Тату предназначения

Тэхён уже и не помнит момент, когда влюбился в бездонные чаши глаз Чонгука. Такие на всю корею лишь одни. Они не такие, как у всех. Они тëмно синие и отливают звёздами ночью; они будто ночное море; они сверкали своей синевой и манили Тэхёна, который безвозвратно в них тонул. С каждым днём Тэхён холодел от мыслей о том, что Чонгук, возможно, его не любит вовсе и изнывал от упоминаний о нём, как от огня. Было больно, Тэхён жёгся об стены той коробки мыслей, в которую он был закован, и каждая поверхность там кричала о Чонгуке. В уши несчастного забирался голос любимого и повсюду парень видел эти глаза цвета лазурита, каких больше нигде и никогда не видел. Чонгук жил своей, казалось бы, жизнью, которую он так хотел отдать Тэхёну, но не мог, боялся. Его холодные глаза сверкали на Тэхёна, так и молвили ему "полюби меня", и Ким любил, да только Чонгук не знал. Руки потели от одного Тэхёнова голоса, а из глаз прозрачные кристаллы слёз катились по ночам, когда они сливались с ночным небом, сверкая далекими звёздами. На теле Тэхёновом горели касания Чонгука, будто огнём, и запах столь родной ему души всё ещё витал вокруг, когда Чон удалялся к себе. Тэхён жалостно и слёзно любил и всё ещё думал, что не будет искалеченной его душе места на земле, ведь Чонгук, всегда и всем сверкавший лазуритовыми глазами, не любит. – Что у тебя на спине? – Наверное татуировка. И Тэхён подошёл и провёл пальцами по надписи, выбитой на Чонгуковом теле. "Ким Тэхён", – гласила она, увядая роскошными розами и осыпаясь кровавыми лепестками, которые неслись от правой лопатки к позвоночнику. – А ну-ка, покажи спину, – мягко попросил Чонгук. Тэхён судорожно сглотнул, поднимая серую толстовку на плечи и поворачиваясь спиной к нему. А под левой его лопаткой цветами лиловой статицы цвела надпись. "Чон Чонгук". Поворачивая Тэхёна к себе, Чонгук сверкал лазуритовыми глазами удивленно, будто впервые в жизни Тэхёна увидел. И, не успел первый вопрос сорваться с губ оного, Чон быстро накрыл его губы своими. По телам соулмейтов прошлись иглами тысячи мурашек, веки дрожали от наступающих слёз, и нежность нежных губ распускалась розовой лаватерой. Чонгук просунул руку под Тэхёнову толстовку и погладил под левой лопаткой татуировку грубыми пальцами. Тэхён нащупал пальцами рисунок на Чонгуке и заплакал. Глаза цвета лазурита с золотыми вкраплениями тоже роняли тяжелые искры. Все страдания привели к любви.