Гадалка

За гаданье сулил драгоценный лиловый жемчуг, расстилал соболей и выкладывал шелк монетой, обещал привезти благовония из-за моря - лишь бы долгую жизнь посулили, без зла и горя. Карты лихо раскинуты, шаль отливает сизым; ты вещуешь на славу - конец, мол, отнюдь не близок, впереди гул боёв, отголосок весёлых свадеб... но я знал: эта сладкая кривда - поживы ради. Затаилась судьба моя не в потаенных знаках, не в рисунках поверх обожженной и стертой кожи, - высоко ей летать, говорят, да обидно падать; извиваться змеей от палат к небеленым хатам. Цедишь слово за словом: гордыня меня погубит, моё прозвище чернь исковеркает через зубы, пронесёт сквозь столетия, стёртые со скрижалей, стечёт множество вод - летописец пером ужалит. Что дурнее всего - ведь никто не поймет начала, не сумеет учуять, с чего разразились беды; вроде жил, как и прочие, ровно почти да гладко, не хвалился тогда бессердечною злой повадкой. Вся твоя ворожба - несуразица, вздор и подлость. Я гляжу исподлобья, как в бархате спит колода, и твержу об одном: я не мытарь, не вражий данник и сотку себе жизнь вопреки твоему гаданью.