Одним целым

Этим летом Петербург был поразительно солнечным и теплым. Глеб только вернулся из весеннего тура и днями и ночами пропадал на студии с очередным альбомом, но меня, буквально, разрывала новость, что могла перевернуть всё в нашей жизни. С нетерпением я прокручивала обручальное кольцо на пальце и покусывала губы. Решив, что следует сказать сначала Артёму, я сидела в вагоне метро и ждала следующей станции. Оказываюсь в квартире брата через считанные минуты, открыв дверь собственными ключами, стягиваю обувь и зову Тёму: — Тём, я приехала, — плетусь на кухню и встречаю его там, сразу же оказываюсь в объятиях брата. — Привет, — он мажет губами по моей щеке, — что за срочность? — Привет, — улыбаюсь и сажусь на стул, — чаем хоть угостишь? — Конечно, — Артём щелкает кнопку на чайнике и тот начинает тихонько шипеть, — я пиздецки заинтригован, хотя после новости про вашу свадьбу — вы меня уже, вряд ли, удивите. — Уверен? — изгибаю бровь и улыбаюсь уголками губ, брат взъерошивает волосы и уставляет на меня внимательный взгляд, — я ещё никому не говорила, так что ты первый. — Я почтен, — смеётся Артём. — Короче, так получилось, что ты станешь дядей чуть меньше, чем через год, — скомкано выдаю я, совершенно позабыв все слова, что придумала еще в метро. — Блять, Ева! — Тёма расплывается в самой довольной своей улыбке и подходит ко мне, поднимаюсь с места и вновь оказываюсь прижата к брату, — я пиздец за вас рад! — Спасибо, Тём, — кладу голову на его плечо и немного расслабляюсь, — на самом деле, я переживаю на счёт реакции Глеба, — честно признаюсь и добавляю шепотом, — и… не слишком ли рано? — Так, — брат кладет руки на мои плечи и усаживает на место, отходит и наливает в кружки чай, — во-первых, Фара будет счастлив, я уверен, а, во-вторых, прекрати себя накручивать. — Да я просто не ожидала, мы ничего такого не планировали, даже не обсуждали никогда, — делаю глоток из кружки и смотрю на шатена, — Тём, я не знаю даже потянем ли мы это, я нихуя не знаю. — Слушай, у тебя всегда есть я и родители, — брат касается пальцами моей руки, — к тому же, Глеб никуда уходить не планирует, мы все будем рядом, не волнуйся. Я понимаю, что это дохуя ответственный шаг, к которому вы были возможно не готовы, но, Ева, он тебя любит, но такой ошибки не простит. — Наверное, — киваю я и откусываю печенье. В голове куча мыслей, от которых становится не по себе, и я решаю, что следует сказать Глебу, как можно скорее, ведь я сама себя доведу. Беру со стола телефон и набираю сообщение.

Ева Голубина, 13:42 солнце, ты сможешь вернуться сегодня раньше?

Глеб Голубин, 13:43 постараюсь, что-то случилось?

Ева Голубина, 13:43 да, нужно поговорить только не переживай, ладно?

Глеб Голубин, 13:44 хорошо, я буду часов в 7

Ева Голубина, 13:44 спасибо

— Я написала ему, — нарушаю тишину и откладываю телефон, — попросила приехать раньше, хочу поговорить сегодня. — Молодец, — подбадривает Тёма, — чем раньше, тем лучше, и загнаться не успеешь, — подмигивает он и допивает чай, — зарубимся в плойку? — Давай, — расплываюсь в улыбке, убираю кружку в посудомойку и мы направляемся в гостиную, чтобы провести целый день в виртуальном мире.

Ева Голубина, 15:47 я у Артёма, заберёшь меня вечером?

Глеб Голубин, 15:47 конечно, малышка Время пролетает незаметно. Глеб, заинтригованный предстоящим разговором, отказывается от чая и, попрощавшись с Тёмой, мы покидаем его квартиру. — Что произошло? — спрашивает Голубин, взъерошивает волосы и, открыв дверь парадной, пропускает меня вперёд. — Глеб, — касаюсь его тёплой руки, — все нормально, не волнуйся, — улыбаюсь уголками губ, нервно сглатывая, переживая о его реакции, — потерпишь до дома? Голубин ловит мои губы, мимолетно соприкосаясь в поцелуе, прокручивает на пальце ключи и забирается в автомобиль, сажусь следом. Парень сжимает руль и откидывает голову назад, прикрывает глаза, заводит двигатель и сразу же глушит. Поворачивается ко мне и смотрит, пристально, требовательно, выжидающе. — Хорошо-хорошо, — сдаюсь я и поднимаюсь руки вверх, — я скажу сейчас. — Спасибо, — он тянется вперёд и я целую кончик его носа, — помнишь же, что можешь говорить мне все что угодно? — Да, — хватаю его ладонь двумя руками, провожу пальцами по светлой коже, сжимаю сильно, — солнце, так вышло, что я совсем не умею правильно преподносить важные новости, но ты обязан знать, что в ближайший год мы станем родителями, — прикусываю нижнюю губу, боюсь столкнуться взглядом с Глебом, продолжаю держать его руку. Молча касается свободной ладонью моей щеки, притягивает к себе и целует, целует нежно и трепетно, только он так умеет. — Я очень люблю тебя, — выдыхает мне в губы, — спасибо, Ев, что ты в моей жизни появилась, — заставляет заглянуть в его вечно зеленые, самые тёплые глаза на свете и я замечаю слезинки в их уголках, провожу большим пальцем и расплываюсь в улыбке, готовая разревется. — Спасибо, что ты вытащил меня из такого дерьма и дал то, что у меня сейчас есть, — слёзы предательски капают по щекам, — я без тебя не смогла бы. — Знаю, сам бы не смог, — кивает Глеб и я вновь целую его пухлые губы, каждой своей клеточкой чувствую сильнейшую любовь к этому человеку и плавлюсь от каждого его касания. *** — Арсений, иди-ка сюда, — слышится в коридоре голос Глеба и тихие частые шаги сына, — ну, привет. Заканчиваю собирать вещи и выхожу на голоса. Глеб держит сына на руках, улыбается и что-то негромко бормочет ему. Не перестаю удивляться тому насколько они похожи: цвет волосы, форма губ, улыбка, привычка морщить нос. Кажется, это маленькая копия Глеба и лишь голубые глаза выдают в нем нашего сына. — Привет, малышка, — замечает меня блондин и расплывается в улыбке, подхожу ближе и целую его в кончик носа. — Привет, — взъерошиваю волосы Арсения, чем вызываю улыбку, — мы готовы, хочешь кушать? — Нет, поехали, — Глеб передает мне сына, — где вещи? — В спальне у нас, — говорю и сажаю Арсения на тумбочку в прихожей, — ну что? Поедем к бабушке с дедушкой? — Да! — мальчик радостно хлопает в ладоши и улыбается. Беру с полки босоножки и быстро надеваю на ноги сына, снимаю с полки кепку и протягиваю ему, позволяя самостоятельно надеть. Обуваю кроссовки, накидываю джинсовку и надеваю почти такую же на Арсения. Из комнаты выходит Глеб, закинув за плечо рюкзак, он подходит к нам, накидывает на плечи олимпийку, надевает кроссовки и прокручивает на пальце ключи. — Вы собрались? — уточняет Голубин, окидывая нас взглядом. — Да, папа, — радостно объявляет Арсений, хватаясь пальцами за мою руку. В машине сын быстро засыпает на заднем сиденье, я включаю негромкую музыку и наслаждаюсь майским Петербургом. — Ты же не забыл про подарок Арсюше, я надеюсь?! — вдруг вспоминаю я, отрываясь от разглядывания пейзажей за окнами. — Я вчера его еще забрал, не переживай, — улыбается Глеб, сосредоточено следя за дорогой, — Тёмыч, кстати, приедет? — Он там уже, — отвечаю и снова погружаюсь в музыку и загородные виды. Оказываемся дома у родителей через час, Глеб останавливает автомобиль во дворе. — Буди малого, я пойду вещи заберу, — руководит Голубин, целует меня в кончик носа и выходит из машины. — Арсюш, — провожу рукой по ножке мальчика и непроизвольно улыбаюсь, — мы приехали, просыпайся. Малыш открывает глаза, смотрит на меня сонно, сжимает левой рукой плюшевого котёнка и пытается скорее выбраться из автокресла. — Эй, не спеши, — говорю я и, выйдя из автомобиля, забираюсь к нему на заднее сиденье, ловко отстегиваю ремень безопасности, — вот видишь, все, пойдем?! — Да, мам, — мальчик кивает и тянет руки ко мне, цепляясь за шею, поднимаю его на руки и мы направляемся к вхожу в дом, следом за Глебом. — Есть кто живой? — интересуется Голубин, опуская сумки на тумбу. — Они, наверное, на заднем дворе, — предполагаю я и мы отправляемся туда. Отец жарит шашлык на мангале немного в стороне, Артём возится с родительской собакой, мама листает книжку. — Всем привет, — улыбаюсь я, обращая внимание семьи на нас. — Ой, дети, — мама вскакивает с качели и притягивает в объятия Глеба, который сразу после этого ретируется к отцу, а после меня и Арсения. — Привет, Ев, — улыбается папа, оставив барбекю на Глебе, и подходит к нам, целует меня в щеку и сжимает маленькую ладошку Арсения, — Сеня, ты уже у нас такой большой. — Я не Сеня, я Арсений, — деловито заявляет малыш и замечает, наконец, Артёма, — Тёма! — радостно кричит он, размахивая руками, — мама, пусти! Артём бросает затею научить хоть чему-то пса и подходит к нам, целует мою щеку и забирает Арсения. — Привет, малой, — Тёма взъерошивает светлые волосы племянника и начинает подкидывать его, заставляя заливаться звонким смехом. Завтра моему маленькому мальчику будет 2 года, вся моя семья рядом, а наша с Глебом любовь за столько лет стала только крепче. Я так люблю май, люблю Петербург, люблю всех этих людей. — Марк был бы в восторге от Арсения, — тихо подмечает мама, наблюдая за играми Артёма и Арсюши. — Да, точно, — улыбаюсь уголками губ, сажусь рядом с мамой и воображение рисует, как Марк мог бы проводить время здесь, с нами. Когда-то давно, будучи восемнадцатилетней, я думала, что скоро окажусь рядом с ним, буду гнить в земле и все обо мне забудут. Но я справилась, благодаря Глебу, благодаря Тёме, благодаря самой себе. И сейчас могу просто наслаждаться жизнью. Из старенького проигрывателя доносится голос Пугачевой, что перебивается смехом Артёма и Арсения. Мама продолжает листать книгу, а отец и Глеб готовить нам ужин и обсуждать что-то, наверняка, интересное. *** Весенний ветерок тревожит ветви деревьев, перебирая зеленые листочки. В доме выключается свет, на улице тихо и темно. Я стою на крыльце, задрав голову вверх, вглядываюсь в едва заметные созвездия и жадно глотаю свежий воздух. — Не замерзла? — слышу голос Голубина над ухом и вздрагиваю от неожиданности. — Ты меня напугал, — сообщаю я и поворачиваюсь к парню, — Арсений спит? — Да, я ему полкниги прочитал, — посмеивается Глеб и протягивает мне олимпийку, — накинь. — Спасибо, — улыбаюсь и надеваю вещь, — может прогуляемся? — Идем, — пожимает плечами блондин и хватается мою ладонь. Мы покидаем двор и идём куда-то вдоль по улице, держась за руки, обсуждая завтрашний праздник и разглядывая звезды на далеком небосводе. И, кажется, будто мир замер, что мы здесь вдвоём, но дома ждет Арсений, дома ждут родители и Артём, дома ждут. На душе тепло, сердце бьется в такт сердцу Глеба и руки никогда не отпустят. Это, действительно, то, чего мы оба заслуживаем.