Сватовство корнета

У Арно очень, очень болела голова. — Алва — высокомерный бездушный мерзавец, — завывал Ричард не хуже кладбищенского привидения. — Холодный как камень. Нет! — он зло рубанул рукой по воздуху. — Зачем оскорблять камни? Как ящерица, вот! Ему на всех плевать! Он никого не любит! Вообще не знает, что это такое. — Тут-то меня и спасло исчисленье ее недостатков, — пробормотал Арно себе под нос, вслух же сказал: — Мне кажется, ты все же несколько преувеличиваешь. — Да что ты понимаешь! — возмутился Ричард. — Уверен, если я сейчас умру, Алва узнает об этом только когда придет время очередной церемонии, куда нужно отправляться с оруженосцем. — Их где-то десять в год, — услужливо сообщил Норберт. — Вот именно! — Значит, он точно заметит раньше, — утешил страдальца Норберт. — Ты же сам рассказывал, как сегодня утром пытался с ним поговорить… — А он отмахнулся от меня, как от бродячего щенка, — перебил Ричард. — Хотя подобранным своими головорезами щенкам он уделяет куда больше внимания. Не говоря уже о самих этих головорезах! Норберт непонимающе посмотрел на Арно, но тот только покачал головой и потер ноющие виски. Негаданный отпуск начинался куда как приятно. Хотя отпуском, по сути, не был — просто Арно Сэ доставил в столицу секретный пакет от маршала фок Варзова и теперь в компании бергерского конвоя, в который вошли и братья Катершванц, ожидал ответной корреспонденции. Возможность встретиться с Ричардом казалась удачным дополнением к другим столичным развлечениям. Но на поверку они уже третий день кряду по три часа выслушивали его жалобы на маршала Алву, который не обращает на своего оруженосца никакого внимания, проводя с ним всего по три, ну хорошо, четыре, ну ладно, пять часов в день, ни о чем с ним не разговаривает, кроме истории, ну и военного дела, ну и немного фортификации, ну и о поэзии иногда, и прочее, и прочее, и прочее — в общем, ни в суан его не ставит. — И все же я должен ему сказать! — воскликнул между тем Ричард. — Поступить иначе было бы бесчестно. — О чьиом?! — в ужасе спросил Иоганн, из всего потока бесконечных страданий, очевидно, уловивший только прямой смысл. Норберт же громко хмыкнул, подозрительно закашлялся и залпом допил вино, даже не поморщившись — хотя до этого момента костерил южную кислятину почти столь же пылко, как Ричард — Алву. — Мне еще не встречались люди, относившиеся бы к маршалу Алве равнодушно, — рассеянно протянул Арно. — Его или ненавидят всей душой, или любят всем сердцем. — Вот именно! — охотно согласился Ричард. — И раньше я его действительно ненавидел. А теперь… — А теперь?.. — после паузы переспросил Арно, подавшись вперед всем телом. — А теперь я, правда… Я… В самом деле… — забормотал моментально растерявший весь запал Ричард. — Не… Не ненавижу его больше. — Ну фот так ему и скажи, — пожал Иоганн могучими плечами. — Ты что?! — возмутился Ричард с таким ужасом, будто ему предложили за пару таллов продать душу Леворукому. — Он же меня… — Съест? — подсказал Арно. — Вместе со шпорами и шпагой. — Убьет? — почти одновременно с ним предположил Иоганн. И тут же на мгновение задумался — в этом смысле Алва действительно мог быть непредсказуем. — Тогда напиши письмо, — закончил он все тем же тоном «не вижу особой проблемы». — Мой дорогой невнимательный брат, — вздохнул Норберт. — Очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином, но… Договорить он не успел: Ричард поперхнулся, дернулся, залив вином какие-то документы на столе, и покраснел до самой макушки. — Ты… Что ты имеешь в виду?! Норберт начал было что-то говорить про необходимость взять объект своей привязанности штурмом, но Арно быстро подскочил поближе и зажал ему рот рукой. — Наш друг за год совсем забыл талиг, с бергерами это бывает. И раз я нынче торкский офицер, так и быть, поработаю переводчиком. Норберт имел в виду, что рассуждать у камина может кто угодно и о чем угодно, но на практике объясняться с Алвой тебе и только тебе. — Ричард успокоено выдохнул, но тут Арно, забывшись, добавил: — И жить с ним тоже тебе. Ричард покачнулся и проскрипел совершенно осипшим голосом: — Что ты хочешь сказать? Арно на мгновение растерялся, но тут ему на помощь пришел Норберт: — Ты же его оруженосец. И должен жить в его доме. Разве не так? Иоганн громко хлопнул себя по лбу, всем видом демонстрируя, что наконец-то сообразил, какого демона тут происходит, и предложил: — Может, тебе к нотариусу обратиться? — Советуешь мне составить завещание? — хмыкнул Ричард. — Я об этом уже думал. Но я обязан сказать правду, и не боюсь последствий! — Нотариусы составляют предложения руки и сердца, — подсказал Норберт, увернувшись от снова попытавшегося его заткнуть Арно. И многозначительно округлил глаза. — Ты!.. — Ричард поперхнулся возмущением. — Ты на что намекаешь?! «И в самом деле, — мысленно вздохнул Арно. — Должен же ему хоть кто-то это сказать, раз сам не понимает. Иначе это никогда не кончится». Вслух же провозгласил подчеркнуто ровным голосом: — Видишь ли, Ричард. Прежде чем ты сможешь что-то сказать Алве о своих нынешних к нему чувствах, тебе неплохо бы самому понять, что именно ты собираешься ему сказать. Ричард покраснел как вареный рак и с силой сжал кулаки. Иоганн недоуменно посмотрел на Норберта — мол, а что такого мы сделали? Арно же возвел глаза к потолку, почти всерьез вопрошая звезды, когда же их задиристый приятель наберется наконец смелости откровенно поговорить хотя бы с самим с собой, не то что с Алвой. А Ричард вдруг резко от них отвернулся, быстро подскочил к окну, рванул створку, чуть не сорвав ее с петель, и заорал во двор: — Кто там лает?! — Получив какой-то ответ, он развернулся обратно и зачем-то сообщил: — Собака. Норберт хмыкнул и миролюбиво поинтересовался: — А ты думал кто?

* * *

Покидая особняк на улице Мимоз, Арно столкнулся с Алвой. — Мой маршал! — Вольно, — отмахнулся тот — и в самом деле несколько небрежно. Однако потом чуть прищурился и хмыкнул: — Припозднились вы сегодня, господа совет. А не следовало бы: пакет для фок Варзова готов, вам завтра рано с утра в дорогу. Отныне придется Ричарду постигать премудрости штурмов и абордажей в одиночку. Арно смутился, словно застигнутый после отбоя в коридоре унар. Но зачем-то заверил: — Ричард очень способный… кхм, офицер. — Весьма вероятно, — хмыкнул Алва. — Только, боюсь, мое терпение лопнет раньше, чем ваш способный бравый корнет наберется решимости.

Конец