушай, - Чанбин устало выдохнул, прикрыв глаза, но все же прошел дальше.       - И не собираюсь, - сложив руки на груди, Хёнджин откинулся на спинку дивана и свысока глянул на Чанбина, - Меня вообще не волнует, сколько нулей сейчас на твоей черной карте. Сочтешь нужным проводить время исключительно в общественных парках и делить пополам счет за кофе? На здоровье, я хоть сам за тебя платить готов. Начнешь дарить мне дорогущие аксессуары, вроде тех, что сейчас болтаются на твоих руках - по моим подсчетам, на тебе сейчас как минимум новая машина? Не жди, что я стану ломаться и отказываться от таких подарков, к черту ложную скромность. Кстати, твою выходку внизу я оцениваю в новый айфон. А день рождения у меня в марте. Так что мы закрыли эту тему, Чанбин. Мир?       И - подумать только - Хёнджин с обезоруживающей улыбкой протянул Чанбину руку с оттопыренным мизинцем, совсем как в детстве. Если до этого абсурдность происходящего давила на него, то сейчас, достигнув высшей точки, совсем перестала хоть как-то удивлять. Клуб, которые Чанбин старался не посещать, человек, с которым он общался меньше недели, даже чертова непривычная одежда - все это словно сложилось в одну целостную, хоть и немного чудную картинку, которая Чанбину определенно нравилась. Расслабленно рассмеявшись, он коротко пожал чужой палец своим и развалился на диване рядом, тут же потянувшись к предоставленной выпивке.       - Чан считает, что нам с тобой непременно нужно пообщаться, чтобы узнать друг друга получше, - как можно непринужденнее заговорил Чанбин, разливая соджу по стопкам.       - Твой дружочек тот еще умница, - Хёнджин вежливо принял из рук старшего выпивку и, не церемонясь, сразу опрокинул все содержимое стопки в рот, - А ты с ним не согласен, что ли?       - Почему? - отпив немного соджу, Чанбин удивленно вскинул брови, - Он всегда дает мне дельные советы.       - Ох уж эти Весы. Весь такой рубаха-парень, душа нараспашку. Скоро там точно окопается какая-нибудь миленькая закомплексованная Дева, а потом посадит твоего Чана под прочный каблук, попомни мои слова.       - Ты собираешься всю ночь говорить о Чане?       - А почему бы и нет? Обожаю перемывать другим кости, - Хёнджин томно мурлыкнул себе под нос и скосил глаза на посуровевшего Чанбина, со смешком закинув себе в рот кусочек мяса, - Расслабься, я просто дразню тебя. На самом деле, я верю тому, что говорят про окружение человека. Мол, скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты.       - И что же ты можешь обо мне сказать? - этот странноватый разговор заинтересовал Чанбина, и он куда больше уделял внимания чуть порозовевшему от алкоголя Хёнджину, чем самой выпивке.       - Ты определенно собираешь вокруг себя талантливых и интересных людей, это первое. Ты не воспринимаешь заботу о них как какую-то повинность, а делаешь все от чистого сердца. И третье - тебе куда проще навесить на лицо вежливую маску и ходить с ней, изображая из себя мистера терпеливость. Но на самом-то деле вот здесь, - Хёнджина повело в сторону, и он довольно сильно ткнул Чанбина в лоб, вынуждая его вздрогнуть, - Самый настоящий ураган. Только ты по непонятной мне причине все сдерживаешь в себе, именно поэтому тебе просто необходима хорошенькая встряска. Как тогда, в машине, помнишь?       При упоминании недавнего конфликта Чанбин вздрогнул и вынужденно отвел глаза от чужого пытливого взгляда. Он привык, что людям не нравится, когда на них повышают голос, привык просто поворачиваться спиной к конфликтам и не ввязываться в них. Сколько раз ему хотелось надавать Чану по ушам за безответственное отношение к самому себе? А сколько раз Минхо так и напрашивался на взбучку, когда слишком сильно заигрывался в социопата, которым он на самом деле не являлся?       - Я угадал, верно? - победно заулыбался Хёнджин и придвинулся поближе, чтобы со свойственной ему наглостью уложить голову на чанбиново плечо, - Эх, Бинни-Бинни... Подумай только, сколько ты упустил возможностей спустить с поводка свою натуру. Ну ничего, мы это исправим. Со мной-то можно не стесняться. Я, видишь ли, сам ненавижу стеснение.       - Кстати, а почему Минхо так тебя не любит?       - Минхо-хён? Да ладно тебе. Он просто притворяется, как и ты. В вашей компании только у Чана что на уме, то и на языке. А если Минхо комфортно корчить из себя какого-то агрессивного социофобушка, то флаг ему в руки. Мы с ним еще подружимся, вот увидишь.       - Вы же с ним взаимно беситесь друг от друга, разве нет? - Чанбин удивленно выдохнул, отмечая расслабленную улыбку на губах Хёнджина, и еще раз приложился к бутылке.       - Именно поэтому мы станем лучшими друзьями. Так что не удивляйся, когда это произойдет.       В ответ на это Чанбин не нашел, что возразить. Хёнджин, судя по всему, принял его молчание за капитуляцию, и довольно сощурился, словно сытый кот. Некоторое время они провели в молчании, распивая алкоголь и перебрасываясь какими-то ничего не значащими фразами. А когда Хёнджин с ногами взгромоздился на диван, прижавшись спиной к его боку, и закинул к себе на плечи чужую руку, вынуждая обнять себя, Чанбин только с легким удивлением отметил, насколько комфортно ему стало. Даже захотелось немного переменить обстановку, и Чанбин искренне пожелал оказаться сейчас в своей родной квартире, и чтобы непременно рядом с ним находился вот точно такой же Хёнджин, развалившийся на его боку как на своем законном месте, и изредка поигрывающий его пальцами.       Помешкав немного, он перехватил чужие пальцы и на пробу сжал их в своей ладони, украдкой наблюдая за подчеркнуто спокойным Хёнджином. Тот ничего не ответил, но поднял глаза вверх, встречаясь с настороженным взглядом напротив, и ободряюще улыбнулся краешком рта, словно говоря, что все в порядке. Чанбин в который раз поразился тому, насколько живая и богатая у Хёнджина мимика, раз он одной улыбкой может сказать так много, и переплел с ним пальцы, с нажимом проведя большим по тыльной стороне ладони. Такого простого жеста оказалось для Хёнджина достаточно - он с шумом втянул воздух носом и опустил их руки к себе на грудь, поближе к сердцу. Краем ладони Чанбин уловил чужой пульс сквозь частокол ребер и крепкие грудные мышцы, отметив про себя его удивительно спокойный ритм. И если принять за веру такую реакцию, то Хёнджину сейчас было так же спокойно, как и ему самому.       - Почему ты спокойно подошел ко мне с предложением встречаться? - помолчав еще немного, Чанбин все же рискнул задать последний мучивший его вопрос, - Вдруг я бы оказался гомофобом?       - Но не оказался же, - немного невнятно ответил Хёнджин и пожал плечами, - Мой гей-радар никогда не ошибается.       - А вдруг в тот раз ошибся, и я съездил бы тебе по лицу?       - Ну в таком случае я бы переломал тебе руки. А потом еще бы и стребовал с тебя компенсацию за порчу моего прекрасного личика, - коротко фыркнув, Хёнджин разомкнул их руки и потянулся к выпивке, от души хлебнув прямо из бутылки. Прищурив глаза, он утер губы и неожиданно подорвался с дивана, требовательно протянув к Чанбину руку, - Я хочу танцевать.       В этот раз Чанбин даже не удивился очередной внезапной смене темы разговора. Многозначительно хмыкнув, он стал с дивана вслед за Хёнджином, снова забирая его руку в свою, и потянул его за собой к выходу из комнаты, затылком ощущая на себе чужой нетерпеливый взгляд.       - Ты ведь помнишь, что я танцевать не умею? - музыка делалась все громче по мере их приближения к основному залу, и Чанбину пришлось заметно повысить голос, чтобы Хёнджин его точно услышал.       Ответом ему послужили чужие ладони, крепко сжавшие его талию, и теплые губы, прижавшиеся к его уху и обманчиво мягким тоном выдохнувшие:       - Мне плевать. Главное, не отводи от меня глаз.       Его ноги чуть не подкосились, когда Хёнджин невесомо поцеловал выступавшую за ухом косточку. Посмеявшись, он по кругу обошел замершего на месте Чанбина и ловко ввинтился в беснующуюся на танцполе толпу, уверенно продвигаясь к центру зала. Переведя дыхание, Чанбин тяжелым взглядом отследил возвышавшуюся над остальными макушку и с силой растер шею, все еще хранящую на коже призрак чужого поцелуя, и рассеянно отметил то, насколько раскалилось его лицо. Проклятый Хван Хёнджин просто сводил его с ума.       У Чанбина не получилось настолько удачно обойти беспорядочно дрыгающихся людей - со всех сторон на него напирали, толкали, а чей-то особо острый каблук впился ему в ногу. На короткое мгновение он обозлился. Какого черта он идет на поводу у Хёнджина, охота ему собирать чужие тычки и пинки, да пожалуйста, пусть дергается себе на здоровье. Лучше бы развернуться и добраться до барной стойки, чтобы заказать себе что-нибудь покрепче и сделать наплывающий в голове туман еще тяжелее. Может быть, ему даже удастся согнать то призрачное наваждение, которым Хёнджин его опутал за такое короткое время. Но вдруг его кто-то особо сильно толкнул в спину, и Чанбин пролетел пару метров вперед, и в следующую секунду на его плечи горячие ладони, а перед глазами расплылась уже хорошо знакомая чеширская улыбка.       - Я тебя поймал, - Чанбин больше прочитал это по губам, чем услышал, и цепко схватил ладонями чужую талию, дернув Хёнджина на себя. Тот лишь запрокинул голову и легко рассмеялся, а затем послушно прильнул ближе, обнимая Чанбина за плечи, - А ты меня нашел.       - Боже, когда ты только успел надраться, - хрипло бормотнул Чанбин и отвел взгляд, с нажимом проводя ладонями вверх-вниз по чужим бокам.       - Я быстро пьянею, - Хёнджин снова рассмеялся, ткнувшись носом в чужой висок, и ненавязчиво развернул Чанбина обратно к себе, - Смотри на меня.       А затем Хёнджин начал двигаться.       В клубах частенько играет не очень качественная музыка. Популярные диджеи предпочитают места куда более дорогие, а здешние ребята явно предпочитали не заморачиваться, ставя простенькие ремиксы на известные песни. Толпа ловит нужный вайб, и этого явно было достаточно. Но Хёнджин не был бы Хёнджином, если бы не подчинил себе одним только первым движением незамысловатый ритм, завладев, как Чанбину показалось, всем окружающим его вниманием.       И он не останавливался ни на секунду, вскидывая руки, плавно покачивая бедрами и делая уже совсем невообразимые волны всем телом. По идее, столбом стоящий Чанбин, все еще нервно сжимавший тонкую талию, должен был мешать ему, но Хёнджину это было словно на руку. Невозможно вот так вот развернуться в кольце чужих рук - но Хёнджин изящно раскрутился на месте и нечеловечески далеко прогнулся в спине, проведя ладонями по своей шее и в каком-то полунаркотическом экстазе закатывая глаза.       Это было все равно что пытаться удержать в своих руках змею - сильную, гибкую и определенно опасную. Хёнджин опасен, думал Чанбин, когда тянулся рукой вверх по соблазнительному телу, чтобы сжать в пальцах ворот его рубашки. Он меня сломает, превратит в такого же одержимого настроением циклотимика, продолжал соглашаться с самим собой Чанбин, пока требовательно подтягивал к своему лицу уже нетерпеливо приоткрывшего рот Хёнджина. "Я ведь не предлагаю тебе ничего плохого", - отголоском мелькнуло в его памяти, но Чанбин отмел эту мысль в сторону, с ухмылкой потянувшись наверх.       То, что предлагал ему Хёнджин, определенно было плохим. И Чанбин отныне с радостью готов был на все это подписаться.       Он едва успел уловить шальной блеск чужих глаз, когда прижался своим ртом к влажно блестящим губам напротив. Хёнджин на вкус как алкоголь, химическая помадная отдушка и едва заметный флёр слабого табака, и Чанбин готов был поклясться, что еще не пробовал ничего вкуснее. Он уловил своим языком вибрацию чужого стона, толкнувшись глубже в жадный рот, и Хёнджин застонал снова, до боли впиваясь пальцами в чанбинову шею. Не поцелуй даже, а какая-то бешеная схватка - Чанбин исступленно кусал чужие губы, и Хёнджин так же кусался в ответ; когда же Хёнджин сильно царапнул ногтями по его шее, намереваясь ухватить коротко стриженые на затылке волосы, Чанбин только усмехнулся, напоследок влажно проведя языком по его нижней губе, и сгреб в пригоршню длинные волосы Хёнджина, со вкусом сжав их между пальцами, а затем резко отдернул его от себя, все еще сжимая в ладони остатки чужой прически.       Проклятье, и где же Чанбин так отличился, раз теперь лицезреет перед собой такую картину? Неоновые огни клуба не скрывали расцветшего на прекрасном лице румянца, а хёнджиновы глаза, обычно сверкавшие нахальным огнем, теперь подернулись незнакомой Чанбину поволокой, делая чужой взгляд таким непривычно покорным и легким. Он покрепче сжал чуть жестковатые от лака волосы и еще раз дернул - и тогда Хёнджин закатил глаза, крепко сжав губы и задушив в горле низкий грудной стон.       То, что музыка стала заметно тише, Чанбин заметил только тогда, когда Хёнджин на удивление слабыми пальцами сжал его предплечье, и томно выдохнул, все еще держа глаза полуприкрытыми:       - Ах, Бинни, прошу, отпусти, отпусти меня, - и потерся щекой об его запястье, коротким движением слизнув остатки чужой слюны со своих губ.       По его руке тут же ошеломительным импульсом пробежало тепло и узлом свернулось где-то внизу живота, вынуждая Чанбина коротко вздрогнуть. Он даже не представлял, что может настолько быстро возбудиться от простого прикосновения. Прикусив щеку изнутри, Чанбин еще раз дернул Хёнджина за волосы, вынуждая его всем телом вытянуться в напряженную струну, и отпустил его, проведя кончиками пальцев по линии острой челюсти. Черт возьми, да он сейчас просто взорвется.       - Только не говори, что тебя заводят все эти штуки с доминированием и прочей лабудой, - браво, Чанбин. Умнее ты просто не мог придумать.       Но Хёнджину будто не было дело до его оплошности. Диджей, судя по всему, решил дать посетителям короткую передышку, поставив ненавязчивый сет, и толпа вокруг них постепенно редела - кто-то отходил к бару или к диванчикам передохнуть, а кто-то продолжал пританцовывать. Хёнджин рассеянно огляделся по сторонам, а затем откинул назад упавшие на лицо волосы, улыбаясь уже хорошо знакомой Чанбину нагловатой улыбочкой:       - Кто знает. Я сам себе порой удивляюсь, - причмокнув губами, он наклонился ниже и провел носом по чужой щеке, содрогнувшись, когда Чанбин снова сильно сжал на его спине ладони, - Я хочу домой. Вызови мне такси.       - Какого... - Чанбин чуть не задохнулся от подобной наглости и гневно уставился на Хёнджина, но тот лишь весело расхохотался, пощекотав его под подбородком.       - Даже не рассчитывай на сегодня, Со Чанбин. Я еще не закончил тебя дразнить.

***

      Неизвестно, что конкретно подразумевал Хёнджин под своим "дразнить", но вот взбаламутить Чанбина своим исчезновением у него получилось на ура. Ему все это казалось каким-то фантасмагоричным сном - вот только что они с Хёнджином прощались у клуба, возле которого он, совершенно не стесняясь, прижимал Чанбина к стене, водя губами по его шее и мурлыкая на ухо слащавые фразочки, а затем упорхнул в сторону подъехавшего такси, не сказав ни слова и оставив Чанбина наедине со своими тяжелыми мыслями, опьянением и стояком в штанах. Жестокое сочетание, особенно для того, кто потом вынужден возвращаться в ставшей неуютной квартиру (несмотря на Криса, который храпел на диване в его гостиной в обнимку со своим ноутбуком) и долго-долго стоять под обжигающе ледяным душем, напряженным взглядом пересчитывая стыки между кафелем, потому что дрочить, пусть даже в собственном доме, когда у тебя через пару стенок дрыхнет твой лучший друг, представлялось Чанбину просто верхом неуважения.       А сам Хёнджин просто исчез, по крайней мере, с чанбиновых глаз. Нет, он по-прежнему посещал университет, и иногда Чанбину даже удавалось засечь в отдалении приметную прическу или услышать краем уха знакомый смех. Но стоило только рвануться навстречу, как Хёнджин словно растворялся на месте, испаряясь в неизвестном направлении. Пару раз, наступив на горло собственной гордости, Чанбин поджидал его у дверей танцевальных залов, но Хёнджин и тут умудрялся не попадаться ему на глаза. Зато Минхо не скупился на полные презрения взгляды, которыми щедро одаривал смурного Чанбина, мрачной тучей сидевшего напротив дверей очередного танцевального класса.       На четвертый день своеобразного бана у Чанбина лопнуло терпение. Плюнув на все, он пропустил пару по композиции, сославшись на несвежую рыбу в столовой, и направился к выходу из университета, не сводя глаз с экрана смартфона с открытым контактом. В блок-лист проклятого Хван Хёнджина, и в черный список все то, чем он успел растревожить его неприхотливую во всех отношениях душонку. Никаких больше срывов в непотребные места, в игнор все возможные "встряски", или про что там ему заливал Хёнджин. Отныне только здоровые, и даже немного скучные отношения, а еще лучше тотальное воздержание - творческий человек должен себя ограничивать в плотских радостях. Взять того же самого Криса. Сублимация как она есть.       "Иди в третий зал. Мне нужна помощь".       Чанбин резко остановился, словно налетел на стену, и круглыми глазами уставился на прилетевшее уведомление. Ни приветствия, ни даже ласкового слова - Хёнджин в своем репертуаре. Пожевав губу, Чанбин еще раз коротко глянул на сообщение и заблокировал экран, опустив телефон в карман. В блок-лист, однозначно.       А затем, поправив на спине рюкзак, развернулся и быстрым шагом направился к лифтам, кляня себя почем зря и улыбаясь под нос, как распоследний дурак. Гордость внутри него заходилась в истерике, требуя вспомнить, что он, вообще-то, мужик и не должен бежать как собачка по первому зову к какому-то там танцоришке. Но руки словно сами по себе сжались, телесной памятью напоминая о скользящих мимо пальцев волосах, а в голове снова зазвучал мягкий голос, манящий к себе словно дудочка крысолова.       С ним же не надо стесняться, Чанбин.       Путь по этажу до танцевального зала Чанбин проделал почти бегом, без стука распахивая тяжелую дверь и замирая на пороге. Он, конечно же, ожидал чего угодно - возможно даже какой-то подлянки, но к чему Чанбин точно не был готов, так это к распластанному на полу зала Хёнджину, который неотрывно смотрел на свое отражение в зеркалах напротив, поджав губы и тяжело дыша.       Первое, что бросилось Чанбину в глаза, это рассыпанные по покрытию волосы, сменившие розоватый блонд на угольно-черный оттенок. Странным образом такой грубый цвет шел Хёнджину еще больше, оттеняя его и без того бледную кожу и добавляя к его внешности некую драматичность. Второе - всегда разодетый самым изощренным образом Хёнджин сейчас был облачен в самые обычные спортивки и белую майку, бесцеремонно открывающую вид на подтянутые плечи. Проследив взглядом за сбежавшей по коже капелькой пота, Чанбин с трудом сглотнул и прочистил горло, привлекая к себе внимание:       - Эм... Привет, типа?       Но Хёнджин и тогда не обратил на него внимания, продолжая таращиться на себя так, словно всерьез подумывал наброситься на собственное отражение. Закрыв дверь, Чанбин осторожным шагом подошел к неподвижному телу, все еще непонимающе оглянув помещение, и остановился рядом, подавляя желание тоже опуститься на пол и прикоснуться к напряженно молчащему парню.       Тяжело выдохнув, он открыл рот, собираясь еще раз Хёнджина окликнуть, но тот опередил его. С трудом отвернувшись от зеркал, он повернул голову и уставился на Чанбина, разомкнув губы и выдохнув шелестящим шепотом:       - Нихрена не получается.       - Не получается что? - Чанбин хмуро свел брови к переносице и сложил руки на груди, - Объясниться не хочешь за свой игнор?       - Хореография, - продолжил шептать Хёнджин, проигнорировав последний вопрос, и, сжав руки в кулаки, с неожиданной злобой пристукнул ими по полу, - Она не складывается. Я его сейчас убью.       - Кого, блин? Прекрати строить из себя придурка и разговаривай нормально.       - Его.       Оторвав руку от пола, Хёнджин дрожащей рукой указал на собственное отражение и криво усмехнулся, на что Чанбин только сильнее нахмурился. Такого разговора он точно не ожидал, и он ему определенно не нравился. Хёнджин говорил нехорошие вещи, и Чанбину больших трудов стоило отогнать от себя тревожные мысли. Об этом им определенно следует поговорить, но позже. Только не сейчас, когда Чанбину наконец-таки удалось расшифровать в нечитаемом хёнджиновом взгляде пожирающую ненависть и агрессию к самому себе.       - Джинни, послушай... - Чанбин все присел рядом и осторожно опустил руку Хёнджина на пол, накрыв его ладонь своей.       - Включи мне одну из своих песен. Самую любимую и лучшую, ту, которой ты дорожишь больше всего, - коротко вдохнув, Хёнджин ухватил Чанбина за локоть и резко сел на полу, чуть не столкнувшись с ним лбами, - Пожалуйста, включи её.       На тот момент Чанбину казалось, что это была худшая из всех возможных идей, которую только мог озвучить Хёнджин. Его песни, его самое сокровенное, тот самый маленький кусочек души, которым он мог поделиться исключительно с самым близким другом - и вот сейчас парень, которого он знает близко едва ли пару недель, просит словно вывернуть все это перед ним наизнанку, обнажиться до самых нервов. Но это все тот же парень, которого Чанбин так жадно целовал жалкие четыре дня назад посреди клуба. Все тот же проклятый Хван Хёнджин, который сейчас смотрит на него с раболепной мольбой в глазах, как тяжело больной человек глядит на доктора, наконец-таки обещающего путь к излечению.       И Чанбин не смог найти в себе сил отказать. Поцеловав облегченно выдохнувшего Хёнджина в лоб, он поднялся на ноги и нетвердым шагом направился к внушительным колонкам в углу зала, на ходу доставая из рюкзака ноутбук. Подключая его к колонкам, Чанбин краем глаза уловил движение в зеркале и обернулся достаточно вовремя, чтобы увидеть, как вставший на ноги Хёнджин с оттяжкой отвесил себе тяжелую пощечину. Хлесткий звук удара эхом прокатился по всем уголкам зала, и Чанбин слишком резко дернул один из проводов, чуть не оборвав его.       - Ты рехнулся? - почти прорычал Чанбин, с трудом подавляя в себе желание сгрести вконец разошедшегося Хёнджина в охапку и уволочь его как можно дальше от этого проклятого зала.       - Просто чтобы прийти в чувство, - Хёнджин невозмутимо пожал плечами и криво улыбнулся Чанбину, что было бледной тенью такой знакомой уже нахальной улыбочки, - Прости, что увидел это.       - Прекращай это дерьмо.       - Ничего не могу обещать.       - Я сейчас просто развернусь и уйду.       - Захотел бы - вообще не пришел. Но ты здесь, Бинни. Поэтому включи уже чертову песню и помоги мне.       А Минхо, кажется, не настолько уж и ошибался насчет демонической природы Хёнджина. Иначе как объяснить то, что тот буквально видел Чанбина насквозь, читая его как по нотам? Наверно, это один из тех вопросов, на которые лучше не знать ответа. Скрипнув зубами, Чанбин снова отвернулся к ноутбуку и полистал библиотеку. За время обучения они с Чаном сочинили достаточно, хватило бы на полноценный альбом какой-нибудь группы, и в любой другой бы момент Чанбин растерялся, пытаясь подобрать что-то подходящее Хёнджину. Но сейчас он не сомневался, запуская последнюю в списке композицию.       Хёнджин взял с места легко, с первых нот - Чанбин даже не успел заметить то, когда он начал. И вовсе не был к тому, что увидел. Одно дело, наблюдать откровенный и в какой-то степени бесстыдный танец в разреженной темноте ночного клуба, и совсем другое смотреть на то, как Хёнджин словно из воздуха сплетает движения, ни разу не ошибившись в шагах. Лишь раз он замер на секунду, пылающим взглядом окатив Чанбина с ног до головы, и нетерпеливо крикнул, перекрывая своим голосом звучавшую из колонок музыку:       - Я не знаю песни! Помоги мне, подсказывай, ну же!       - Экспозиция, - тут же отозвался Чанбин, словно в глубине души ждал этого вопроса, - Сейчас ускорься.       И Хёнджин ускорялся, замедлялся, словно парил над полом, иногда опускаясь лишь для того, чтобы вновь вытолкнуть себя в воздух, послушный каждому чанбиновому слову и его песне. Композиция отражалась от стен зала, а Хёнджин словно заставлял ноты оживать, вырисовывая их своим телом. Тогда в клубе он напоминал змею, зачаровывающую своим танцем, но сейчас, разрезая пространство резкими и острыми взмахами своих рук, Чанбин сравнивал Хёнджина с ножом, летящим прямо в его сердце. И, надо сказать, бил этот нож без промаха.       Ему больших трудов стоило оставаться спокойным, и жесты выдавали его - то Чанбин слишком сильно прикусывал губу, чувствуя на языке металлический кровяной привкус, то до боли сжимал кулаки, впиваясь ногтями в свои ладони. Чанбину хотелось встряхнуть головой, скинуть с себя это дурманящее наваждение, но он лишь продолжал неотрывно следить за танцующим Хёнджином, сухим от напряжения голосом отдавая короткие команды:       - Связка-переход кончается, реприза, - и когда Хёнджин с коротким полустоном на выдохе сложил руки над головой, легко сделав оборот на одной ноге, не сдержался и рыкнул, ударив кулаком по жалобно скрипнувшему корпусу колонки, - Давай, покажи мне!       Мелькнувшую на хёнджиновых губах шальную улыбку Чанбин встретил почти эйфорическим восторгом, и когда он тяжело откинулся на стену позади себя, Хёнджин распахнул руки, словно взмахивая невидимыми крыльями, и изящно осел на пол, замирая напротив Чанбина вместе с последней отзвучавшей из колонок нотой.       Они оба тяжело дышали, как после затяжного марафона. Хёнджин уже завалился боком на пол, прикрыв лицо ладонями и жадно хватая ртом воздух. Чанбин же запрокинул голову, звучно приложившись затылком об стену, и до белых пятен зажмурился, вспышками ловя в мыслях то, что только что увидел, просто не веря тому, что его любимица "Фобия" наконец-то только что была полностью закончена.       Сквозь гул в ушах Чанбин едва услышал какой-то шорох напротив себя, и в следующую секунду его словно накрыло разгоряченным, влажным от пота телом. Он даже не успел удивиться, когда его руки прижали к стене, а затем Хёнджин набросился на него, словно голодный хищник. В этом поцелуе было куда больше грубости, чем в том, что они дарили друг другу в клубе - никаких мягких прикосновений, одни только зубы, с лязганьем сталкивающиеся друг с другом. Ощутив на языке непонятно чью кровь, Чанбин выдернул свои руки из крепкой хватки, коротко рыкнув, и до боли сжал Хёнджина за волосы, уже знакомым жестом безжалостно потянув их вниз.       Как и в прошлый раз Хёнджин отступил, разом обмякнув в его руках. Чанбин с трудом сфокусировал на нем взгляд, отмечая небольшую ранку на растерзанных в поцелуе губах и надломленные брови, и когда Хёнджин открыл глаза, мутно поглядывая на него сквозь скопившиеся под веками слезами, хриплым шепотом бросил короткое:       - Собирайся, - и широким шагом направился к выходу из зала, трясущимися руками убирая прихваченный ноутбук обратно в рюкзак.       Никто из них не проронил ни слова, пока они чуть ли не бегом добирались до университетской парковки. Чанбин только возносил всем известным богам благодарности за то, что занятия еще не кончились, и коридоры были пусты. Только охранник при входе на парковку одарил их недоуменным взглядом, а затем вернулся к своим кроссвордам - он уже привык к чудачествам местных излишне творческих студентов.       Похвалив себя самого за то, что в этот день он черт знает почему прикатил в университет на машине, Чанбин сразу поддал газу, толком не дождавшись, когда Хёнджин захлопнет за собой пассажирскую дверь. Он ждал очередного капризного возмущения, но вместо этого услышал нервное чирканье зажигалки, а после чуть не раскашлялся от ударившего в нос дыма с ментоловым ароматом.       - Выбрось эту дрянь, - прошипел Чанбин сквозь зубы и приоткрыл окно на пассажирской двери, не отрывая глаз от дороги. Боги, если он отвлечется хоть на секунду, то точно врежется во что-нибудь.       - Да пошел ты, - сиплым шепотом ответил ему Хёнджин и только глубже затянулся, выпуская дым в открытое окно. Скосив глаза на Чанбина, стиснувшего руль до побелевших пальцев, он расплылся в улыбке, той самой, которая бередила нервы сидевшего рядом человека, и прикрыл глаза, зажимая сигарету зубами и позволяя пеплу осыпаться на свои тренировочные штаны, - Пошел ты, понял? Еще одно слово насчет моего курения, и я выдохну все это тебе в рот.       - Заткнись, боже, просто заткнись.       - Встряска, Бинни. Как я и говорил, со мной можно вообще не стесняться.       Вместо ответа Чанбин только вдавил педаль газа в пол под довольный рев надежного мотора, и помчался в сторону своего дома, через силу заставляя себя останавливаться на светофорах. Видит бог, когда ему придут километровые штрафы за превышение скорости, он вставит их в рамочку и повесит на самое видное место в своей комнате, как напоминание о самом сумасшедшем и, безусловно, самым лучшем дне в своей жизни.       Наспех запарковавшись возле своего дома, Чанбин почти силой выволок Хёнджина из машины и потащил за собой под понимающее гаденькое хихиканье. Уже в лифте Хёнджин навалился на него всем телом, зарывшись носом в его шею, и самым безобразным образом вгрызся в него зубами, на что Чанбин коротко вскрикнул и, не сдержавшись, ощутимо ударил Хёнджина в плечо.       - Тут камеры, вообще-то.       - А мне что, не наплевать?       Даже под воздействием алкоголя Хёнджин не выглядит таким опьяненным, как сейчас. Он то и дело посмеивался, пока кабина лифта быстро мчалась вверх, и бесстыдно лапал Чанбина своими горяченными руками, нашептывая ему на ухо о том, что двери вот-вот откроются на случайном этаже, и ничего не подозревающие пассажиры застанут их в крайне интересном положении. "Невозможный", - пронеслось у него в голове, когда совсем уже разошедшийся Хёнджин напрыгнул ему на спину, из-за своего роста чиркая носками кроссовок по полу.       На пороге своей квартиры Чанбин чуть не упал, стряхнув в коридор болтающегося на его спине Хёнджина, и трясущимися руками захлопнул дверь, уперевшись в холодную поверхность лбом в попытках хотя бы перевести дыхание. Полыхавшие напряжением нервы словно успокоились в родных стенах, уступив законное место холодному расчету, и он задался вопросом, а какого, собственно, черта только что произошло? Он что, действительно притащил домой своего без пяти минут парня, с которым даже не выполнил обязательный минимум по свиданиям, просто чтобы вульгарно трахнуть его на первой попавшейся горизонтальной поверхности? С ума сойти, Со Чанбин, в кого же ты превратился.       - Нифига себе хоромы, - раздалось из гостиной удивленное присвистывание, а затем появившийся в дверном проеме Хёнджин уперся в оба косяка ладонями и склонил голову к плечу, с интересом разглядывая Чанбина, - Что, задаешься вопросом о том, что мы тут собрались делать?       - Какой ты догадливый, - огрызнулся Чанбин, нервно выдохнув, и подошел ближе к осклабившемуся Хёнджину, - А я начинаю думать, что ты все это заранее спланировал.       К чести Хёнджина, тот не стал увиливать и предельно честно ответил:       - В какой-то степени. Вообще, я собирался помариновать тебя еще один-два дня, а потом брать уже готовенького. Но то, что произошло в зале... - на мгновение на его лице распустилась совсем уж незнакомая Чанбину нежная улыбка, - Я могу притворяться кем угодно где угодно, но только не там. Не перед человеком в зеркале - я и так разочаровываю его слишком часто.       Подумав немного - Чанбин был готов поклясться, что для виду - Хёнджин кивнул самому себе и подошел к Чанбину вплотную, укладывая ладони на его плечи и несильно царапнув по шее.       - А если быть уж совсем честным - то тебя разочаровывать хочется еще меньше.       - Не волнуйся, - Чанбин коротко усмехнулся и протянул руку, чтобы дернуть чужую майку вниз и обещающе шепнуть в чужие губы, - Не разочаруешь.       За язык его никто не тянул, и в сложившихся обстоятельствах обвинять можно было исключительно самого Чанбина. Нет, он не был настолько наивен, чтобы думать, что вот сейчас они немного позажимаются, а потом отправятся пить чай с печеньками. Но Чанбин вовсе не ожидал обнаружить себя сидящим на собственной кровати с широко расставленными ногами, цепляясь рукой за чужие волосы, пока Хёнджин вытворял с его членом что-то совсем невероятное своим языком.       Коротко застонав сквозь сжатые зубы, он сильнее сжал в пальцах уже основательно спутанные пряди и толкнулся бедрами в мокрый горячий рот, выбивая из груди Хёнджина нервный выдох. В ответ на это он лишь шлепнул Чанбина по голому бедру и с бесстыдным причмокиванием выпустил изо рта его член, не забыв из вредности легонько провести зубами по головке.       - Ты рехнулся? - сипло выдохнул Хёнджин и облизал ставшие ярко-красными растертые губы, исподлобья глянув вверх.       - Мои слова, - грудь у Чанбина тяжело вздымалась, как в лихорадке, но он все же нашел в себе силы улыбнуться, когда провел большим пальцем по покорно распахнутым губами и двинул им дальше, надавливая на вертлявый язык, - Красивый.       - Правда?       Зардевшись от похвалы, Хёнджин зажмурился и снова опустил голову, проводя губами вверх-вниз по его члену. Картина перед Чанбином вырисовывалась слишком уж грешная, и он вынужденно зажмурился, будучи не до конца уверенным, заслуживает ли он лицезреть подобное. Но ощущения никуда не делись, более того, их словно стало вдвое больше. То, как Хёнджин щекотал кончиком языка выступавшие вены, как его горячее дыхание остывало на скользкой от пота коже, заставляя её покрываться с мурашками - все это захлестывало Чанбина с головой, заставляя только сильнее расслабиться под такими умелыми ласками. Каждый раз, когда Чанбин сдерживался и давил себе стоны, Хёнджин останавливался и поднимал на него внимательный взгляд, безмолвно напоминая о той честности, которую ранее показал в стенах зала, и об обязательствах перед подобной откровенностью.       И Чанбин не сдерживался, то полустоном произнося чужое имя, то до треска натягивая ткань покрывала в руке. Он бы и вечность так провел, с покалывающими от напряжения ногами и своим членом между мягких губ, но искренне считал подобный эгоизм в высшей степени нечестным. Ведь таким человеком, как Хёнджин, вовсе не хотелось просто пользоваться.       Поэтому, пересилив себя, Чанбин мягко отстранил от себя Хёнджина, сжав его плечо. Тот вполне ожидаемо надулся и обиженно протянул, сложив руки на груди:       - Но ты ведь не кончил. А я не показал все, что умею.       - В следующий раз покажешь, - Чанбин не мог не улыбнуться, когда заметил хитрым огоньком блеснувшие глаза, - Теперь раздевайся.

***

      Тяжело выдохнув, Чанбин поцеловал сведенные у переносицы брови и осторожно скатился набок, рассеянно отмечая то, как неохотно тело Хёнджина отпускало его. Он перевернулся на спину, с трудом шевеля разомлевшими после оргазма мышцами, и стянул презерватив, завязывая его и отбрасывая на пол. В любой другой ситуации его бы передернуло от отвращения, но только не сейчас. О чем вообще можно было думать, когда рядом с ним лежал разморенный и такой бесконечно красивый Хёнджин, все еще сладко жмурящийся от удовольствия?       В отличие от того же Минхо, Чанбин вовсе не считал себя какой-то неутомимой секс-машиной. Нет, его предыдущим партнерам не приходилось жаловаться, и Чанбин вполне справедливо хвалил себя. Но сейчас, глядя на мелко дышащего ртом Хёнджина, робко потягивающегося на вконец измятом и грязном покрывале, он испытывал чуть ли не гордость за самого себя.       Когда Хёнджин наконец-то приоткрыл глаза, Чанбин протянул к нему руку, чтобы осторожно коснуться отпечатка собственных зубов над левым соском. Такой отзывчивый и чувствительный, Хёнджин распалил его донельзя, и Чанбин, как и обещал, не сдерживался - кусал, царапал и сжимал мягкую кожу, безжалостно её клеймя. И целовал, бесчетное количество раз целовал вконец распухшие губы, не оставив на них живого места.       Ленивым движением Хёнджин отвел от себя его руку и лег на живот, не обращая внимания на запачкавшую его кожу сперму. Он еще раз потянулся, довольно промычав что-то неразборчивое, и уложил голову на скрещенные перед собой руки, кося разморенным взглядом на Чанбина.       - Поверить не могу, что ты трахался в носках, - промурлыкал Хёнджин и согнул ноги в коленях, принимаясь беспечно болтать ими в воздухе.       В ответ на это Чанбин только обреченно застонал, с трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться.       - Серьезно, блин? А как же поговорить об отношениях и о том, кто мы теперь друг другу?       - А разве не очевидно?       Недоуменно вскинув брови, Чанбин обернулся к Хёнджину, все еще игриво поглядывающему на него поверх своего локтя. Он было уже собирался спросить, что же такого очевидного Хёнджин углядел, но запнулся, призадумавшись. На мгновение он представил, что все это видит и ощущает в первый и последний раз - и порозовевшие плечи, и едва уловимый запах сигарет. Не будет больше ощущения крепких мышц и гладкой кожи под ладонями, как и не будет звучать в ушах нахальный голосок, в момент удовольствия становящийся таким хриплым и манящим. И это будет расплатой за ту спокойную и скучную жизнь, к которой Чанбин так привык и так дорожил долгое время? Слишком большая цена за крайне сомнительное предложение.       - Понял наконец-то. Умничка, Бинни, ты сделал правильный выбор, - с долей облегчения выдохнул Хёнджин и вдруг поднял голову, приветливо улыбнувшись, - Привет, хён. Давно ты здесь?       Чанбин быстро повернул голову в сторону двери, звонко хрустнув шеей, с ужасом в глазах уставился на скривившуюся морду застывшего в проеме Чана, который смотрел на них с ядреной смесью отвращения и жалости. Поставив на пол пакет из аптеки, Крис странно высоким голосом пискнул что-то отдаленно похожее на "развлекайтесь" и с шумом ломанулся в сторону выхода, слишком отчетливо захлопнув за собой входную дверь.       - Пока, хён! - все так же дружелюбно крикнул ему вслед Хёнджин, помахав ручкой, и с легким удивлением глянул на хлопнувшего себя по лбу Чанбина, - Ты чего?       - Он видел мой член, - почти провыл Чанбин, искренне желая сейчас провалиться под землю.       - И что? Задницу мою он тоже видел, но я же не драматизирую по этому поводу. Хотя меня бы больше возмутили носки. Может, в следующий раз в пуховике на меня полезешь? Пар костей не ломит, так моя мама говорит. Или, не знаю, в шапке, например...       - Да ты заткнешься когда-нибудь или нет?       - Закажи пожрать, тогда заткнусь. Я капец какой голодный.       Отняв руку от лица, Чанбин гневно уставился на невозмутимого Хёнджина, поджав губы. Справедливое возмущение уже скопилось на языке, и он уже набрал в грудь воздуха, намереваясь высказать все на духу - но вместо этого потянулся к брошенному на тумбочку телефону, открывая меню любимой доставки.