Поворот не туда

За годы работы на фрилансе Антон напрочь забыл, какой бывает Москва по утрам — он редко выходит из дома раньше двенадцати дня. Но сегодня Шастуну нужно в поликлинику в несусветную рань — к восьми. Две предыдущие недели он валялся с какой-то не в меру злоебучей ангиной, которая лишила его возможности разговаривать и есть что-то твердое, зато наградила суперспособностью обливаться потом, даже если просто почесал нос. Болезнь уже прошла, и Антон бы с радостью забил на контрольный визит к терапевту, но врач была слишком уж убедительной, когда расписывала возможные осложнения: пороки сердца, проблемы с почками и еще кучу опасной херни. Поэтому он принял взрослое и взвешенное решение, собрал мочу в баночку и записался на прием. Вот только не рассчитал, что дорога, которая обычно занимает минут пятнадцать, в утренний час-пик растянется на все сорок пять. Шастун влетает в поликлинику, когда прием уже начался. Игнорирует гардероб, запихивает куртку в рюкзак и на ходу достает анализы: мол, смотрите, доктор, я вообще не распиздяй — подготовился. Под кабинетом нет толпы бабушек, и это однозначно победа: не придется объяснять про опоздание и с боем пробираться к двери. Антон коротко стучит и, не дожидаясь ответа, заходит. Только в процессе понимает, что там мог быть другой пациент, но уже поздно. К счастью, сегодня Шастуну везет. Пациента в кабинете не оказывается. Как и, собственно, знакомого врача. Место Елены Ивановны — строгой блондинки за пятьдесят — занимает молодой мужчина в отглаженном белоснежном халате и тонких металлических очках. — Доброе утро и извините за опоздание! Я Шастун. Вот! — Антон плюхает на стол баночку с мочой, а сам плюхается на кушетку. Врач бросает на стол беглый взгляд, но тут же переводит его на Антона. Смотрит заинтересованно, словно видит перед собой не одного из пациентов, а забавную зверушку. Даже за стеклами очков видно, что глаза у него ярко-голубые и смеющиеся. Антон надеется, что с Еленой Ивановной все в порядке, но в то же время рад, что сегодня прием ведет не она. — Здравствуйте! Как вас зовут, вы сказали? — Шастун. Антон Шастун. — Очень приятно, — голос у врача низкий и обволакивающий, таким бы аудиокниги записывать. — Меня зовут Арсений Сергеевич. Что вас беспокоит, Антон? — Да, в общем-то ничего. Все хорошо у меня. — Это радостно слышать. Но позвольте спросить: зачем тогда вы пришли на прием, да еще и с дарами? — он указывает взглядом на стоящую на краю стола баночку и улыбается уголками губ. — Психотерапевты обычно не назначают анализы, по крайней мере, на первой встрече. Или у вас был другой опыт? — Причем тут психотерапевты? — Шастун не догоняет, что происходит. — Не понимаю вашего вопроса, Антон. Я психотерапевт, вы пришли на прием. — Вы не обычный терапевт? — до Шастуна начинает доходить. — Нет, отделение терапии этажом выше. Вы, видимо, ошиблись кабинетом. — Боже, простите, пожалуйста. Я опаздывал и вообще не заметил, что этаж не тот. Решил, что вы Елену Ивановну заменяете. Еще и мочу под нос вам сунул, вот же долбоеб. Ой, за долбоеба тоже извините! Да бля! — с каждым произнесенным словом Шастун чувствует себя все большим идиотом. Арсений Сергеевич молча смотрит на него пару секунд, а потом начинает заливисто хохотать, отчего на щеках у него прорисовываются ямочки. Сквозь пелену стыда, Шастун замечает, что тот очень красивый — такой яркий, живой. — Ничего страшного, Антон. Некоторые люди вон золотой дождь друг другу устраивают, а вы мне всего лишь закрытую баночку на стол поставили. — Ну, золотой дождь, как правило, требует более близкого знакомства и согласия второй стороны процесса, — Антону все еще неловко, но способность мыслить и даже шутить понемногу к нему возвращается. — Справедливо. Что ж, раз помощь психотерапевта вам не требуется, бегите к Елене Ивановне. Пока еще есть призрачный шанс пробиться через бабушек. — На самом деле я бы не сказал, что ваша помощь мне не нужна. — То, что вы перепутали этажи, еще не повод идти к психотерапевту. Арсений Сергеевич снова смеется, сверкает глазами, и Антону совершенно не хочется уходить. Шастун судорожно пытается придумать, с какой из проблем он мог бы обратиться к психотерапевту. И выпаливает первое, что приходит на ум: — У меня беда с девушками. Большая. — Это другой разговор, — Арсений Сергеевич тут же перестает улыбаться, взгляд становится цепким и внимательным. — Антон, сегодня вы попали ко мне случайно, у нас уже не хватит времени на полноценный сеанс. Вы сможете прийти завтра, чтобы мы спокойно во всем разобрались? — Да, конечно. Во сколько? — Давайте в 16.00, если вам удобно. Талон брать не нужно, я сам вас запишу. Антону было бы удобно даже в пять утра. — Договорились. И простите еще раз, завтра приду без мочи. — Не извиняйтесь, вы меня хорошим настроением на весь день зарядили. — Арсений Сергеевич снова позволяет себе широкую улыбку, и Шастун улыбается в ответ. Весь день Антон думает о том, что у него и правда проблемы, требующие участия психотерапевта. Вот только Арсений Сергеевич — будь он даже лучшим в мире специалистом — не поможет их решить. Потому что он сам — проблема. Точнее, реакция Шастуна на него. Антон в целом знает за собой склонность к необдуманным поступкам. Например, он как-то выпил три литра пива и съел полкилограмма вяленой рыбы перед тем, как фоткаться для выпускного альбома в универе. И в итоге отек так, что на снимке был похож на китайца. Еще как-то раз он на спор написал перманентным маркером на стене съемной квартиры «хочу секса», а потом эту самую стену перекрашивал перед отъездом. Но выдумать повод для походов к психотерапевту, потому что этот самый психотерапевт оказался красивым (а еще смешливым и обаятельным) — это новый, неизведанный уровень. В какой-то момент Шастун даже решает не идти на прием, но потом вспоминает улыбку Арсения — в мыслях он называет того просто по имени — и плюет на здравый смысл. Поебать, на один сеанс сходит, а дальше морок рассеется. По крайней мере, Антон очень на это рассчитывает. В этот раз он не опаздывает и даже успевает по дороге зайти в «Азбуку вкуса». Он учитывает все вчерашние ошибки, поэтому стучит в дверь и открывает ее только после того, как слышит «входите». Аккуратно ставит на стол коробку с фисташковыми эклерами. — Сегодня я принес нормальные дары. — Антон, ну зачем? Не стоило. — Все еще чувствую себя виноватым. Возьмите, пожалуйста, пироженки, и забудем про вчерашний казус. Надеюсь, я угадал со вкусом. — Угадали. Но больше ничего не приносите, идет? — Лады. В этот раз Арсений садится не за стол, а в кресло прямо напротив Антона. И Шастуна аж подбрасывает от того, что между ними теперь нет преграды. Определенно, ему нужна помощь. — Итак, Антон, рассказывайте. Вы говорили, что у вас проблемы с девушками. В чем они проявляются? — Я не умею знакомиться, всегда придумываю какие-то ебанистические… Ой, я хотел сказать дурацкие, подкаты. И с каждым разом все хуже, — Шастуну даже не приходится врать, этот их разговор — вполне себе пример дурацкого подката. — Возможно, вы слишком самокритичны. Все люди разные, и кому-то ваши способы познакомиться могут показаться удачными. — Очень вряд ли. Но это не единственная беда. Когда человек мне симпатичен, я вообще начинаю вести себя как дебил. Вот прям на глазах мозги разжижаются. Пока Шастун говорит, он украдкой разглядывает Арсения и физически чувствует, как падает айкью. Странно, что сам Арсений не слышит грохота. — Вы не могли бы привести какой-нибудь пример? Чтобы я лучше понял, в чем именно проблема. — Ну… это… я либо трещу так, что не заткнуть, либо…. знаете… двух слов связать не могу, — прямо как сейчас, блять. — А еще несу всякую хуйню, то есть я имел в виду ерунду. А ерунда тяжелая, ее сложно нести. Сука. Арсений на секунду отвлекается от пометок в блокноте и прикрывает ладонью лицо, пряча за ней смешок. — Простите. Я веду себя крайне непрофессионально. Это не повторится. Очень жаль, думает Шастун. Но вслух произносит: — Вы сможете мне помочь? — Надеюсь. Но для начала стоит разобраться, в чем причина такого поведения. Вам нужно будет пройти несколько тестов. Они помогут понять особенности вашей личности. Я дам вам опросник: он объемный, потребуется примерно час. Хотите заполнить его здесь или дома? — Давайте здесь. Арсений коротко кивает и направляется к стеллажу, на котором стоят папки с документами. Вытаскивает одну из них и перебирает бумаги, ища нужные. Шастун залипает на быстрых движениях пальцев, надеясь, что пялится не слишком явно. — Антон, все хорошо? Да блядь. — Все отлично, задумался просто. — Смотрите, здесь около пятисот вопросов. Отвечать можно в любой последовательности, но удобнее по порядку. Некоторые вопросы будут очень похожими, пусть вас это не пугает. Меня пугает, что у меня член привстает от того, как вы даете инструкции. А вот одинаковые вопросы — вообще нихуя не пугают. — Все понял. — Тогда приступайте, не буду вас отвлекать. Шастун и правда пытается сосредоточиться на анкете, но это не так-то просто, когда Арсений становится у окна, разглядывая весеннюю Москву. Он высокий, отлично сложен — белый халат этого совершенно не скрывает, напротив, подчеркивает пропорциональную фигуру. А еще он очень плавный даже в мимолетных движениях: для неуклюжего Антона, который вечно собирает коленями и локтями все препятствия на пути, это кажется чем-то недостижимым, почти божественным. Арсений чувствует на себе взгляд и оборачивается, но Шастун тут же утыкается носом в опросник. Спустя полчаса он кладет заполненную анкету на стол. — Я все. — Какой вы скоростре…— Арсений на секунду тушуется, но быстро находится, — мительный! Всего за полчаса справились. — Это еще не рекорд! Обычно я гораздо быстрее, — Антон говорит раньше, чем успевает подумать. — Впервые слышу, чтобы этим хвастались, — Арсений снова смеется, но тут же осекается. — Извините, я снова перехожу черту. На сегодня мы закончили, мне понадобится время, чтобы проанализировать ваши ответы. Встретимся через неделю? Шаст бы с радостью встретился уже сегодня вечером или вообще никуда не уходил. — Ага. В тот же день и в тот же час? — Да. Хорошего вечера, Антон. — И вам! Всю следующую неделю Шастун не находит себе места. Он пытается анализировать произошедшее и приходит к выводу, что Арсений с ним тоже флиртовал. Но потом одергивает себя: наверняка показалось, тот просто пытался быть вежливым. И шутил про скорострелов, напоминает внутренний голос, от которого Шастун тут же отмахивается. — Добрый день! Присаживайтесь, Антон. Я просмотрел ваш опросник и, если честно, нахожусь в замешательстве. Ответы выглядят так, будто их давали сразу несколько человек — картинка не складывается. Давайте сегодня попробуем проективные методики: многие относятся к ним скептически, но я считаю, что они здорово помогают раскрыть подсознание. Антон меньше всего хочет раскрывать Арсению свое подсознание, но путей к отступлению у него нет. — Давайте попробуем. Что нужно делать? — Слышали когда-нибудь про тест Роршаха? — Это который со странными рисунками? — Именно. Я буду показывать карточки, а вам нужно описать, что вы на них видите. Не пытайтесь анализировать, просто говорите первое, что приходит в голову. Шастун кивает, соглашаясь. И делает прямо противоположное: сразу же отбрасывает первое впечатление о картинке и пытается зацепиться за незначительные детали рисунка. На первой карточке вместо летучей мыши, бабочки или слона, он описывает четыре треугольника с кривыми сторонами, потому что кто-то рисовал их с похмелья. На второй — напротив, видит красную бабочку, начисто игнорируя фигуры двух людей. На третьей замечает морских коньков, на четвертой — платье с дырками. С каждым его ответом лицо Арсения выражает все большее недоумение, хотя он и пытается скрыть эмоции. На девятой карточке Антон идет в разнос: — Извините, но это член. Тонкий, с огромными красными яйцами. Воспалились что ли? Или натер? Арсений не выдерживает и хмыкает, а затем показывает десятую картинку — последнюю. — А здесь что видите? — Тоже член. Только бугристый. Почему они все с какими-то патологиями? — Это всего лишь ваше подсознание, Антон. — И о чем оно вам говорит? — Пока что мне очевидно, что у вас скопилось много сексуальной энергии, которая не находит выхода. — Это вы так пытаетесь сказать, что у меня секса давно не было? Ваша правда. — Вот видите, методика и правда эффективная. Но на более подробный анализ мне снова нужно время. Через неделю придете? — Приду. Вторая неделя дается Шастуну сложнее первой. Он не забывает об Арсении ни на минуту, и с каждым днем все меньше хочет его обманывать. И все хуже понимает, как вырулить из ситуации, сохранив лицо и надежду на дальнейшее общение. Он долго мнется под дверью кабинета, опаздывая на сеанс, но все же решается: — Арсений Сергеевич, нам надо поговорить. И тут же замолкает, потому что Арсений в кабинете не один. — Проходите, Антон. Знакомьтесь, это Вячеслав Сергеевич. — Арсений кивает в сторону двухметрового блондина, стоящего у окна. — Я проанализировал ваши тесты и понял, что не смогу вам помочь. А Вячеслав Сергеевич сможет, он отличный специалист, вы обязательно поладите. — Арсений Сергеевич, давайте сначала поговорим. А потом я пойду, к кому скажете. — Извините, Антон, я больше не могу проводить с вами сеансы. Все вопросы вы сможете обсудить с доктором Комиссаренко. Шастун понимает, что сейчас спорить бессмысленно, поэтому соглашается. — Хорошо, ладно. Пойдемте. Кабинет Вячеслава Сергеевича в другом крыле поликлиники, и всю дорогу до него Антон хочет малодушно сбежать. Но потом вспоминает, что глупостей натворил уже достаточно. — Итак, Арсений Сергеевич сказал, что у вас есть проблемы в общении с девушками. Но я хотел бы услышать все подробности от вас, Антон. — Да, у меня колоссальные проблемы, вы правы. Охренеть просто какие. Не могу я нормально подойти к человеку и сказать: привет, я Антон, ты мне нравишься, го кофе выпьем. Вместо этого придумываю какие-то фантастические истории, постоянно вру, пока ситуация из-под контроля не выйдет, а потом не знаю, как это вывозить. И не вывожу, соответственно. — Так каждый раз происходит? — Нет, только когда на кого-то прям сильно западаю. — Мне кажется, вы боитесь, что человек посчитает вас настоящего слишком скучным и обычным, поэтому и фантазируете. Пытаетесь искусственно сделать себя интереснее. Но правда в том, что вы сами по себе — уникальны. И вам не нужны никакие дополнительные истории. Чтобы поверить в это, надо найти в себе силы открыться перед тем, кто вам нравится. И вы увидите — больше не придется лгать и выдумывать. — Легко вам говорить. — И вам будет легко со временем. Но для начала нам придется поработать над вашей самооценкой. И будьте готовы к тому, что это долгий процесс. Арсений был прав, Вячеслав Сергеевич — отличный специалист. Он ведет беседу мягко, располагает к себе — и Антон вываливает все, что его беспокоило в последние недели. Конечно же, без имен. Из кабинета он уходит в твердой уверенности, что с Арсением все же надо поговорить. Хотя бы для того, чтобы понять, почему тот отказался от пациента. Вячеслав Сергеевич не стал отвечать на этот вопрос, сославшись на врачебную этику. Антон узнает в регистратуре, когда у Арсения заканчивается прием, и приходит на полчаса раньше. Он не пытается продумать разговор, просто ждет под дверью, надеясь разобраться на ходу. Когда последний пациент выходит из кабинета, Шастун тут же заходит внутрь. — Нам надо поговорить. — Антон, я же уже сказал, что мы не сможем продолжать наши сеансы. Если с Вячеславом Сергеевичем вам по каким-то причинам некомфортно, я могу подобрать вам другого специалиста. — С Вячеславом Сергеевичем мне отлично, и к вам я не на сеанс пришел. — Тогда для чего? — Почему вы от меня отказались? — Потому что понял, что не смогу вам помочь. — Почему? — Потому что мой коллега лучше справится с вашей проблемой. — Почему? — Антон может быть очень доебистым, если захочет. — Да господи, Антон! Потому что у нас с вами конфликт интересов! — Арсений не выдерживает и повышает голос. — Какой еще конфликт? — Я бы не хотел об этом говорить, просто поверьте на слово — конфликт есть, с другим специалистом вам будет лучше. — Да что вы заладили про другого специалиста! В чем наш конфликт? — В том, что вы мне симпатичны! — рявкает Арсений, в мыслях уже сжигая свой диплом. — Нельзя проводить сеансы с человеком, к которому испытываешь интерес. — Вы испытываете ко мне интерес? — Антон тут же теряет весь запал ссориться. — Это уже не важно. — В смысле? Почему? — Потому что я слишком поздно опомнился. Вы уже открылись мне, прошли тесты — теперь неэтично поддерживать с вами какие бы то ни было отношения. Антон пару секунд хлопает глазами, а потом начинает ржать. Складывается пополам в кресле и топает ногами по полу, даже не пытаясь успокоиться. — Что смешного я сказал? — в голове Арсения слышатся непонимание и обида. — Абсолютно ничего. Просто впервые в жизни мне настолько помогло то, что я пиздун. — В смысле? — Я же тебе обо всем наврал, — Шастун, сам того не замечая, переходит на «ты». — О чем? — О девушках, например. У меня нет с ними никаких проблем, я гей. Подкаты у меня дурацкие и мозги разжижаются, когда кто-то нравится — это правда. Но ее бы ты и так узнал, даже если бы мы в баре познакомились, а не в твоем кабинете. — А тесты? Ты же прошел тесты. — Так я вопросы в анкете даже не читал толком, наугад галочки расставил. — Аааааааа, — Арсений начинает понимать. — Вот почему у меня картинка не складывалась. По тесту выходило, что в тебе пятнадцать личностей живет. Билли Миллиган хренов. Ладно, окей. Роршах? Его невозможно обмануть. — Если реально говорить то, что видишь, а я сочинял. Не спиздел только про члены. — Но зачем это все, Антон? — Ты мне понравился сразу. — А почему просто не сказать? — Говорил же, не умею знакомиться. — Твою же мать! Я две недели себе голову ебал, что я херовый врач и вижу намеки там, где их не может быть. А ты все это время меня клеил. — Получается так. Извини, что заставил сомневаться в профессиональных скиллах. Давай попробуем заново. Привет, я Антон. Ты мне нравишься, сходим на кофе? — Даже не знаю, такой стандартный подкат… — Да иди ты! — Ладно, давай завтра в семь. Тут напротив отличная кофейня. Как только Арсений делает заказ, Антон протягивает ему листок бумаги. — Это что? — Посмотри на картинку и скажи, что ты видишь. Арсений переворачивает лист: на обратной стороне красуется огромный хуй, нарисованный розовым маркером. — Я не уверен, но кажется, это член. Что означает такой ответ? — Что у вас скопилось много сексуальной энергии, которая не находит выхода. И я уверен, что за несколько сеансов смогу вам помочь. Арсений смеется, и на щеках у него снова проступают ямочки.