В мягких лапах любви

— Слыхала, Лесь, наше выселение вроде как отложили, — Катя Никитина, зайдя в комнату для персонала, сразу направилась к крану с водой. — Пить хочу, умираю просто. Почти два часа с Игорем колдовали над остеосинтезом лап… — Ясно, — вздохнула Уманова и продолжила заполнять документы. — А про выселение откуда информация? — Вика сказала. Говорит, еще неделю минимум можно не париться, а то и больше. — Надо же, — ухмыльнулась девушка. — Неужто у Тарасова благородство проснулось? А так орал, обзывал нашу клинику богадельней… — Фиг знает, — пожала плечами Катя. — Но я рада, мне и коллектив, и здание нравятся, и добираться удобно. Глядишь, может, и вообще не закроют. Олеся не была так оптимистична. Так как она знала Тарасова, то догадывалась, что рано или поздно клиника будет в его лапах. Точнее, не клиника, а помещение, в котором она находится. Как прозаично: «Лапы, уши и хвост» окажутся в лапах матерого бизнесмена. А куда деваться ей, Леське, из места, в котором проходит вся ее жизнь, включая выходные, праздники и отпуск? — Ну, не знаю… — не стала расстраивать Катю девушка. — Может, и не закроют. — О, девчонки! — в комнату вошел Игорь. — Вы пообедать не хотите? — Какое обедать, Игорь, — вздохнула Катя. — Мне Винникова звонила, волонтерка, она опять что-то подобрала и это что-то через минут двадцать приедет к нам. Так что я только водички попить. — Ясно, — погрустнел Никитин. — Лесь, а ты? — У меня в холодильнике котлеты овощные стоят, — отозвалась девушка. — А, ну, ладно. Как хотите. Я пошел, — он накинул куртку, взял кошелек, переобулся и направился в столовую предприятия неподалеку. Олеся снова уткнулась в медицинские документы. Через двадцать минут ушла и Катя — осматривать животное волонтера. Девушка осталась наедине с собой. Невольно вспомнился Борис, его объятия в тот прекрасный октябрьский день. Леся отказывалась признаваться самой себе, что скучает по нему и хочет повторить эти волшебные минуты. Но факт оставался фактом, она действительно по нему скучала. Однако гордость не позволяла ей делать шаг вперед. Да и сама она не была уверена, что это нужно. Ему уж точно, он и без нее найдет способ выселить их из клиники, у него же денег куры не клюют. А ей? А она обойдется. Олеся грустно вздохнула и опустила голову на сложенные руки. Вроде лет в двадцать так хотела влюбиться, даже завидовала своим одногруппницам, которые страдали от неразделенной любви. А теперь оказалось, что это не совсем весело. «Да ну нет, я точно не влюбилась, — самой себе сказала девушка. — Если бы я влюбилась, я бы, наверное, хотела с ним переспать, а я как подумаю об этом, так передергивает. А то, что хочется его увидеть, — это я сама себя накрутила. Надо меньше заморачиваться. Лучше работой заняться. Там наверняка куча животных ждут помощи». Пациентов было действительно достаточно. Сначала крольчиха, которая почему-то никак не желала радовать хозяев потомством, — оказалось, потому что она мальчик. Потом кот, ни с того ни с сего начавший метить хозяйские ботинки — Леся отправила хозяев на УЗИ, чтобы выяснить, нет ли у кота проблем с внутренними органами. Затем собака с ушным клещом, собака с подвернутой лапой, пара микроспорийных котят, которых принесли дети… За пациентами рабочий день пролетел незаметно. Когда Олеся освободилась, клиника уже опустела, лишь Вика подбивала итоговую кассу за день да баба Вера грохотала ведром. — Ты сегодня здесь будешь ночевать? — поинтересовалась у коллеги Лазарева. — Ну, да, а где же мне еще быть-то, — пожала плечами Леся. — Ну, может, у Женьки с Васькой… — Я тебя умоляю! Я у них и так две недели почти провела. Уже неудобно даже в гости к ним идти. — Лесь, и не надоело тебе жить в клинике? — Виктория заколола волосы карандашом. — А чем плохо-то, — хмыкнула Уманова. — На работу далеко ходить не надо. Супермаркет вон почти через дорогу, если по стройке срезать. Я уже там все ходы и выходы знаю. Душ есть, кровать есть, холодильник есть, даже чайник с микроволновкой есть. — Ну, не знаю, — вздохнула Вика. — Я бы, наверное, так, как ты, не смогла. Все же в квартире какой-никакой, а домашний уют. — А мне уюта и не надо. Где звери, там уже уютно. — Леська, отойди-ка, я тут помою, — подошла к девушкам баба Вера. — Шли бы вы домой, девчата, чего тут торчать. — Не, Вера Федоровна, я еще кассу подбивать не закончила. Чуть-чуть осталось, — отозвалась Вика. Уборщица выпрямилась и поправила косынку на голове. — Леська, а ты что же, опять будешь тут ночевать? — А куда мне идти, — Олесе уже поднадоели такие вопросы — ей казалось, клиника давно смирилась с тем, что она здесь живет. Баба Вера покачала головой. — Ох, неспокойно мне что-то на душе… Как будто что-то случиться должно плохое. Леська, может, у меня переночуешь? — Вера Федоровна, а как же ваш дед? — засмеялась девушка. — Сами же говорите, он «Ментовские войны» на всю квартиру включает и засыпает под них. А я к тишине привыкла. Да не волнуйтесь вы так, — она обняла уборщицу. — Ничего со мной не случится, я же боксом занималась, — и она показала несколько ударов. Вика хихикнула, а баба Вера только покачала головой. — Вот девка дает, а… Ладно, как хочешь. Все, девчата, я коридор домываю и ухожу, а вы тут смотрите не засиживайтесь. — Хорошо, — в один голос откликнулись девушки. Вика и в самом деле долго не задержалась: в течение десяти минут подбила кассу, передала деньги подъехавшим инкассаторам и, напевая веселую песенку, переоделась и убежала домой. Олеся, оставшись одна, проверила все розетки, закрыла двери и окна, немного позанималась английским, затем решила почитать. Но книга ее не вдохновила, и она отправилась в стационар. Здесь было всего трое постояльцев. Абиссинская кошка Луиза недовольно замяукала, когда в ее клетку проникла Лесина рука. — Ну, и чего ты кричишь? Я тебе спокойной ночи пришла пожелать, — улыбнулась Олеся. — Что тебе не нравится-то? Луиза наградила девушку ударом по руке, а затем повернулась к ней попой, давая понять, что аудиенция окончена. Лесю это только насмешило. — Ох, какие мы суровые-то, а… Ладно-ладно, не хочешь — не буду тебя трогать. Она подошла к следующей пациентке — дворовой кошке Машке — лесной с белой грудкой. Та, в отличие от соседки, Лесиному визиту обрадовалась и благодарно замурлыкала, когда ее взяли на руки. — Ма-а-ашенька, — девушка провела носом по ее голове. — Красотка ты, такая ласковая, добрая… Вот бы у тебя появился дом… Я уверена, что твой куратор найдет тебе самых лучших хозяев. Машка потопталась, поудобнее устраиваясь в Лесиных руках, и замурчала еще громче. Поговорив с кошкой, Олеся посадила ее обратно в клетку. Третьим пациентом стационара был йоркширский терьер Костик. Он тявкнул и завилял хвостом, когда девушка подошла к нему. — Ну, что, бандит, завтра тебя хозяева заберут, да? Поедешь домой, — улыбнулась ему Уманова и через клетку почесала его шейку. Костик ласку оценил и благодарно лизнул Олесину руку. Пожелав животным спокойной ночи, девушка вышла из помещения. Было уже довольно поздно. Она умылась, почистила зубы, переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Спалось ей здесь всегда хорошо, даже несмотря на то, что диван был изрядно продавленный. Но именно сегодня найти удобную позу никак не удавалось. Провертевшись почти час, Олеся наконец смогла уснуть. Проснулась она от сильного запаха дыма. Сначала даже не стала открывать глаза, думая, что это ей приснилось. Но запах не дал провалиться в сон, и Олеся села на кровати. Комнату и правда потихоньку заполнял дым. Сердце заколотилось. — Господи, кажется, и правда горим… Ой, мамочки, там же звери! Она стремительно выбежала из комнаты, в два прыжка достигла душевой, смочила под краном полотенце и закрыла им нос и рот. Несмотря на такую «защиту», дым все равно проникал в ноздри, щипал глаза. Леся жмурилась, но бесполезно — слезы не справлялись с увлажнением. Когда она вышла, коридор заполнился дымом. Идти пришлось наощупь, включать свет в такой опасной ситуации она не рискнула. Она дернула ручку стационара. Взволнованные животные явно чувствовали неладное: Луиза громко и недовольно мяукала, Костик скулил, Машенька тихонько подавала голос и царапала клетку, пытаясь выбраться. Дым сюда почти не проникал. Леся отняла от лица полотенце: — Сейчас, мои маленькие, сейчас все будет хорошо. Я вас спасу, не бойтесь. Девушка выбежала из стационара и помчалась по коридору в поисках источника пожара. Чем ближе она подходила к центральной двери, тем сильнее валил дым. Леся не поверила своим глазам — деревянная входная дверь пылала, огонь уже перекинулся на обшитые деревом стены клиники, на которых размещались буклеты, объявления и документы, необходимые для предъявления клиентам. «О, Господи! — испугалась Уманова. — Что же теперь делать? Запасной закрыт, ключ у бабы Веры… Как я выйду отсюда? Тут же все сгорит!» Она бросилась искать огнетушитель, но в потемках и дыму это оказалось не так-то просто. Леся поняла, что сил у нее почти не осталось. Горло отчаянно драло от количества дыма, глаза слезились, она беспрестанно кашляла, даже влажное полотенце уже не спасало. Голова начинала кружиться от нехватки воздуха. «Кажется, в детдоме нас учили ползти по полу», — вспомнила она уроки ОБЖ — а еще говорят, ненужный предмет. Красный бочонок нашелся в комнате для персонала, правда, толку от него не было. Подбежав к выходу, Леся безуспешно подергала рычаги, но так и не поняла, куда именно нужно нажимать, чтобы потушить пожар. Стены клиники и деревянные двери уже почти выгорели, огонь полз все дальше. Мысли Олеси заметались: «Надо бежать за телефоном, пока огонь туда не добрался, вызывать пожарных… Нет, лучше в туалет за водой… Да какая, к черту, вода, пока я наберу хоть одно ведро, животные могут погибнуть». За пять секунд она приняла единственное верное решение — спасать животных и уходить через окно. Когда она добежала (точнее, доползла, так как сил бежать уже не было) до стационара, тот был весь охвачен дымом. Костик, Машка и Луиза голосили стройным хором и пытались выбраться из своих клеток. В коридоре что-то падало, слышался треск древесины. У Леси начало темнеть в глазах. Она еле-еле отыскала в стационаре переноски, посадила в одну из них Костика, а в другую — Машеньку и отчаянно сопротивляющуюся Луизу. Три шага до окна дались ей с огромным трудом, но дотянуться до ручки у нее уже не получилось. Последнее, что запомнила Уманова перед тем как отключиться, — чей-то крик с улицы: «Леся!»

***

Борис приехал на объект днем — проследить, как идут работы на втором и третьем этажах здания. Хотя, конечно, он еще надеялся увидеть Олесю. Ну должна же она за день хотя бы раз выйти на улицу, подышать воздухом или даже выглянуть в окно! Безбашенная девчонка никак не хотела выходить у него из головы. Вот уж не думал он и не гадал, что «западет» на нее. Но сейчас он не мог себе позволить подойти к ней — вопрос с клиникой все еще не решился, а значит, формально для Олеси он враг, отбирающий ее любимое дело. Работа в здании кипела. Вокруг него выросли строительные леса, в том числе над входом в клинику. На втором этаже бригада резво мешала цемент, на третьем что-то строгали, гудела болгарка и шумела дрель. — У нас все по плану, Борис Андреевич, — отчитался пожилой мужчина в каске. — По смете тоже все хорошо, идем ровненько. Вот, смотрите документы. Борис пролистал протянутые прорабом бумаги и убедился, что все складывается как нужно. Работа бригады его целиком удовлетворила — Снежный посоветовал хороших специалистов. Да и видно было, что бесхозные ободранные помещения, где уже полгода никого не было, преобразились: на стены легла свежая штукатурка, с пола сняли линолеум и подготовили к тому, чтобы застелить паркетом. — Закончим подготовительные работы и через месяц где-то планируем начать косметический ремонт, — ввел в курс дела прораб. — А что с первым этажом-то? Чтобы сдать объект в срок, нам бы нужно уже сейчас начать приводить его в порядок. А там до сих пор клиника работает. — Не волнуйтесь, с клиникой разберемся, — успокоил его Борис. — Давайте пока посмотрим по материалам — что надо привезти быстрее? — Цемент и грунтовка сейчас нужнее всего. И краска — мы еще стены снаружи подровняем, а то там совсем все облупилось. — Понял. Идемте на второй этаж, посмотрим, что там происходит. Уезжая и провожая глазами светящиеся окна клиники, Борис вдруг понял, что можно сделать. Строительные леса вспыхнут моментом, а затем огонь перекинется на деревянные двери клиники и уничтожит их. Все просто. Да и можно будет потом списать пожар на халатность — незатушенную сигарету, например, или спичку. Тем более, погода стояла сухая, даром что начался ноябрь. Покружив по городу за раздумьями до самой темноты, Тарасов снова вернулся к клинике. Конечно, вряд ли его можно будет простить за то, что он устроит, но это все только ради Олеси. Ладно, конечно, не только ради нее, но если она будет счастлива, ему вполне хватит и такой роли в ее жизни. Припарковавшись сбоку от здания, так, чтобы хорошо видеть вход, он стал наблюдать. Часы оповестили его о том, что клиника закрылась тридцать минут назад. Он выглянул в окно — по дороге в темноту удалялась высокая светловолосая девушка, которую он видел в клинике на посту медсестры. Для приличия мужчина решил подождать еще минут двадцать, однако из здания никто так и не появился. Борис сделал закономерный вывод — Олеся уже давно дома. Сердце колотилось от волнения, ноги подкашивались, когда он поднимался на второй этаж здания. Здесь было тихо — бригада уже разошлась. Он медленно обошел оба этажа, прикидывая, откуда будет лучше совершить то, что ему придется сделать. Собрал в мусорный пакет бутылки из-под водки и пива, обертки от чипсов, консервы — видимо, рабочие все же решили повеселиться здесь после смены. Еще раз осмотрел, как продвигается ремонт и чему нужно уделить внимание. Сел прямо на пол и задумался. Может, все-таки не стоит? Может, придумать что-то еще, менее опасное? Все же там стационар, а в нем остались животные… Однако тут же себя успокоил, вспомнив первую экскурсию по помещениям, в тот самый день, когда Олеся устроила скандал в клинике. Стационар далеко от двери, с которой, по его расчетам, и начнется пожар. К тому моменту, как приедут пожарные, огонь уже изрядно попортит первый этаж, но до стационара не доберется. «А вообще, чего это ты стал так сильно жалеть животных? — упрекнул себя Борис. — Раньше тебе было все равно на сбитых псов и котов, на оленьи рога и медвежьи шкуры в домах у друзей. Эк тебя Леська зацепила…» И сам же себе ответил: «Ничего она меня не зацепила… Просто животные ведь ни в чем не виноваты». Успокоив совесть, Борис выглянул в окно. Над городом висело плотное покрывало ночи. Люди в близлежащих домах уже спали — там светились буквально пара-тройка окошек. «Можно приступать», — скомандовал себе Тарасов. Его руки начали трястись. Он понимал, что потом придется рассказать все Олесе. Может, ей и не нужны будут такие жертвы. Но в противном случае вопрос с их выселением не решить. Это самый щадящий вариант. А завтра или послезавтра он придумает, как заставить клинику обратиться в страховую, получить деньги и переехать в здание в центре. Тогда и их планы с новым кабинетом УЗИ и рентгеном сбудутся, уж там-то места хватит. «Соберись, тряпка», — приказал себе Борис, доставая спичечный коробок. Он чиркнул сначала одной спичкой, затем другой — но те никак не желали загораться. Лишь с четвертой или пятой попытки спичка наконец зажглась. Он бросил их сразу несколько, закрыл окно и стал смотреть, как начинает распространяться огонь. Стихия медленно сожгла ярус лесов, затем перебросилась на здание. Деревянная дверь очень скоро была охвачена огнем. Тарасов спустился, сел в машину и достал телефон, набирая пожарным. — О, Боже мой! — около клиники в куртке поверх домашнего платья появилась пожилая женщина. — Ох, Господи, не зря… сердце не обмануло. Леся! «Леся? — при звуке этого имени сердце Бориса заколотилось еще сильнее. — Почему эта женщина зовет ее?» Он пулей вылетел из машины: — Что случилось? — А вы кто? — пожилая женщина повернулась к нему. — Мимо ехал, увидел огонь. Пожарных уже вызвал, — отчитался он. Женщина прижала руку к груди. Борис подхватил ее и подвел к скамейке. — Леся… Наш врач… Она там, внутри… Я уборщицей тут… — зашептала женщина. — Как внутри? — закричал Тарасов. — Да живет она в клинике. Пригов по доброте душевной разрешил, она уже пару лет так… «Живет. В клинике. Вот я идиот! Я чуть не лишил ее дома! Да что дом, я ее саму чуть не угробил!» — ругал себя Борис. Но быстро сообразил: расклеиваться нельзя, Лесю надо спасать. Сгореть она вряд ли сгорит, но дымом надышится — это и к гадалке не ходи. — Запасной выход есть? — спросил он. — Есть, есть, но она ж сама оттуда не выйдет, ключ только у меня, — тяжело дыша, забормотала женщина и, нащупав что-то в кармане, протянула Борису предмет: — Вот, возьми и беги. Спаси ее. Тарасов схватил ключ и со всех ног помчался к торцу здания. Отомкнув дверь, он влетел в охваченное дымом и огнем помещение и, сразу же закрыв рукавом нос и рот, начал проверять комнаты. Операционная — пусто, какая-то подсобка — тоже. Здесь на диване лежали одеяло и книга вверх обложкой — видимо, тут Леся и обитала. Следующая дверь — стационар. Его обдало жаром, когда он разглядел лежащую на полу девушку, а рядом с ней — две переноски, в которых шевелились и кричали испуганные животные. Видимо, Уманова хотела спастись через окно, но выбраться не смогла. — Леся! — крикнул Тарасов, щупая жилку пульса на шее. — Жива, слава Богу. Он закинул за спину крест-накрест тряпичные переноски, извиняясь перед сидящими внутри животными. Затем подхватил Олесю на руки и бросился к выходу. На улице поднялся шум от воющих сиренами пожарных расчетов. Работники уже раскатывали шланги, а один из них пытался добиться у плачущей уборщицы информацию о том, есть ли кто-то внутри. — Все хорошо, не переживайте, — Борис появился рядом с ней. — Вот она, ваша Леся. — Ох, спасибо! — женщина снова начала плакать, только уже от счастья. — А животные? — Со мной, в переносках, — он повернулся боком к уборщице и показал взглядом на сумки. — Слава Богу, — еще пуще расплакалась сотрудница клиники. — Спасибо тебе огромное, родной! Ты такое большое дело сделал! «Ага, чуть не убил Олесю и ни в чем не повинных существ», — подумал Борис, поджимая губы.

***

Олеся проснулась от сильной головной боли. В горле першило, и девушка закашлялась. Дышать было тяжело, но запаха дыма не чувствовалось. Леся открыла глаза. Над ней висел натяжной потолок, в котором она увидела свое отражение. Обведя глазами комнату, она поняла, что лежит на огромной кровати. Стены ее пристанища были обшиты деревом, что придавало комнате уют. У изголовья кровати стоял торшер. Олеся потянулась и щелкнула кнопку — в комнате было еще сумрачно, видимо, совсем недавно наступило утро. С трудом приняв вертикальное положение и едва не свалившись обратно от головокружения и внезапно подступившей к горлу тошноты, Олеся отбросила одеяло и обнаружила, что на ней одета пижама. Кто бы ни был ее похититель, ничего плохого с ней он явно не сделал. Прижимая к ноющим вискам пальцы и держась за стену, Уманова вышла из комнаты. В холле, где она оказалась, стоял диван. Леся доползла до него и упала на мягкие подушки. Даже несколько шагов дались ей с огромным трудом. И это она еще не задумалась над тем, где и в чьем доме она находится. Откуда-то послышались тяжелые мужские шаги. Олеся приоткрыла глаза. Рядом с ней стоял Борис. Лицо его было обеспокоенным. — Как ты? — спросил он, присаживаясь на корточки. — Не очень, — она хотела было разозлиться на него, но сил сейчас не было вообще ни на что. — Где я? — У меня дома. В клинике случился пожар. А я как раз заехал, хотел посмотреть, не начудили ли чего рабочие. А тут ваша уборщица прибежала, голосить начала, сказала, что ты там… У Олеси в голове что-то щелкнуло, и она, превозмогая головную боль, села. — Пожар? А как же звери? — Звери здесь, я их покормил, а собаку еще и выгулял. Все хорошо. Лесь, тебе нужно о себе подумать. Ты дымом сильно надышалась, видимо. Услышав, что с животными все в порядке, Олеся успокоилась. Теперь нужно как-то сообщить их хозяевам, где забирать питомцев. Да и самой объявиться — ее, наверное, уже ищут. — Звери… Их в клинику надо вернуть, — облизав пересохшие губы, заговорила Олеся. — Где мой телефон? — Там остался. Как только тебя врачи осмотрели, я сразу же тебя в машину посадил и увез. Не переживай, пожарные приехали вовремя, огонь не сильно повредил помещение. Так что твои вещи, скорее всего, в целости и сохранности. — Что теперь будет с клиникой? — Не знаю, — пожал плечами Борис. — Лесь… — он взял девушку за руку. — Давай-ка я тебя обратно в комнату отнесу, ты очень бледная. У тебя недавно сотрясение было, ты еще после него не оправилась. Не дожидаясь, когда она начнет возражать, Тарасов подхватил ее на руки, открыл дверь спальни, где Леся провела ночь, и опустил девушку на кровать. Затем спустился на кухню, налил в графин воды, достал из шкафа чистый стакан и отнес на подносе в комнату: — Водички дать тебе? Девушка слабо кивнула. Борис налил в стакан воду, аккуратно приподнял голову Олеси и поднес к ее губам емкость. Сделав несколько глотков, Уманова опустилась на подушку. Ей стало немного лучше, но голова все еще кружилась и болела, а тело было каким-то размякшим, будто ватным. — Надо в клинику… — прошептала она. — Лесь, какая клиника? В твоем состоянии тем более. Ты еле-еле сидела только что! — воскликнул Борис. — Давай так: я сам съезжу, посмотрю, что там и как, отвезу зверей заодно, заберу твои вещи и приеду. Побудешь несколько часов одна? Остатками сознания Леся поняла, что так и правда будет лучше. Ее сил не хватило даже на то, чтобы сидеть, что уже говорить о поездке в машине куда-то там. Подложив руки под голову, она уснула с чувством абсолютной беспомощности. Когда Олеся наконец проснулась, за окном снова было темно. Девушка открыла глаза и поняла, что чувствует себя прекрасно. Голова, конечно, слегка болела, но дышалось абсолютно свободно, тошнота отступила. Сев на кровати, Леся не почувствовала никакого головокружения и слабости. Теперь у нее получилось рассмотреть комнату во всей красе. Комната слегка преобразилась: около шкафа стояли несколько сумок, видимо, с ее вещами. На прикроватном столике лежал ее телефон. Леся потянулась к нему: двадцать пропущенных от Женьки, восемь — от Пригова, по три — от Вики и Кати. Аппарат завибрировал в руках — Ионова, кто бы сомневался. — Да, Жень, я слушаю. — Ну, слава Богу! — воскликнула в динамике Евгения. — Господи, а я уже думала, что ты все… Как про клинику услышала, сразу примчалась туда — а там никто не знает, где ты. — Я у Бориса, Жень. — В смысле? — не поняла Ионова. — Ты в клинике не ночевала, что ли? Вы помирились? — Нет, Жень. Борис, видимо, вытащил меня из здания вместе со зверями, которые в стационаре были. Я целый день спала — наверное, потому что дымом надышалась. — Фух, ну, хорошо, что ты жива. Только подожди… А где же тебе теперь жить, раз клиника выгорела? Теперь-то ее точно закроют… — Не знаю, — пожала плечами Олеся. Она и правда как-то не успела задуматься над этим вопросом. — Лесь, давай-ка снова к нам, а? Пока ситуация не уляжется. А потом разберемся. Может, ты и правда себе какую комнату снимешь. — Там видно будет, — девушка взлохматила волосы. — Давай я сначала хоть в себя приду. Поговорив с подругой, Леся решила заняться приведением себя в божеский вид. По соседству с ее комнатой оказалась ванная. В ней висело чистое полотенце, на полочках стояли бутылочки с шампунем и гелем для душа. Олеся включила воду и с наслаждением встала под струи. Процедуры заняли у нее минут двадцать, после чего она прямо в полотенце вышла из ванной. И нос к носу столкнулась с Борисом. — Ой… — Ты чего? — Тарасов, кажется, наслаждался открывшимся ему видом. Впервые он увидел Олесю без одежды, не считая короткого полотенца, едва прикрывшего стратегически важные места. — Ничего, — под его взглядом Леся оробела. — В душ… это… вот. Все слова, даже самые обидные, которые она обязательно сказала бы ему раньше, вылетели из ее головы. Хотя что толку было говорить ему упреки сейчас? Подходящий момент был утром, но девушка тогда даже не смогла найти в себе силы подняться с кровати. Да и по факту, Борис спас ее из огня. Нет, это, конечно, не означает, что теперь у него полный карт-бланш и что за клинику он прощен, но ведь конец месяца был неделю назад, а их так и не выселили. — А, ну, с легким паром тогда, — он улыбнулся. — Я все твои вещи забрал, ты видела? Вика, медсестра, помогла собрать их. — Да… Спасибо. Борис не стал смущать ее еще больше и тактично удалился в другую комнату — напротив Олесиной. Уманова шмыгнула в свою спальню и прямо в полотенце упала на кровать. Сердце неистово билось где-то в районе горла. «Во меня размазало, — подумала про себя девушка. — Как будто я никогда перед мужиками не раздевалась. Как будто не было того ужаса в восьмом классе после тренировки. Блин, что теперь делать-то…». Переодевшись в найденные в одном из пакетов мешковатые спортивные штаны и просторную майку, Олеся высушила голову, расчесалась и взглянула на себя в зеркало. Мало того что не красавица, так еще и одевается как парень — детдомовское наследие, черт побери, где девочкам порой за неимением лучшего приходилось надевать мальчишеские вещи. — Леся! — она вздрогнула — Борис тактично постучал в дверь, но входить не стал. — Лесь, ужин на столе, спускайся, будем есть. — Да-да, сейчас, — откликнулась она и еще раз окинула себя критическим взглядом. — Ладно, в конце концов, мне за него замуж не выходить.