Valse de nuit

Кэйа шагами меряет площадь Мондштадта, слыша как под его сапогами стучит камень. Он ухмыляется сквозь маску которая скрывает его единственный глаз, что не закрыт повязкой. Проходя еще несколько метров, мужчина останавливается у фонтана, осматривая его и присаживаясь на холодный гранит, слушая, как за его спиной тихо журчит вода. Он прикрывает глаз и вслушивается в остальные звуки, что его окружают. В Мондштадте на улице уже не души, наступила глубокая ночь и все жители отправились по своим домам, в окнах которых уже давно не горит свет. Все спят, кроме синеволосого мужчины, который ждет встречи такой важной для него. Где-то за спиной слышатся медленные шаги и Альберих улыбается, вставая с фонтана. Он разворачивается на звук шагов и протягивает руку вперед, хитро ухмыляясь. Дилюк выглядел безупречно в своем костюме. Белый френч* прекрасно подчеркивал его стройную, но в тот же момент статную фигуру, а рубашка и красивые рюши на ней заставляли голову кружиться от одного только взгляда на Рагнвиндра. Кэйа даже на секунду задумался о том, насколько Дилюк может выглядеть сногсшибательно в таком образе. Огненные волосы были собраны в высокий хвост, который сзади был заколот красивой позолоченной заколкой, что не так броско выделялась, но при этом вписывалась в образ на все сто. Уж вкусом в одежде Дилюка точно не обделили, это Кэйа понял еще в детстве. Ладонь Рагнвинда ложится на ладонь Альбериха, и какое-то обжигающее чувство отдает в груди, словно Дилюк касается руки своего самого заклятого врага. На его лице такая же маска в красно-желтом оттенке, которая так и напоминала о пламени, которым искусно владел Рагнвиндр. Кэйе кажется, что он вот-вот расстает, что все его тело плавится под такой энергией и теплом, что излучал Дилюк, нежно касаясь своими пальцами пальцев Альбериха. Секунда и Кэйа поднимает взгляд на лицо Рагнвиндра, который уже давно смотрит в лицо синеволосого оценивающим взглядом. Он тоже пробегался по наряду мужчины, отмечая себе в голове, что безумно хотел бы скинуть этот пиджак с него, снять эти рюши и коснутся голой кожи, что открывал вырез на рубашке. Кэйа не менялся, выглядел все так же прекрасно как на их встрече, так и во время своей службы в Ордо. Обтягивающие штаны подчеркивали стройные ноги Альбериха, хотелось взять того за бедра и плавно вести в вальсе, но оба понимали, что этому еще не пришло свое время. Рука Дилюка аккуратно выскальзывает из руки капитана, и тот отходит на несколько шагов назад, достав свой меч. Он крепко держал его в своих сильных руках, но не наставлял на Кэйю, который в свою очередь лишь улыбался, так же обнажая оружие. Изящно обхватывая рукоять, он заглядывает Дилюку в в глаза в последний раз перед схваткой, их взгляды на секунду сталкиваются перед тем, как перед лицом Кэйи свистит лезвие «Волчьей погибели». Альберих улыбается, сдерживая удар мечом Фавония, ухватываясь за рукоять обеими руками. Он скидывает меч Рагнвиндра в сторону и словно кружась в вальсе, проходится ударами вокруг Дилюка, перебирая медленно ногами, тихо смеясь. Дилюк разворачивается на Кэйю, ловя каждый его удар и отбивая тяжелым двуручным мечом, который был не таким маневриным как легкий меч Кэйи. И все же тот выглядел как самая настоящая хрустальная бабочка, что кружилась вокруг Рагнвиндра то и дело просвистывая лезвием над самыми уязвимыми местами Дилюка. Рукоять Волчьей погибели медленно начинала греться и если бы её владелец не носил перчатки, то вероятно меч бы уже загорелся адским пламенем. Кэйа останавливается за спиной Дилюка и в миг касается его плеча, охлаждая кожу мужчины приятным холодком, который пробирался в самые потайные места тела, но никак не мог добраться до сердца, что распалялось только сильнее в этом смертельном вальсе. Еще пару взмахов двуручным мечом, от которых Кэйа профессионально уклоняется с улыбкой, как Фавония красиво проходит прямо перед глазами Дилюка, оставляя за собой морозный след, а затем Альберих поклоняется, опираясь на меч, который он опускает. — Поразительно, мистер Дилюк, — синеволосый поднимает наконец голову, пряча меч Фавония за спину, подходя ближе к Рагнвиндру, — уверен, что на самом деле эту схватку победили все-таки вы — Капитан Кэйа, где вы научились такой скромности? — Дилюк легко улыбается, так же пряча за спину свой меч, делая шаг навстречу Альбериху. Между ними остаются жалкие несколько сантиметров, а Рагнвиндр чувствует, как рука Кэйи ложится на его бедро, а все, что остается пиро-мастеру — подать руку Альбериху, чтобы они заняли нужную позицию для того, зачем на самом деле пришли на эту площадь. — Давайте станцуем, мистер Дилюк, — бархатный голос слышится где-то около уха Рагнвиндра, хочется выть от того, как соблазнительно звучал сейчас Кэйа, но Дилюк лишь кивает, кладя руку на плечо синевласому. Кэйа делает шаг вперед, начиная вести Дилюка за собой, разворачиваясь каждые четыре шага, кружа голову им обоим в этом безумном, но одновременно красивом вальсе. Их освещал только тусклый свет фонарей и светлячки на площади, которые так назойливо кружились вокруг мужчин, что так же повторяли за ними и кружились в танце. Альберих вальсировал так, словно его жизнь принадлежала лишь только танцу и уж точно не служба в Ордо Фавониусе. Его рука крепко, но одновременно бережно держала бедро Дилюка, который от таких ощущений сжимал плечо Кэйи, стараясь смотреть в глаза своему партнеру. Альберих с улыбкой кивал, аккуратно ступая шаг за шагом и профессионально ведя Дилюка, словно этим вальсом пытаясь что-то сказать мужчине. Дилюк внутри сгорал от желания сорвать эту вычурную маску с лица Кэйи, которая не могла позволить заглянуть хоть на секундочку в эти синие глаза, выглядевшие словно океан во время шторма, словно шторм. Альберих был этим штормом, самое настоящее стихийное бедствие, поглотившее Рагнвиндра с головой и не желая отпускать. Кэйа прекрасно знал чего хочет Дилюк, но оставлял этот момент на самый конец, смотря в эти глаза полные искреннего желания. Альберих ускоряет шаг и вальс становится напористее и быстрее, от чего Рагнвиндр сначала теряется в темпе, но капитан мастерски его подстраивает и помогает набрать темп, обучая танцу практически с нуля, хотя они очень часто танцевали вот так на безлюдной мондштадтской площади ночью, слушая лишь пение ночных сверчков и легкое завывание ветра по переулкам. Даже без красивой музыки и мотивов виолончели все равно этот танец выглядел прекрасно, особенно, в исполнении двух статных братьев. Альберих аккуратно наклоняет Дилюка, поддерживая его за талию, а второй рукой снимает его маску, позволяя ему сделать то же самое с его маской, которая закрывала все лицо. Рагнвиндр стягивает лишний атрибут, а вместе с маской стягивает и повязку на глаз, открывая уже практически полностью белый хрусталик, который переливался голубым. Кэйа улыбается наклоняясь к губам Дилюка, бережно их целуя и сминая, получая в ответ на свои действия точно четкое согласие и такой же охотный ответ. Альберих не отрываясь от губ Рагнвиндра притягивает его и снова становится ровно, поглаживая талию винодела. Дилюк сталкивается зубами в поцелуе, неумело пытаясь ухватиться за Кэйю еще сильнее, хотя уже невозможно представить как еще крепче можно держать мужчину. Альберих отрывается от губ Дилюка и улыбается, проводя пальцами тому по щеке, наблюдая за тем, как сам Рагнвиндр начинает таять в его руках. Казалось еще немного и мужчина начнет мурчать как довольный кот. Кэйа берет руку Дилюка и становится перед ним на колено, стягивая перчатки, что покрывали вечно горячие бледные руки. Он целует нежно каждую косточку, а затем саму руку, и обеими своими держит её, прислоняясь лбом к руке Рагнвиндра. Дилюк молчит, а затем жестом показывает Кэйе встать. — Время расходиться, капитан Кэйа, уже светает, — Дилюк лукаво произносит это, вновь натягива перчатки на изящные пальцы, смотря усталым взглядом на брата — Мы встретимся здесь снова, — Альберих улыбается и отходит, поклоняясь Рагнвиндру напоследок, — я буду ждать. Дилюк разворачивается и покидает площадь, когда начинает светать, ему нужно успеть покинуть стены Монда раньше, чем кавалерия и обычные жители начнут расхаживать по улочкам города. Кэйа поднимает свою маску и глазную повязку, вновь повязывая её на глаз, а затем тихим шагом удаляется к себе, словно это не он и его брат только что вальсировали на верхней площади Мондштадта.