Воспоминания о прошлой весне

Дача у Женьки большая, в целых два этажа, а ещё куры, гуси, игривый пёсель Пират и сильный и независимый, но тающий от прикосновений к окорочкам кот Василий (попрошу без фамильярностей и этого вашего «Васька» или «Вася»). Вопрос: кто за ними следит? Женина бабушка по маминой линии и её подружки. Парни вышли из машины и, забрав чемоданы и сумки, вошли через зелёную калитку в просторный двор. Справа стоял симпатичный жёлто-малиновый домик с резными ставнями и нежными занавесками, слева – баня с верандой. Пройди вперёд – тебя встретит ограждённый курятник, а совсем рядом будет ждать красивый и пышный сад, в который Онегин обещал сводить Вову на закате. – Женечка мой приехал! – послышался приятный женский голос где-то совсем рядом. На пороге стояла невысокая пожилая женщина с мягкими морщинами на лице, косынкой на голове и полотенцем через плечо. Женя подбежал к бабушке, крепко обнимая её. – Бабуль, я так скучал! Прости, учёба эта… Я бы приехал правда! – Полно те, Женечка, – улыбаясь, говорила бабушка. – Расскажи лучше, кого с собой привёз. Женя повернулся к неловко переминавшему с ноги на ногу Ленского. – Это Володя, мой… – парень задумался. Он не был уверен, стоит ли знать бабушке подробности, однако голос бабушки одновременно обрадовал и удивил юношу: – Ну говори уже, как есть, – женщина подошла к Вове, рассматривая того. – Какой опрятный и красивый мальчик. Тут вовсе и не грех зайти дальше дружбы, – она подмигнула Онегину, который вмиг вспыхнул. – Блин, бабушка! Женщина рассмеялась и расставила руки в стороны. – Ну, иди и тебя обниму, женишок! – и вовлекла Ленского в нежные объятия, поглаживая его мягкие кудри. – Меня Василисой Васильевной звать. – Вова Ленский, – всё ещё смущаясь, представился парень. Наконец к ним подошла и сама Анна Онегина. – Ма-ам, ну пускай их, замучаешь. – Всё, всё, – бабушка распустила крепкий узел объятий, вручив Володю Жене. – Проходите в дом. В домике всё было ну очень уютно: маленькая кухонька с печкой, небольшая столовая, особую миловидность которой придавал пузатый буфет, цветочная скатерть на круглом столике и старый календарь (1989 года) на холодильнике; гостевая с широким диваном и телевизором на тумбе с острыми ручками, а ещё, что больше всего порадовало Ленского, довольно хорошо оборудованная ванная комната в розовых тонах. Дверь в бабушкину спальню была закрыта, и парни решили туда не соваться. – Тут так лампово, – почти шёпотом проговорил Володя, усаживаясь на край диванчика и рассматривая комнату. – А что на втором этаже? Онегин поставил чемоданы в угол и тоже сел возле Ленского. – Чердак и бабушкина мастерская. Она швея, представляешь? – Да? – глазки Ленского заблестели. – Блин, так здорово! Женя рассмеялся с такого милого Вовы, чем вызвал эмоцию недоумения на чужом личике. – Что такое? – забеспокоился кудряшка. – Всё чудесно, ха-ха-ха! – Женька подполз к Ленскому, целуя его в щёчку и потираясь носом о его шею. – Ты такой хорошенький. И вот опять Володя залился румянцем от смущения. – Ну ты… чертила! – он закрыл ручками лицо, прячась от Жени, а тому руки не преграда: он нежно убрал их с чужого лица, припав губами к губам кудряшки, сливаясь с ним в нежном поцелуе. – Глупышка. После обеда Онегин утащил Вову на луг. Они взяли с собой плед, а Онегин взял рюкзак, а на Володин вопрос: «Для чего?» ответил: «Надо». Пока что ни Вы, ни Ленский не догадываетесь, что там. Позже, буквально чуточку позже. Возлюбленные вышли на красивую лужайку, усыпанную цветами. Там, казалось, были все, что существуют на планете: васильки, клевер, ромашки, одуванчики… Вова расстелил плед, однако сам на него не сел: он убежал исследовать луг, кружась с ветром и цветами в неизвестном танце. Женька зачарованно смотрел на это прекрасное существо, пытаясь понять, почему оно так пылко любит Онегина. Неужели он заслуживает?.. Из размышлений его вырвал сам Вова. Насобирав цветов, он вернулся к своему парню. – Жень, тут так красиво! Это просто чудо какое-то! – он мягко опустился на плед и похлопал рядом с собой, мол, садись. И Онегин послушно сел, слушая трель Ленского. Они целовались. Очень долго, растягивая каждую секунду этого невероятного события, которое заставляло их сердца биться всё быстрее. Нежным движением Женя уложил парня на спину на плед, нависая сверху и продолжая это сладостное действо, а затем припал к чужой шее, покрывая её горячими поцелуями. Он расстегнул несколько пуговиц рубашки на тяжело вздымавшейся груди поэта, целуя его ключицы и плечи. С губ кудряшки сорвался тихий, сладостный стон, который заставил сердце Онегина перевернуться. – Ах, Женечка… – прошептал Володя в чужие губы. – Не останавливайся, прошу. Как бы далеко это ни зашло. И Женя, довольно ухмыльнувшись, продолжил своё дело…