обречённый

      Фушигуро Мегуми с детства придерживался одного простого правила: ни к кому никогда не привязываться. Пропуская его через призму своих взглядов, он видел одни лишь плюсы — так тебе никто не сделает больно, а ты, в свою очередь, не разочаруешься ни в себе, ни в других. К сожалению, к данному убеждению его привёл горький опыт: вначале Фушигуро бросили родители; сестра — единственный родной и любимый человек — оказалась прикована к постели без каких-либо гарантий на выздоровление и дальнейшую жизнь; а на того, кто хоть как-то о нём заботился и составлял компанию, постоянно охотились проклятия и головорезы из-за звания «сильнейший». Поэтому да — не привязываться ни к кому круто и практично.       Фушигуро смачно так, с размаху, бьёт себя по лицу (жаль, что в мыслях), когда в его жизнь непрошено врывается Итадори Юджи, а драгоценное правило посылает Мегуми на три весёлых буквы. Завидев розоволосого паренька во дворе одной из школ Мияги шаман не придаёт этой встречи никакого значения, только отмечает про себя его отличную физическую подготовку и задумывается над тем, чтобы подкачаться самому: ведь как-то даже не солидно, что обычный школьник без труда кидает снаряды на тридцать метров, когда сам Фушигуро не уверен, что и на двенадцать-то докинет. Судьба гаденько хихикает в стороне и решает свести их вновь: сначала всё в той же школе, когда выясняется, что Юджи тот, кто нашёл проклятый предмет, затем — в больнице, когда становится ясно, что сам палец Сукуны находится у семпаев Итадори, а потом на крыше, когда паренёк решает взять на себя роль то ли героя, то ли самоубийцы, и проглатывает палец, стремясь всех спасти.       То, что Итадори оказался подходящим сосудом для Сукуны — чудо. То, что Фушигуро просит Годжо отменить казнь Юджи — ужасно. Он буквально ощущает, как все его убеждения начинают сыпаться, и, если честно, это пугает. Итадори, скорее всего, всё равно казнят, вопрос лишь во времени.       Зачем сближаться с кем-то, кто заведомо обречён на смерть?       Мегуми не может вспомнить, когда именно этот вопрос, по итогу, заменяет собой предыдущее правило, но отмечает, что он пульсирует в голове каждый раз, когда Фушигуро видит Итадори. Который теперь был соседом. И одноклассником. И тем, кто по сто раз на дню заваливался в его комнату, потому что «ну, Фушигуро, чё одному тухнуть, вместе ж веселее, давай хоть фильм какой-нибудь посмотрим». Спасибо тебе, Сатору Годжо, за это.       Всё лишь усложняется, когда Мегуми начинает нравиться это. Оказывается, читать мангу, играть в «Dragon King», болтать о чём угодно и даже просто есть мороженое вместе с кем-то ещё — весело. Шаман замечает, что теперь ему как-то неуютно без громкого смеха или шумного присутствия Итадори. Фушигуро проводит длительную беседу сам с собой, убеждается, что его прошлые взгляды точно идут нафиг, и что быть с Юджи друзьями — прекрасная идея, тем более, это и так уже произошло.       Мегуми хмурится на неопределённый смешок Сатору, когда тот замечает ребят на скамейке во дворе техникума, но думает, что сейчас он счастлив.       Мегуми плачет на следующий день, сжимая в руках труп друга с вырванным сердцем, и думает, что сейчас он себя ненавидит. Ведь он знал, знал с самого начала, что рано или поздно так должно произойти.       Смерть — это как-то… эгоистично. Умершему человеку всё равно на других, его ничего не волнует и не заботит, его просто уже нет. Фушигуро же бессмысленно бьёт стены, сдирая кулаки в кровь, орёт в подушку, пытаясь сдержать слёзы, и просыпается по ночам от кошмаров, в которых Сукуна раз за разом убивает Юджи.       «Проживи долгую жизнь…». Мегуми горько усмехается. Как это осуществить, когда жить-то теперь не хочется?       Первокурсник борется с желанием упасть в обморок или истерично рассмеяться, пока Итадори глупо кривляется, выпрыгивая из контейнера. Он был жив. Все эти два месяца он был жив. После, выслушав ещё раз информацию про обмен между техникумами, он на пару с Нобарой орёт на воскреснувшего Итадори и отвешивает душевных тумаков. И улыбается. Широко, искренне и беззаботно. Итадори снова с ним, и Фушигуро клянётся, что больше не позволит ему умереть. Он снова счастлив.       Всё становится так же, как прежде: за стеной нередко слышны напевания и ругань с Сукуной, они тусуются друг у друга до поздней ночи, пересматривая все аниме на свете, и постоянно переписываются. Только теперь Нобара бросает на них нечитаемые долгие взгляды, а Итадори часто лезет обниматься. Мегуми считает, что Кугисаки просто привыкла всегда быть в центре внимания, вот и дуется, хотя она сама всегда сбегает к второкурсникам; а Юджи просто рад оттого, что все снова вместе. Ведь Фушигуро прав, да?       То, что он почти всегда краснеет при объятиях или засыпает с улыбкой на лице, парень предпочитает игнорировать.       Обмен осложняется разумным проклятием особого уровня и незапланированной завесой. Мегуми протыкает проклятой энергией, что моментально выводит его из боя. Итадори беспечно улыбается и просит не волноваться.       — Ещё раз умрёшь — прибью.       Сердце бешено колотится, из живота льётся кровь. Фушигуро хмурится и отказывается покидать поле битвы, прожигая взглядом парня напротив.       — Что ж, теперь мне нельзя умирать.       Фушигуро надеется, что они оба останутся живы.       Фушигуро уже ни на что не надеется, когда в Шибуе начинается Ад. Его товарищи погибают и получают увечья, он сам чуть не умирает, но самое страшное — Сукуна берёт вверх на Итадори, из-за этого чёртового проклятия погибают сотни людей, и Мегуми знает, что сам Юджи видит всё это.       Фушигуро не знает, когда мысль о том, что Юджи пострадает, стала страшнее мысли о собственной смерти. Фушигуро не знает, почему теперь ему хочется звать Итадори по имени.       Когда отсрочку смертного приговора решают отменить и Оккоцу назначают палачом для Итадори, Мегуми покидает техникум. Юджи пропал, если быть точнее — сбежал. Фушигуро не может оставить его одного, он не может засыпать и просыпаться, гадая, жив ли его друг или уже давно мёртв. Он станет сильнее и найдёт способ уничтожить Сукуну, не причиняя вреда Итадори. Фушигуро уверен, что вместе они точно с этим справятся.