Алая Богиня Смерти

      Многие воочию увидев Второго Нефрита ордена Гусу Лань могли смело сказать, что у него такое лицо, будто он потерял любовь всей своей жизни, и ничему не подвластно возродить его беззаботную улыбку, или же услышать его легкий смех. Говорят, в своей прекрасной меланхолии его можно счесть небожителем, спустившимся во имя блага — к примеру, покарать грешников. Однако многие болтают, потирая свои засаленные руки, что это от любви, что не смогла последовать за ним во дворец Небесного Императора.       Кто же знал, что…       Существует легенда…

***

      Давным-давно, в одной далекой солнечной и жаркой деревеньке, где круглый год растут сладкие нежные лотосы с большими лепестками, в большом — пребольшом фиолетовом доме жила со своей семьей девушка, что была неземной красоты. Была она так прекрасна, что даже феникс мог усомниться в великолепии своего оперения. Благодаря ей, в деревеньке царила радость и счастье, раздавался звонкий смех с местным заковыристым говором. Многие мечтали ее увидеть, потому что она была к тому же и до неприличия умна. Но дева была свободолюбива — отвечала всем преследователям, последователям и поклонникам легким взмахом руки, да тут же исчезала из их жизни. Каждый божий день она кружила по деревне, ведала детям чудесные истории, аккомпанируя своему мастерству расказчика на флейте. В скором времени ее начали называть Алой Богиней, верно, сказалось ношение ленты в волосах и кисточки на поясе алого цвета, пылающие так же ярко, что и ее душа. Была она местной гордостью, достопримечательностью, и звали ее Вэй Усянь.       Она жила настоящей жизнью, сравнивали ее с самим солнцем, что будило на рассвете. В воде ее можно было принять за золотую нимфу, а встретишь на охоте — за дух огня. Только заслышав заливистые трели инструмента, поющего соловьем, можно было смело сказать, что у Алой Богини новая сказка для деревенских ребятишек. Тогда, прибежав поближе к пруду, что распологается вблизи от ее дома, дитятам ведали о великих заклинателях, божественных созданиях и абсолютных героях мира сего.       Однако все хорошее когда-нибудь кончается, беззаботность постепенно уходит, дети растут, старики умирают — вот и мир в стране кончился. Началась жестокая война, чей дух захватил все живое — предводитель одного из орденов возомнил себя самим императором Небес! Собирал он огромную армию, дабы поработить весь народ и возомнить себя величайшим богом.       Лишь немногие знали — только ее родители, да братья с сестрами, что Вэй Усянь была великолепной воительницей. По ночам при полной луне, что дарила множество серебряного света, она стреляла из лука, посылая стрелы с черно-красным оперением в даль, танцевала с мечом, напоминая острый волчок, что не давал не придти, не уйти. В тот день, как объявили войну и созывали добровольцев, Алая Богиня под покровом ночи сбежала из дому, оставив свою семью в неведении, подхватив свой лук, да колчан со стрелами, меч в чернильно-черных ножнах и флейту с нефритовой подвеской. Повесив свое снаряжение и продовольственное добро на себя, неизменно завязав волосы в хвост алой лентой, дева оседлала коня — и помчала на фронт, дабы дать своевременный отпор.       Солнце ушло из деревни, феникс покинул этот лотосовый рай.       Прибыв на поле боя, она поразила всех ныне вражеских воинов мелодией своей волшебной флейты, да мечом, скованным, словно из златого жара неуязвимости. В танце ее никто не мог одолеть, и лишь немногие проявляли храбость, что было последним, случавшимся с ними в этой жизни.       Как раз таки там ее и заметил холодный, вечно отчужденный, Лань Ванцзи. Они словно дополняли друг друга: нефрит и рубин, солнце и луна. Живость и отстраненность, ученость и беззаботность. Они часто играли сиротам войны и беженцам в лагерях дуэтом гуциня и флейты.       И вот, спустя много дней борьбы Вэй Усянь победила злобного владыку, что отнял много жизней.       Феникс восстал из пепла забвения и стал великим воином, о котором слагали легенды. К примеру, и эту.       Прекратила она черед смертей, но случилось так, что мирные воины погубили ее друзей, носивших фамилию злобного владыки. Говорят, в тот день черные небеса, до сих пор охваченные штормом войны, разразились громом, сверкнула алая молния и поразила пик, на котором в трауре плакала Вэй Усянь. Тогда разнеслись по округе ужасающие трели флейты, отнюдь не похожие на песнь соловья, скорее на горестный плачь или болезненный вой раненого волка. Поднялись ее мертвые друзья, восстали из царства непробудного сна, да разорвали своих убийц, во хмелю праздновавших победу.       С тех пор считалось, что Алая Богиня — Богиня Смерти, жестокая и беспощадная, карающая всех виновных, и даже иногда... непричастных. Стали ее почетно называть Старейшиной Илина, так назывался тот самый пик, но отнюдь не из уважения, а из страха. Малышам, слушавшим с молоду ее сказки и веселые песенки, стали наказывать, что если будут непослушными — накажет и их Богиня Смерти, а если будут послушными — пощадит она едва начавшиеся жизни, лишь наведается разок, да припугнет. Даже Лань Ванцзи не смог прекратить тоску своей любви, а тем более остановить ее мертвецов, получивших в народе имя "цзянши", восставший из пепла мод хозяйкой воин. Второй молодой господин пытался вновь сыграть с ней дуэтом, приносил игристые вина и редкие ученые трактаты, что она так любила, но тщетно.       Навеки ее сердце в пожаре ненависти, заразилось оно злобой.       Тогда Великие Предводители победивших орденов собрали свои войска и повели их на гору, дабы покончить со Старейшиной Илина. Объединили они свои силы, и в неравном бою им это наконец удалось — весь мир вздохнул словно с облегчением. Мертвецы полегли обратно в свои могилы, да так и не встали, рассеялся черный туман над горой — окрестности, наконец, озарило столь долгожданное солнце, в замен упавшему.       Феникс погиб, на этот раз навсегда — без надежды на возрождение. На пике вновь ожил лес, ожило мирное небо над головами, ожила лотосовая деревенька, ордена после смуты, но не ожил Лань Ванцзи. Более никто не видел его улыбку, не слышал его смеха. Каждый двадцать четвертый день он берет свой гуцинь и идет на пик Илина — он лишь играет песнь призыва души, надеясь вновь услышать тот дорогой сердцу голос или хотя бы одним глазком увидеть ее облик. Ведь все, что осталось от Алой Богини — флейта и алая лента, от Старейшины Илина — это предание.

***

      Многие считают, что нужно защищать своих близких и жить счастливо, ведь если поддаваться негативным эмоциям — закончишь также несчастно, как и Вэй Усянь, без надежды на возрождение. Но единственный, кто не слушает — Лань Ванцзи, чьи чувства на вечно замерли трауре, ведь он не смог защитить ее, свою любовь цвета закатного солнца.