В мягких лапах любви

Тринадцать лет назад — Это самый отвратительный ребенок, которого я когда-либо видела! — размахивала руками темноволосая женщина лет тридцати семи и с каре. Сидящая напротив пожилая директор детского дома слушала ее, подперев голову ладонью. — Светлана Георгиевна, объясните по порядку, что случилось? — Ваша… Ваша соплячка — это не ребенок, это исчадие ада какое-то! Я за месяц от учителей в школе столько наслушалась! Уроки прогуливает, детей бьёт, никого не слушает… И ладно бы только в школе, так она и дома себя так ведёт! Женщина остановилась, чтобы перевести дух. А через минуту снова начала гневную тираду: — Это же невыносимо просто… Ей слова ни скажи — сразу спорить начинает. По дому хоть бы раз помогла, девочка блин. Вечно придет с улицы в грязи — а мне за ней стирать. Три пары джинсов порвала, кошмар какой-то… Зря только не послушала вас — вы говорили, ее уже один раз возвращали? — Так, Светлана Георгиевна, я понимаю, что вы очень эмоциональны, но давайте разберемся, — попыталась ее успокоить пожилая директор. — Ещё раз по порядку — что Олеся сделала не так? Посетительница выдохнула и попыталась сосредоточиться: — Три недели назад подралась с одноклассником. Так его мать звонила мне, назвала ее малолетней уголовницей, сказала, что ее место в колонии, а не среди нормальных детей. И ещё штраф требовала, мол, она ему одежду порвала и лицо разбила. — Хорошо. Вы у Олеси спрашивали, почему она так сделала? — А чего у нее спрашивать, Нина Петровна, — махнула рукой женщина. — Может, ещё похвалить надо было за то, что она дерётся? Я ее так отхлестать хотела, чтоб неповадно было, да сдержалась. А зря. — Но ведь у нее мог быть какой-то мотив, почему она побила мальчика! А вы даже не разобрались. Ну, хорошо-хорошо, предположим, вы правы, и Леся реально провинилась. Дальше-то что было? — Она как с цепи сорвалась. Начала хамить, домой приходила поздно — шлялась где-то. И все назло мне делала. Шавок своих в дом таскала, — перечисляла Светлана. — Одна шавка сгрызла контракт моего мужа, а другая нас… Сходила в туалет на мои туфли. — И что вы сделали? — спросила Нина Петровна. — Как это что? — возмутилась женщина. — Выставила этих псин за дверь, конечно! Так эта… Нахамила мне, послала и ушла из дома. До утра где-то шлялась, потом домой пришла. Муж после этого сказал, что видеть ее в нашем доме не хочет. А ведь если с ней что-то случится, сразу мы виноватыми будем. Ещё не хватает сидеть в тюрьме из-за малолетки. — А вы не пробовали объяснить Олесе, что собак в доме видеть не хотите? Тактично и обоснованно, как взрослому человеку? — вкрадчиво поинтересовалась директор, уже зная ответ. И не ошиблась: Светлана картинно взмахнула руками и воскликнула: — Ну уж нет! Она живёт в моем доме и ест мой хлеб, а значит, должна знать, что я здесь хозяйка. Хочет вякать — пусть валит работать, ей полезно будет. — Ну, что ж, мне все понятно, Светлана Георгиевна. Олесю мы заберём, конечно же. Давайте сейчас оформим документы. Подписав все требуемые бумаги, Светлана вскочила со стула, подхватила дорогую маленькую сумочку и, даже не попрощавшись, зацокала каблучками к выходу. Нина Петровна вышла следом: на скамейке напротив кабинета сидела темноволосая кареглазая девочка лет тринадцати в розовой кофте и порванных на правой коленке джинсах. Нина Петровна проводила взглядом Светлану, которая даже не обернулась посмотреть на несостоявшуюся дочь, а затем присела рядом с девочкой и обняла ее. — Ну, что, Леська, опять не сложилось, да? — Не сложилось, — тихо вздохнула Олеся. — Да и не больно надо. Она вредная… — Что у тебя там произошло? Она про тебя всякие ужасы рассказывала, будто ты мальчика в школе избила. — А чего он Тимошку пинал? — вскочила с места Олеся. — Кто такой Тимошка? — Тимошка — это школьный кот, его наша уборщица баба Маня кормила. А этот Левашов на перемене выскочил и пнул его, он под дверями сидел. Я догнала его и влупила. А потом на землю повалила. А пусть знает… — Хм… Жестко, но справедливо. Леська, а что за история с собаками? — Это про Айну и Джину, да? — Леся присела рядом с Ниной Петровной. — Они на стройке жили, на цепи, сторож кормил их от случая к случаю. Я один раз там гуляла и увидела, они так пищали! Теть Нин, я правда хотела им помочь. Сначала Джину забрала, а она контракт дяди Серёжи пожевала… Молодая ещё, все на зуб хочет попробовать, — девочка улыбнулась и обнажила слегка неровные белые зубы. — А тетя Света увидела и начала кричать… — предсказуемо закончила Нина Петровна. Леся опустила голову: — Угу… И обзываться. Джину блохастой шавкой назвала. Но я нашла ей дом — в соседнем подъезде у бабушки собака умерла, и она взяла Джину себе. Я тогда у них до ночи просидела. А потом Айна заболела, ничего не кушала… Я испугалась, привела ее домой, лекарств купила. А эта… — она кивнула на дверь, куда несколько минут назад вышла Светлана. — Она орать начала. Айна от страха на ее туфли написала. Так ей и надо, этой Светке, — мстительно поджала губы девочка. — У нее эти туфли самая большая ценность. Хорошо, что она от меня отказалась. А Айну я в приют для животных отвезла — долго добиралась, денег на электричку не было, пришлось у людей просить. И пешком ещё долго идти. Пока туда, пока назад — почти день потратила. Нина Петровна расчувствовалась и прижала Лесю к себе: — Какая ты у меня хорошая, Леська… Я тебе обещаю, мы тебе подберём самых лучших родителей, которые будут любить и тебя, и животных. — Да не надо мне никого, — отозвалась девочка. — Мне с вами здесь хорошо. А как там Трезор поживает? Его лапа зажила уже?

***

Резкий звонок в дверь заставил Олесю вынырнуть из плена сладкого сна. Она открыла глаза, сперва не понимая, где она и кто звонит. Звук повторился. К девушке мгновенно пришло осознание: она в ветклинике, и какому-то маленькому существу экстренно нужна помощь. — Иду, — крикнула она хриплым после сна голосом, сунула ноги в удобные кроксы и побежала открывать дверь. На пороге ветклиники застыл мальчишка лет десяти со свертком в руках. — Тетя Леся, у меня, кажется, Шелдон умирает, — жалобно сказал он и поднял на девушку наполненные слезами глаза. — Он ничего не ест и его тошнит. Леся вздохнула. — Заходи скорей, сейчас посмотрим, что с твоим Шелдоном. Пока мальчик сидел в полутемном коридоре, Олеся забрала полосатого щекастого кота в смотровую. Тот слабо попытался выпустить когти, но Леся тут же погладила его по голове. — Тихо-тихо, малыш, тихо, не бойся, я тебе не сделаю больно. Давай-ка посмотрим, что тут у тебя. Оставив кота лежать на столе, девушка задумалась. Симптомы могли говорить о чем угодно, сказать, что с животным, было не так-то просто. Она снова погладила кота — тот уже воспринимал это спокойнее, видимо, привык к девушке. — Что-то случилось? — мальчик, увидев ее, вскочил со скамейки. Леся обняла его за плечи: — Как тебя зовут? — Никита. — Никит, а расскажи мне про Шелдона. Что он кушает, что любит делать, сколько уже живёт у вас. — Ну, Шелдона сестра принесла, мы с ней вдвоем живём, пока мама в командировке. Он у нас в подвале жил. Ел там всякое… — мальчик махнул рукой. — Печенье, кашу, кости — что давали. — Понятно. А лекарства вы ему давали, когда домой принесли? — Нет, только помыли. — Ну, тогда все ясно. Судя по всему, у вашего котика паразиты. Давай-ка знаешь что, мы ему сейчас таблетку дадим и до утра понаблюдаем за его состоянием. Я думаю, твой Шелдон быстро поправится. — Спасибо, — улыбнулся Никита и полез в карман. — Вот, возьмите деньги, я, правда, не знаю, сколько надо… Взял из копилки все, что было. Леся посмотрела на смятые 50-рублевые купюры и потрепала мальчика по голове: — Ничего не надо. С детей денег не беру. Тем более, сейчас мое свободное от работы время, имею право помогать бесплатно. — Спасибо, тетя Леся. А во сколько за Шелдоном приходить? — Давай к девяти, к открытию. А то коллеги увидят Шелдона и начнут возмущаться, что он место занимает. — Ладно, я перед школой забегу. Спасибо вам! Закрыв за мальчиком двери, Леся вернулась к коту и достала из ящика блистер с таблетками. Кот даже не сопротивлялся, когда девушка накормила его лекарством. Заперев Шелдона в клетке стационара, Олеся погасила везде свет и ушла в свою комнату. Глаза уже закрывались. — Лесь, Лесенька, просыпайся, — пожилой доктор Владимир Викторович Пригов погладил девушку по голове. — Лесь, к тебе там мальчик пришел, говорит, за Шелдоном каким-то. — Что? — спросонья не поняла Олеся. — А, мальчик… Скажите ему, что я сейчас. — А что за Шелдон? — удивился доктор. — Я потом расскажу. Владимир Викторович, не могли бы вы… — Олеся глазами указала на дверь. — Понял, понял, ухожу. Когда доктор вышел из помещения, Леся вскочила с дивана, свернула матрас с постельными принадлежностями, переодела пижаму на форму, пригладила растрепавшиеся волосы и пошла в стационар. Ещё на подходе она услышала громкий кошачий крик. Всех постояльцев Леся знала и точно была уверена в том, кому принадлежит этот голос. — Ну, и чего ты кричишь? — спросила она у недовольного Шелдона. — Проснулся, перебудил всех тут… Легче тебе стало, да? Выздоровел, теперь и поорать можно? Ну, иди сюда. Она перехватила кота и понесла его хозяину. Вернув питомца радостному Никите, девушка направилась в комнату для персонала. Владимир Викторович уже переоделся и готовился к приему пациентов. — Леся, вам чай сделать? — спросил он. — Сделать, — тряхнула волосами Олеся и открыла холодильник: здесь стояли баночка растительного йогурта и пюре с соевой котлетой из ближайшего супермаркета. «Надо будет после работы зайти в магазин», — отметила про себя девушка. Владимир Викторович налил в ее кружку с мультяшными собаками чай и включил старенький телевизор. — Опять в Беларуси протестуют, — вздохнул он. — Сколько можно уже, ну чем они недовольны. Нормальный президент, хозяйственник, за свой народ горой! Воровства у них нет, предприятия работают… — Ну, не нравится людям, перемен они хотят, чтобы кто-то новый пришел. Все же нормально, — пожала плечами Леся. — Эх, молодежь, — снисходит вздохнул Пригов. — Ничего вы не понимаете… Самое главное — это мир. И семья. При упоминании о семье девушка моментально опустила лицо в чашку. Внимательный Владимир Викторович заметил это: — Лесь, ну поговорите вы с ними… Ну, не чужие ведь люди. Ну, может, сложно вам с ними согласиться, какой-то компромисс найти, но ведь они ваша семья. — У меня семья — эта клиника и эти звери, — сердито сказала Олеся. — Ну, так ведь нельзя… Они переживают за вас, я уверен. Часто проходят возле клиники, ждут вас… Сколько можно прятаться-то здесь? — Сколько хочу, столько и буду, — буркнула девушка. — О-о, ну началось… Колючки эти ваши, Уманова… Пойду я работать лучше, — он махнул рукой и вышел из помещения. Леся схватила мобильный телефон и открыла книгу контактов. Пролистав, она нашла нужный — записанный именем «Рита». Палец уже потянулся к трубке, но в последний момент девушку что-то остановило, и она отдернула руку. «Потом, не время сейчас», — решила она и, залпом выпив чай, отправилась в кабинет.

***

— Ну, что, Борис Андреевич, формальности завершены? — лысоватый полный мужчина в пиджаке протянул руку другому, тоже в костюме, но высокому и подтянутому, лет тридцати пяти-сорока. — Поедем смотреть здание? — Да, поехали, — отозвался второй мужчина и улыбнулся. — Не терпится посмотреть. — Уверяю, лучшего места для вашего туристического комплекса не придумать, — собеседник едва ли не причмокнул губами от удовольствия. — Ну, посудите сами: тишина, природа, до моря рукой подать. Гости будут счастливы отдыхать в таком месте! Правда, ветклинику выселить придется… — Ну, с ветклиникой мы вопрос решим. Договоримся, — усмехнулся Борис и похлопал ладонью по черному кожаному дипломату. — Ой, там коллектив своеобразный, конечно… — замялся мужчина. — Но маленький. Пригов ещё в Афгане побывал, потом в Чечне — крепкий мужик, не пропадет. Никитины, Игорь и Катя, — муж и жена, очень хорошие специалисты. Вика Лазарева — медсестра. Баба Вера — уборщица. Ну и наша головная боль — Уманова. — А что с ней не так, Андрей Владимирович? — Да все не так, — поморщился собеседник. — Постоянно пикеты организовывает в защиту бездомных животных. Жалобы пишет на коммунальщиков, которые собак отстреливают. Грозится, что и до всемирного общества защиты животных дойдет. А как же без отстрела? А если собаки расплодятся и начнут на людей нападать? А недавно вообще проверка из Москвы приезжала — к ним жалоба пришла, что у нас тут живодерка вместо центра содержания бездомных животных. Ох, намучились мы тогда… — Мда-а, — протянул Борис, предвкушая, что проблем с этой загадочной Умановой предстоит немало. — Ну, давайте поедем с ней знакомиться? Городок был небольшим, поэтому путь от горадминистрации до ветклиники занял всего ничего. Здание, где находилась больница, и правда вдохновляло: три этажа, два верхних пустовали и явно готовились к ремонту. А на первом, окрашенном в светло-зеленый цвет, располагалась та самая ветклиника, о чем гласила вывеска: «Лапы, уши и хвост». — Дурацкое название, — прокомментировал Тарасов. — Ну, идёмте, что ли, говорить, что скоро им съехать придется? — Да-да, — засеменил за ним Андрей Владимирович. В ветклинике было немноголюдно и просторно. На скамейках светлого холла сидели несколько посетителей с питомцами на коленях. Собаки, коты, даже кролик и курица… Красный нахохлившийся попугай захлопал крыльями в просторной клетке. Светло-бежевый пуделек подскочил, услышав открывшуюся дверь, и залаял. — Тихо-тихо, Айк, успокойся, — погладила его по голове симпатичная хозяйка. «Ничего такая», — отметил про себя Борис. Из одного из кабинетов вышел пожилой мужчина в синей форме. — О, Владимир Викторович, — кинулся к нему сопровождающий Бориса. — А я вот к вам не один. — Да? — Пригов смерил высокого Тарасова взглядом. — И чем обязаны горадминистрации? — Значит, так, давайте без сантиментов, — перебил пожелавшего было вставить слово Андрея Владимировича Борис. — Я бизнесмен и я выкупаю это здание под свой туристический комплекс. — Э-э-э… — для Владимира Викторовича это, кажется, стало шоком. — А нам куда? — Куда хотите, — Тарасов расстегнул дипломат. — Вот все документы. Убедительная просьба освободить помещение до конца месяца. — Позвольте, но как вы себе это представляете? У нас штат сотрудников, люди останутся без работы… — Сколько вам надо денег? Я могу компенсировать месячную зарплату персоналу, — смягчился Борис. — Да не в этом дело, — повысил голос Пригов. — Вы не понимаете! Это место для наших сотрудников — не просто способ заработать деньги. Наша клиника вообще не про это. У нас все врачи исключительно по призванию, по зову души и сердца, все сделано с любовью. К тому же, мы собрались расширяться — нам очень понадобится кабинет УЗИ, мы купили рентген-аппарат и вообще… — Послушайте, — Тарасов почувствовал, как его охватывает ярость. Да что же за остолоп такой этот Пригов! Душа, сердце, любовь… Тьфу, какая пошлость. Даже деньги ему не нужны. — Послушайте, все уже решено и обговорено, сделку мы оформили. Освобождайте помещение до конца месяца, или вам же будет хуже. — Владимир Викторович, — из кабинета выглянула миниатюрная темноволосая девушка в такой же форме, как и у Пригова. — Здравствуйте, — она перевела взгляд на гостей. — Что-то случилось? — Случилось, Олеся Михайловна, случилось, — взмахнул руками Владимир Викторович. — Скоро все будем искать новую работу. Лицо девушки застыло, но лишь на несколько секунд. Все это время Борис не отрывал от нее взгляда. Симпатичная, но не красавица, такие ему никогда не нравились. Коротышка, одета во что-то бесформенное, на лице вообще нет косметики. На бейджике он увидел знакомую фамилию — Уманова. «Теперь ясно, чего она к животным прицепилась, — злорадно подумал он. — Был бы у нее мужик, разговор бы шел по-другому…». Ему тут же стало стыдно за свои мысли, но ничего поделать с собой он не мог. — В смысле — новую работу? — уточнила девушка. — То есть как? — А вот так, — презрительно сощурился Тарасов. — Я выкупил это здание, и здесь будет туристический комплекс. И вашей богадельне здесь не место. Олеся обвела глазами помещение, закатала рукава водолазки и гневно сверкнула глазами в сторону Тарасова. — Туристический комплекс, значит, да? Вы собрались туристов сюда везти? — ее голос становился все увереннее. — В город, где собаки в усыпалке воют от голода и страха? В город, где в каждом дворе по пятьдесят бездомных котов? Что вы им показывать-то собираетесь? Свалки, где дворняги бегают? Или, может, стройки, где живые скелеты на цепи сидят? Или трупы животных, которых вы даже не хороните нормально? Что вы им покажете? — она сорвалась на крик, да так, что Андрей Владимирович вжался в стену. — Олеся Михайловна, успокойтесь, пожалуйста, — попытался одернуть ее Пригов, но было бесполезно. Когда дело касалось животных, Лесю ничто не могло остановить. Она вырвала свою руку из ладони Пригова и продолжила: — Да что животные, вам даже на людей плевать! Почти десять человек без работы останутся — в чем они провинились? Только в том, что вам понадобился туркомплекс? Вы о них подумали? Вы подумали про Игоря и Катю? А у них дочка маленькая, куда им идти? Про Вику, может быть, подумали? Она сына одна растит и ещё подрабатывает, чтобы его обеспечить! Но конечно, куда вам до проблем низшего сословия… У вас свои заботы: туркомплекс построить, бордель тут организовать… А эти пускай как хотят живут, да? А кто вот им поможет? — она махнула в сторону посетителей и буквально прожгла Бориса взглядом карих глаз, да так, что у него заколотилось сердце. — Олеся Михайловна, но послушайте… — попытался было ее вразумить Андрей Владимирович. Но девушка лишь махнула рукой. — Да идите вы все куда подальше…