Улыбка вырезанная страданием

      Спустя несколько часов на столике Фишера образовалась нехилая такая стопка подписанных документов, а сам масочник еле-еле перебирал руками оставшиеся листы. Ларри все это время сидел за ноутом и просматривал фото сделанные его агентами в местах деятельности конкурентов. Увидев, что Сал закончил со своей работой, он подхватил листы с его рабочего стола, чтобы отнести всё бухгалтеру.       На обратном пути из бухгалтерии Ларри посмотрел в окно. Небо уже давно потеряло алые краски и стремительно наводило в свою палитру тёмные оттенки. Сумерки заставили парня обратить своё внимание на часы. Уже 19:35. Голову посетила мысль о том, что пора бы уже отпустить Сала домой, не мучить же его в первый рабочий день. Однако только Джонсон зашёл в кабинет, его взору предстала удивительная картина.       Фишер уснул. Да, прямо за столом, положив голову на скрещенные руки и тихо посапывая. — Устал бедненький, — прошептал Ларри, растягивая гласные в словах подобно Эш и невольно улыбаясь — что же мне с тобой теперь делать?       Естественно, ответа не последовало. Ларри не хотел будить Сала, но и оставлять его тут тоже было нельзя. Немного подумав, Джонсон решил забрать голубовласого к себе. За одну ночь ничего страшного не должно произойти.       Шатен аккуратно поднял спящего и, держа его перед собой на руках, понёс по коридорам здания. Благо почти все сотрудники ушли, поэтому удалось избежать вопросительных взглядов.       Усаживая Салли на заднее сидение машины, Ларри поймал себя на мысли, что Фишер аномально лёгкий. Хотя сквозь одежду не нащупывались выпирающие рёбра или что-то в этом роде, неестественная худоба всё же присутствовала. Как он вообще с таким телосложением может занимать должность наёмного убийцы? Хотя… Он работал у самого Джима Джонсона, а это значит, что Фишер, как минимум, владеет всеми необходимыми навыками. От этой мысли Ларри стало как-то не по себе. Стоит ли везти к себе домой человека, который мог убить тебя быстро и бесшумно в любой момент?       Машина подъехала к нужному зданию. Ларри вытащил голубоглазого из машины и занёс в дом. Он уложил юношу на кровать в одной из комнат и присел рядом. Шатен вглядывался в чужое лицо, а если быть точнее, в открытую его часть — глаза, лоб и часть носа. Не было никаких эмоций, лишь спокойствие и умиротворение. Голубые ресницы изредка подрагивали, а нос под маской дёргался.       Как же парню хотелось снять с голубоволосого маску и увидеть, что же под ней, но лишь уважение к Салу и человеческая совесть не позволяли этого сделать. Джонсон жадно рассматривал Фишера. Его волосы, руки, белую словно фарфор кожу, изгибы тела. Они были такими… изящными что ли, даже несмотря на некоторые грубые особенности мужского тела. — Какой же ты красивый… — неожиданно вырвалось у Ларри, но буквально через мгновение он отдёрнул себя и встряхнул головой, заставляя собственный мозг взрываться противоречивыми эмоциями. — Что я сейчас… — щёки постепенно начинали полыхать, поэтому Джонсон приложил к ним свои холодные руки. Несколько минут осознания он просидел молча, сверля взглядом либо спящего Салли, либо чёрное как смоль небо за пределами квартиры. Из окна хорошо была видна широкая дорога, освещённая уличными фонарями. По ней неизменно ездило большое количество машин, несмотря на позднее время суток. У каждого из этих людей своя жизнь, свои проблемы и помыслы. И кто знает, куда сейчас едет та или иная легковушка. — Ладно, самого себя не наебёшь… — бросил шатен, закрывая окна шторами, и в таком плывущем состоянии покинул комнату.