Так ты ревнуешь?

Они сидели в комнате. Лайт готовился к будущему зачёту по высшей математике, а Рюдзаки неожиданно успешно ему мешал, и это было немного странно. В обычный день он не стал бы отвлекать парня от учёбы, а засел бы за поедание сладостей или решение головоломок. Эл очень любил целоваться. Это было второй неожиданной вещью, которую узнал о своём парне Лайт. (Первой, конечно же, являлась лютая ненависть к носкам, обуви и всему тому, что сковывает стопы). И он мог заниматься этим часами напролёт, в то время как Лайт уставал на двадцатых минутах. Это действительно страшные цифры, и это правда болезненно для губ, но что поделать, если этого хочет твой парень, а отказывать нет желания? Они и так долго шли к этим отношениям, превозмогая себя, меняясь, и в итоге приняли друг друга. И, по правде говоря, для Лайта было странно замечать, что всё больше его внимания концентрировал на себе Рюдзаки. А потом он поменялся с Мацудой спальными местами и был неимоверно счастлив чаще находиться рядом с Эл. Но бывали дни, когда Лоулайт в открытую мешал, добиваясь каких-то своих непонятных целей. Он плавно приземлился на колени Ягами, обвил его шею руками и поцеловал в щеку. Лайт не обратил внимания, продолжая изучать новые уравнения. Тогда Эл поводил руками по его затылку и мягко коснулся губ. Он неспешно провёл по ним языком, боязно, как кошечка, и проник внутрь. Лайт прикрыл глаза, считая про себя до десяти, и постарался немного отстраняться. Брюнет отпустил его, но ненадолго: он провёл по торсу парня, потёрся головой о его плечо и слабо коснулся шеи. — Рюдзаки, ради всего святого, чего ты добиваешься? — Лайт устало повернул голову в его сторону, попутно размышляя о том, когда он в следующий раз сможет вернуться к недочитанному конспекту. Лоулайт лишь бесцветным голосом бросил: — Неужели не видно, чего я добиваюсь? — Похоже, вопрос был риторическим. — Хорошо, я понял. Только хотел бы уточнить: мне можно сегодня рассчитывать на освобождение до девяти? Эл приложил большой палец к губам, призадумавшись. В этот момент он выглядел очаровательно, и шкала милоты внутри Лайта поднялась до максимальной отметки. Но потом невинные мысли разбились о жестокое и реальное: — Нет. Ягами вздохнул, понимая, что деваться некуда. В это время парень на его коленях заёрзал, усаживаясь удобнее, и снова потянулся к его губам. Он неспешно втянул их, посасывая, а потом начал разминать чужие плечи. Шатен понемногу расслаблялся, а затем его руки легли на тощую талию; он подался вперёд, отвечая. Пальцы Рюдзаки слегка сжались, стягивая ткань чужой рубашки, но тут же расслабились. Они ненадолго оторвались, однако не для передышки, а чтобы переместиться на кровать. Лайт снова позволил парню сесть к себе на колени, а сам потянулся рукой к чужим волосам. Он коснулся жёстких вихр и притянул за них. Теперь их поцелуи приобрели негромкое цоканье и стали мокрее. Внутри всё шевелилось от подступающего жара, внутренности будто ходили ходуном. От тесного контакта жадный до прикосновений Эл получал огромное удовольствие. Брюнет прижался ближе, положив обе руки на гладкую шею. Повернув голову Ягами, он глубже проник в его рот языком, проходясь по нёбу, а потом специально прикусил губу. Лайт ойкнул, но никто не выпустил его из крепкого захвата, так что приходилось ждать. Вскоре прежние неприятные ощущения улетучились, и в его голову ударило возбуждение. Он млел от внимания и напора, не знающие загара руки блуждали по его телу, теперь уже опрокинутому на спину, но потом человек сверху вдруг замер. — Лайт. Он не хотел отпускать парня, потянулся поцелуем к его шее. — Мм?.. Рюдзаки с запинками ответил: — У тебя, эм, стоит, — Ягами подумал про себя, что было бы удивительно, если бы не стояло, а вслух сказал: — Я могу пойти в душ и– Эл заткнул его влажным поцелуем в шею, выбившем из головы Ягами предыдущие мысли. Лоулайт потянулся рукой вниз и коснулся его ширинки, но был остановлен. — Рьюго, не надо, — младший был непреклонен. — Но ты– — Я же сказал, нет. Я знаю, ты сегодня устал. Я тоже. Возвращайся назад, не обращай на меня внимание, — Эл сглотнул и потянулся обратно. Он уткнулся в чужую шею, громко дыша. Ягами, прикрыв глаза, обвил его за плечи и начал перебирать вьющиеся прядки. Ненадолго установилась тишина, впоследствии прерванная низким голосом Эл: — К тебе опять клеилась Миса? Лайт вспомнил сегодняшний обеденный перерыв в кафетерии, и тень прежнего раздражения отразилась на его лице. — А я опять ей отказал, — студент круговыми движениями гладил по спине Рюдзаки. Тот затих. За последнее время в его поведении прослеживались странности, но Лайт списывал всё на загруженность учёбой и необычный характер, однако после вопроса про Мису, картинка в голове начала складываться. Спустя пару минут раздумий от него послышался смешок. — Рью, так ты ревнуешь? Парень закопошился на его груди и глухо отозвался: — Нет. Ягами сладко пропел: — Да-а. — Нет. Святые угодники, его парень был действительно милым.