Кошмар

Джулс страшно. Ей чертовски, чертовски страшно. Она не знает, что ей делать. Кажется, нужно слезать с гормонов. Кажется, она больше не хочет нравиться мужчинам. Кажется, она целиком состоит из того, что нравиться им. Кажется, она - фальшивка. Ей видится кошмар. Внимательные карие глаза сдирают с неё эти слои, налипшие на неё, скрывающие её настоящую. Почему-то, это больше похоже на освобождение. Те, другие, они искали изъяны, какими бы милыми не казались. Но не она. Джулс чувствует на себе её взгляд. "Я думаю, именно так тебя видит мама"; "Это - как мама видит тебя до того, как ты станешь кем-то, и она любит тебя за это"; "Тебе ничего не нужно делать, ты просто есть" - если подумать, звучит ужасно. Но как же чертовски хорошо ей было. "Ты думаешь, мама видела тебя так?"... И тишина. Что-то внутри больно режет сомнением, на глаза наворачиваются слёзы. В ответ только жалкое, дрожащее "Надеюсь". Изменения это страшно. Страшно, ведь у неё может не оказаться шанса, став шире, глубже, массивнее, быть прекрасной. Но потом Вон думает об океане. Его сущность - сила и женственность. Та недосягаемая; та, что подчинила её в попытках подчинить саму. Иногда Джулс молиться океану. Закрывает глаза и молиться великому "Неважно куда" и "неважно, что может произойти". Молиться о том, чтобы жить. Но, кажется, её океану нужна была жертва. Или это паника, это "Если я не уеду, то я умру", разрушили всё? А может это - то, к чему привела её погоня за собственными фантазиями? Может, ей нужно злиться только на себя? Ру не возлагала на неё ответственность за свою жизнь. Ру видела её. А она видела только свои фантазии. Идеальнее идеальных отношения, самый горячий секс. "Тайлер" - фантазии. Ру - реальность. И она безумно любит Ру, но "Тайлер"... "Тайлер" был таким идеальным. И она знала его так хорошо. Даже лучше Ру. И она так любила это. Упивалась этим. Но однажды, она видит Ру. "Тайлер" держит её, и они ещё в процессе, но жар сменяется леденящим холодом, а наслаждение - страхом. Беннет скользит в полоске света, пробивающейся в тёмную комнату из-за приоткрытой двери. Джулс может только наблюдать, как закрывается дверь ванной. Фантазии о совместной жизни в новом доме внезапно сменяются лишь глухими ударами о запертую дверь. А потом, достигнув пика своего крещендо, кошмар останавливается, заменив плещущую панику немым бессилием. Стоит Вон закрыть глаза, и в голове возникает вплавленный в самые глубины сознание образ. Кафельный пол в ванной и неподвижное, изломанное тело Ру. Кошмар, в котором Джулс больше никто не видит.