Найдите меня, данна!

      Клац. Клац-клац, клац…       Пальцы быстро бегают по клавиатуре, перенося мысли писателя на экран. Муза, как всегда, приходит неожиданно, и когда это, наконец, случается, остаётся только успевать ловить её за хвост.       Как сложно.       Всё же было бы куда проще посидеть и обдумать какую-то идею, составить возможные ветки её развития, проанализировать, выбрать лучший вариант… Но кем был бы Ичиро, если бы так делал?       Ичиро Като был известным писателем в Японии. Любые его новые произведения разлетались по людям, словно горячие пирожки. Народу нравилось, и он просил ещё. Жизненная проза Ичиро вызывала бурный отклик в душах читателей, и каждый находил в его сочинениях что-то своё, что-то такое, что цепляло за самые потаённые уголки души. Като окрестили магистром пера. Молодой прозаик не достиг бы всего этого, если бы сидел и скрупулёзно просчитывал каждую мелочь. Он всегда писал от мимолётного вдохновения, порой целые сюжеты рождались в его голове за считанные секунды, успевай только записывать. Но в этом был и минус. Если Ичиро не успевал записать, то идея улетала, как птица в небо, и попытки что-то вспомнить обычно не давали ничего.       Боль. Боль, потому что много хорошего он, таким образом, успел потерять, даже не начав.       Писатель вздохнул. Вот и сейчас он вынужден строчить со скоростью света, пока идея свежая и сидит в голове.       Сложно. Глоток кофе, второй. Клац-клац.       Клац.       В последнее время происходит что-то странное. Ему стали сниться непонятные, и, в то же время, красочные и детализованные сны. Скорее, эти сны были похожи на фильм, а Ичиро был в роли зрителя. Началось всё около месяца назад, и поначалу писатель не обращал на это особого внимания.       Подумаешь, сны. Кому из людей не снятся сны время от времени?       Но чем дальше, тем больше Ичиро ловил себя на мысли, что как-то всё… Как-то не так. Слишком уж сны были реальными. Иногда перерывы между снами были в несколько дней, но чаще сны снились каждую ночь. В некотором роде писатель их даже ждал. Он успел к ним привыкнуть, и пребывал в нетерпении, ожидая новой серии сериала, что подкинуло ему его собственное воображение.       Или нет. Местами сны больше походили на воспоминания.       Клац.       Ичиро устало протёр глаза, отхлебнул ещё кофе и окончательно предался мыслям о своих снах. Что-то здесь явно не так. По тому, что он уже успел увидеть, можно было написать отдельную историю. Но ещё не было такого, чтобы вдохновение его озаряло в ночное время. В основном это были яркие вспышки в любое время дня, в любом месте, как обухом по голове. Всплеск, взрыв, фонтан эмоций, только записывай…       "Искусство – это взрыв!". Внезапно фраза сама по себе появилась в голове. Ичиро вновь задумался, где он мог её слышать. Причём ощущение того, что он… что он когда-то слышал её много раз не покидало его. Слишком эта фраза знакомая, слишком… родная, что ли.       Да что за бред вообще происходит…       Писатель опёрся руками о стол, обхватив ладонями голову. Очень много непонятного.       Глава очередной повести была окончена, можно было отдохнуть до следующего прихода вдохновения. До следующего взрыва… – Да чтоб тебя, чёрт! – выругался Ичиро вслух.       Мозг упрямо держался за эту фразу, как за надоедливую песню, которая уже злит, но ты не можешь выбросить её из мыслей никакими усилиями.       Бесит. Происходящее просто бесит. Слишком много вопросов без ответов.       Можно было бы на это всё забить и не обращать внимания. Да, если бы подобные сны, которые он видит в последнее время, приснились бы раз или два, то, возможно, он забыл бы об этом если не сразу, то почти сразу. Но нет. Ведь был не один сон и не два. Сколько же, интересно? Ичиро снова и снова возвращался к этому вопросу, безуспешно пытаясь понять, что с ним происходит.       Зачем это всё происходит.       Не покидало ощущение потери чего-то важного. Пустота, которая вызвана, опять же, непонятно чем. Тоска по чему-то. По чему-то родному и нужному. Точнее, нытьё души.       Да, если бы Ичиро Като хотел описать это ощущение в каком-то своём произведении, то он описал бы его именно как "нытьё души".       Самые запоминающиеся моменты из снов проскакивали перед глазами, заставляя снова и снова возвращаться к мыслям об этом. – Данна, я устал.       Юноша с длинными, русыми волосами вяло плёлся рядом. – А я устал от твоего нытья, Дейдара. – Легко Вам говорить, данна! Вы – кукла, и не чувствуете усталости. А я – живой человек, хм! – обиженно воскликнул блондин. – Кукла, да не весь.       Почему-то в основном снились именно диалоги. Ичиро не знал, что это за люди, о чём они ведут беседы, элементарно не знал, кто и как выглядит (моменты пролетали быстро и не давали возможности всё разглядеть…), но, тем не менее, слушать их было интересно.       Местами, даже захватывающе. – Мне надоело с Вами спорить, данна, – блондин шумно вздохнул. – Мне тоже, но ты ведь не хочешь меня слушать.       Они подошли к озеру, парень наклонился над водой и принялся мыть руки. Второй взглянул в воду на своё отражение.       Молодое, красивое лицо. По крайней мере, на вид не больше двадцати лет. Малиновые волосы и такого же оттенка глаза. Достаточно красивый, вот только взгляд грустный. Ну, или уставший взгляд, или всё вместе.       Тут до Ичиро дошло. В тот момент он смотрел на себя. Сначала он даже не обратил внимания на то, что сны были от первого лица. Невнимательный, да. Но он чётко это осознал именно в данный момент.       Он смотрел на себя.       Внутри что-то неприятно кольнуло. Мысли путались, вопросов к происходящему становилось всё больше.       Если это проделки его воображения, то писатель, несомненно, удивлён. Неожиданно.       Что-то внутри противилось этой мысли. Он пытался найти происходящему оправдание, ссылаясь на фантазию, но, в то же время, в глубине души он в это не верил.       Ну, или не хотел верить. – Давайте отдохнём после миссии, Сасори-но-данна?       Вопрос раздался как будто из глубин подсознания.       Сасори. Его зовут Сасори…       Ичиро подошёл к зеркалу и внимательно на себя посмотрел.       Да, он видел себя бесконечное количество раз раньше. Но сейчас он смотрел на своё отражение с ещё большим интересом. Пытался найти сходства… Сходства с Сасори.       Ничего. Ни-че-го.       Самые обычные, тёмно-русые волосы, мягкие черты лица, карие глаза. Вот только сам взгляд показался уставшим… – Чёрт… – выругался писатель и прикоснулся лбом к зеркалу, закрыл глаза и снова шумно выдохнул. Зеркало холодное, может, отрезвит... –Данна, Вы же знаете, что я люблю Вас, хоть местами Вы меня и бесите.       Парень озорным взглядом посмотрел на него снизу вверх. Сейчас блондин лежал у него на коленях, волосы ниспадали во все стороны. Мужчина аккуратно прошёлся по волосам рукой, от чего младший чуть ли не замурлыкал. – Зря, Дейдара. – Почему? – взгляд парня с озорного сменился на обидчивый. – Меня не покидает ощущение, что мы с тобой никогда не прекратим спорить.       Юноша вздохнул и после небольшой паузы сказал: – Глупости это, вся ваша вечная красота, хм… – Ну вот, я же говорил…       Сасори попытался скинуть Дея с колен, но тот явно был против этого. Обхватил руками талию данны и не позволил этого сделать.       Смех. Такой милый, такой искренний. Юный подрывник успел завоевать в сердце Сасори особое место. – Я бы хотел иметь с Вами детей, данна.       Видимо, такие слова дались парню сложно, так как на щеках вспыхнул румянец. – Глупый ребёнок. – Да почему это я глупый? Да, я знаю, что это невозможно, так как Вы – кукла, хм. Но разве я не могу помечтать? – тон парня ясно давал понять, что он скоро заплачет. – Кукла? Хах, – Сасори хмыкнул. – Не забывай о том, что ничего бы не изменилось, будь я таким же, как ты. Живым человеком с обычным телом. Ничего бы не изменилось, потому что я – мужчина. И ты – мужчина.       Блондин не сдержался и начал всхлипывать. – Вы и сейчас спорите, данна! Я же просто хотел помечтать! Помечтать о том, какими чудесными были бы наши дети. О том, как бы они росли, как бы мы оба гордились ими…       Дейдара стал вытирать слёзы рукавом плаща, пытаясь успокоиться. – Не в этой жизни, малый… – Я не малый! Мне 19 лет! – блондин снова нахмурился. – А мне – 35, – Сасори снова ухмыльнулся. – Прости, я думал, что мы обмениваемся фактами…       На этих словах Сасори получил ощутимый тык локтем от Дейдары. – Вы неисправимы! – Ты тоже, – Сасори снова принялся гладить волосы юноши. – Но за это я тебя и люблю.       Блондин пытался успокоиться, играя с краем рукава плаща Сасори. – Пообещайте мне кое-что, данна, – на этих словах его взгляд стал предельно серьёзным. – Говори. – Я хочу, чтобы Вы меня нашли.       Пауза. Сасори ждал продолжения, так как ничего не понял, но Дейдара продолжал молчать. – В каком смысле "нашёл"? – наконец спросил он.       Блондин вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Было видно, что он нервничал. – Если так получится, что мы встретимся в следующей жизни, пообещайте мне сейчас, что Вы меня найдёте! – быстро, на одном дыхании выпалил юноша.       Повисла неловкая пауза. – Что?       Дейдара внешне сейчас очень напоминал маленького, нашкодившего ребёнка. – Я просто хочу быть с Вами вместе.       Снова пауза. Сасори пытался обдумать вышесказанное и также обдумать свой ответ на это. Малый замечтался… – Не смеши, Дейдара. Как ты можешь вообще быть уверенным в том, что существует что-то после смерти? Что существует перерождение? Может, мы исчезнем бесследно… Да даже если перерождение и есть, вполне может быть, что мы не встретимся. Что мы родимся в разное время, в разные эпохи, в разных местах…       Сасори ещё было, что сказать, но с каждым его словом взгляд парня ещё больше мрачнел. На последней фразе он снова начал плакать. – Я хочу в это верить, данна… Хочу, понимаете? Я не знаю, что есть после смерти. Есть ли хоть что-то вообще… Но я хочу верить! – снова рыдания. – Потому что я люблю Вас, данна. Я хочу с Вами детей. Хочу семью. Вы – замечательный человек. Я просто не хочу верить в то, что мы проживём жизнь… Проживём вот так, и моя мечта не сбудется, – на этих словах он прижался к груди Сасори. – Но я хочу верить в то, что мы… что мы сможем потом…       Снова всхлипы. Юный, ранимый мальчик. Глупости какие, а как он только в это хочет верить… И вот что с ним делать? – Хорошо. Я обещаю тебе, что я тебя найду.       Дейдара расплылся в улыбке, в заплаканных глазах промелькнула радость. Даже красный, нервничающий, с дорожками от слёз он оставался красивым. – Я Вам верю, данна.       Обрывки из разных снов плясали в памяти Ичиро дикий танец. Диалоги, диалоги, диалоги… Слишком душевные слова, что заставляли сердце дрогнуть. Слишком тёплые чувства Сасори к этому мальчику. Безграничное и полное доверие Дейдары. Губы Сасори, что целуют слёзы на щеках паренька и его тонкие, изящные пальцы... Обещания, что это всё пройдёт. Что будет лучше. Молчаливое кивание Дейдары в ответ…       Писатель с силой ударил кулаком по стене.       Больно. Невыносимо больно. Не руке, а душе. Чувство безысходности, потери чего-то важного заполняло собой до последней клеточки. По ощущениям в груди зияла огромная дыра.       Что ж, с этим можно справиться. Самое время выпить. *****       Утро для Макото Сэки было тяжёлым. Да и не только это, а и, собственно, все предыдущие… "утры". – Твою мать, за что мне всё это…       Эх, "культура"… Девушка потянулась на кровати, вытягиваясь в одну линию. Вставать ни капли не хотелось. Режим не сбит – легла спать вовремя, встала вовремя, но абсолютно не было ощущения, что она отдохнула. Дико болела голова.       "Надо выпить кофе" – подумала она, и, хоть и с трудом, но заставила себя слезть с кровати. Кофе сам себя не приготовит.       Ещё и эти сны дурацкие…       Сколько времени это уже продолжается? Недели две-три, месяц, больше? Макото затруднялась сама себе ответить на этот вопрос.       Сначала сны были довольно милыми. Иногда воспоминания о них вызывали улыбку, в частности какие-то фразы из диалогов. Но, чем больше времени проходило, тем более мрачными сны ставали. Не покидало ощущение, что девушка смотрит сериал, в котором обязательно будет плохой конец.       Не хочется. Не хочется смотреть, но и выключить нельзя.       Девушка переступила через груду листков с рисунками, что валялась на полу. Надо убраться, но сегодня, как и вчера, не было на это абсолютно никакого желания.       Потом. Как-нибудь, хм.       Девушка училась в престижной академии искусств на последнем курсе. Принадлежала к числу лучших студентов. На носу был выпуск, оставалось дожать немного. И как раз в это время начали сниться эти странные сны. Сны, что напрочь выбивали из колеи.       А когда Макото выбита из колеи, она рисует ещё больше, чтобы вернуться в привычное состояние. Обычно это помогало, но не в этот раз. Комната была завалена кучей бумажек с рисунками. Листки из блокнота, большие листы, вырванные клочки из тетрадей… В листках было всё, и на листках было всё – от росчерков в пару линий до законченных, трудных работ.       Но всё не то. Не то.       Местами Макото чувствовала отчаяние.       В памяти возник первый сон, первая услышанная ею фраза. – Такие, как ты, долго не живут. Ты умрёшь молодым.       Слова принадлежали странному… существу, или как его можно назвать? Он был невысокого роста, сгорбленный, на лице непонятная маска. Юноша начал заливать за своё искусство, чем вызвал у троицы посетителей недоумение.       Позже его поставили в пару к этому чудику, который никак не хотел признавать искусство парня истинным. Пошли споры о том, что такое настоящее искусство.       Долгие, дооолгие споры… Очень часто хотелось его подорвать.       Почему-то девушка сразу свыклась с тем, что во сне ей отведена роль этого юноши. Она не могла влиять на события, скорее, она была просто наблюдателем в чужом теле. Фразы соскакивали с её губ быстрее, чем она могла их обдумать, диалог шёл своим чередом. Это всё действительно было похоже на сериал, где она просто отыгрывала роль. Или… Или на воспоминания, поставленные на повтор…       Как бы там ни было, но большое удивление вызвали именно эмоции. Ощущение тепла внутри от присутствия Сасори. Желание прижаться к нему, говорить обо всём на свете. Спорить, шутить, снова спорить… Быть серьёзным, дурачиться, падать ему на колени, чтобы он снова прошёлся рукой по волосам… Как же это всё… правильно. С ним – правильно.       Макото грустно вздохнула. Сегодняшний сон окончательно вогнал в депрессию, с которой, казалось, нет выхода.       Дейдара плакал.       Он впился пальцами себе в волосы и кричал что есть мочи. Небо серое, чуть ли не чёрное, надвигается гроза. В такую погоду мало кто находился на улице, но юноше было плевать. – Вы бросили меня, данна! ВЫ МЕНЯ БРОСИЛИ!!!       Рыдания стали ещё громче. Парень упал на землю ниц, прислонившись головой к траве. Длинные волосы распластались по грязи, но ему было всё равно.       Пальцами он стал царапать землю. Грязь, вперемешку с мелкими травинками, забивалась под ногти и между пальцев.       Дейдара в истерике. – Почему Вы им проиграли, данна? ПО-ЧЕ-МУ?!       Крики становились всё громче. Поднялся сильный ветер, но даже так парень умудрялся его перекричать. Одно и то же. Сотню раз:"Почему?"…       Не в силах больше продолжать, подрывник распластался по земле. Раскинул руки в стороны и смотрит в чёрное небо. Глаза красные, воротник плаща мокрый от слёз, руки и ноги все в земле.       Всхлипы. Пытается что-то сказать, но не может, потому что снова начинает плакать. Слёзы противно затекают в уши. Тянется ладонями к глазам, чтобы вытереть их, но в результате только размазывает грязь по лицу.       Всё равно. Ничего не имеет значения без него. – Сасори-но-данна…       Продолжает плакать. – Я люблю Вас… Почему… Почему, чёрт, почему, почему?!       Бьёт кулаками по земле.       Душа нестерпимо болит. Пустоту не заполнить ничем. Нет смысла в этом мире жить без него. – Я не задержусь здесь, данна… Вы только меня найдите… Вы же обещали, данна…       Пустой взгляд, обращённый в небо. Рука тянется ввысь, пытаясь поймать того, кого здесь больше нет.       От этого сна физически больно. Настроение паршивое. По ощущениям – как будто Макото закинули в мясорубку, а потом закатали под бетон. Фу.       Надо развеяться. Что происходит, к чему – непонятно. Чем больше об этом думаешь, тем больше возникает вопросов в голове, на которые никто не может дать ответ. *****       Утро добрым не бывает.       Ичиро просидел почти до утра за ноутом, смотря всё подряд на Ютубе. Что угодно, лишь бы не спать. В последнее время сны стали слишком болезненными. Он, взрослый и сильный духом мужчина, в некоторые моменты готов был расплакаться.       Безграничное количество негатива.       Уснул писатель на столе рядом с включённым ноутбуком. Неплохо. Сегодня был второй день, как снов больше не было.       С одной стороны, прозаик чувствовал облегчение, так как не находился больше в подавленном настроении от новых сцен, что подкидывал ему воспалённый мозг. С другой – осталось ощущение пустоты. Очень схоже на то, когда ты смотришь свой любимый сериал, и он заканчивается полным крахом, что вызывает только нехороший отклик.       Если бы можно было поставить оценку снам, как фильму, Ичиро поставил бы 9 из 10. Это если оценивать по уровню боли и количеству плохих событий.       Годно, да. Годно для того, чтобы после просмотра чувствовать себя раздавленным овощем.       Мужчина глубоко вздохнул. Надо сварить себе кофе.       В холодильнике не оказалось молока, что не могло радовать. Писатель был слишком погружён в свои мысли и элементарно забыл сходить в магазин. Такие обычные, будничные вещи разом утратили весь смысл.       "Дурак", – вздохнул он и поплёлся к коридору, чтобы одеться. Двойной эспрессо без молока – совсем не то.       Перед выходом он успел кинуть взгляд на своё отражение в зеркале в прихожей. Растрёпанные волосы, уставший взгляд, красноватые глаза с сеткой сосудов, помятое лицо… Да, с этим определённо надо что-то делать.       Макото быстрым шагом вышла из дома, держа в руке папку с чистыми листками. Захотелось сходить в парк и написать что-то с натуры. Пейзаж, или людей, не важно… В этом был свой, особый интерес. Прелесть незапланированности. Ты не знаешь, что именно будет отображено у тебя на бумаге сегодня, но, в любом случае, это будет красиво.       Осталось зайти за американо с молоком. Без него день попросту не начнётся.       Девушка остановилась у одной из небольших кофеен возле парка и начала искать в сумке кошелёк. Людей было много, но очередь шла быстро, так как посетителей обслуживали трое бариста. Помятого вида шатен подошёл к бариста по левую сторону, когда освободилось место для следующего клиента.       Макото сама не заметила, как засмотрелась.       Почему же? Самый обычный человек. Хотя… Лицо его показалось знакомым. Девушка попыталась вспомнить, где она могла его видеть. Отдалённо он смахивал на известного местного писателя, но… но тот писатель выглядел явно получше этого парня.       Потухший взгляд. В ожидании своего заказа мужчина нервно постукивал пальцами по прилавку, явно показывая своё нежелание ждать. От чего-то часто смотрел по сторонам, как будто ожидал увидеть кого-то.       Макото подошла к баристе рядом и поставила свою папку на прилавок. В этот момент угрюмый мужчина слева взял свой кофе, начал поправлять лямки рюкзака, слишком сильно взмахнул правой рукой, и… И весь свой кофе пролил на прилавок. Кофе начал растекаться, заливая собой папку с листками, и капать на пол. От лужицы поднимался пар.       Девушка глубоко вздохнула. – Моя папка…       Мужчина попытался как-то исправить ситуацию, но было уже поздно. Папку было не спасти. Плюс для Макото лишь в том, что там были чистые листки, а не готовые работы, которые нужно сдавать на оценку. – Простите меня, пожалуйста, я не хотел…       Грустный взгляд мужчины стал ещё грустнее. Он вздохнул и потёр руками лицо. Художница не могла от него отвести взгляд. Не было раздражения, обиды от его поступка. Сколько грусти в его малиновых глазах…       Стоп, что?       Девушка сама себя одёрнула, взмахивая головой, как будто прогоняя наваждение. Глаза же не малиновые. Обычные, карие глаза. Почему же тогда у неё такие ассоциации?       Она как будто снова попала в один из своих снов. Потому что снова оказалась в роли наблюдателя в фильме от первого лица. Слова слетели с уст раньше, чем она успела обдумать их смысл. – Я не обижаюсь, данна.       На этих словах рука писателя, что пытался как-то вытереть кофе с папки, дрогнула и остановилась. На пару секунд показалось, что он выпал из жизни.       Хотя почему показалось, так и было.       Писатель не мог поверить своим ушам. Первой мыслью было то, что от недосыпа у него уже галлюцинации. Что реальность смешалась со сном, он снова видит картины из ночных показов, сейчас снова что-то произойдёт, от чего его плохое настроение станет ещё хуже…       Всё равно. Слишком плохо после всего увиденного. Вряд ли что-то может испортить настроение ещё больше. – Разреши мне оплатить твой заказ в качестве извинения…       Мужчина умолк, обдумывая свои дальнейшие действия. Девушка смотрела на него ясно голубыми глазами, вид у неё был такой, словно она сейчас заплачет.       Что происходит, как… Как..? – Что ты заказала... Дейдара?       Имя далось ему с большим трудом. Но, в то же время, произнеся его, он почувствовал большое облегчение. Как будто с души упал многотонный камень, и дышать стало проще.       Это он. Она. Не важно…       Девушка не стала протестовать. С его уст имя показалось таким родным… По ощущениям сравнимо с тем, как после длительной дороги возвращаешься домой. Волшебно. – Американо с молоком.       Писатель хмыкнул. – Двойной эспрессо с молоком был бы куда лучше. – И снова вы спорите, данна! – Макото искренне улыбнулась. – Ты тоже.       Ощущение тепла продолжало разливаться в душе у обоих. Долгая, длинная дорога друг к другу спустя целую жизнь, наконец, закончена. – Я могу потерпеть Вас, данна. Но только один раз. И то лишь потому, что Вы меня нашли. – Ты ни капли не изменился… Не изменилась… Да, к этому надо ещё привыкнуть, – сказал писатель, намекая на её пол. – Соглашусь. Как и мне к вашим больше не малиновым глазам.