Улыбка вырезанная страданием

*** Сал шаркал обутой в тапок ногой по полу. Колючая обивка стула неприятно покалывала оголённые ноги, а холодный ветерок, дующий из открытой форточки, заставлял их постепенно замерзать. Слева от Фишера стоял куллер с водой и недовольно жужжал, заглушая шуршание листов. Голубоглазого подбешивала атмосфера, стоящая в кабинете. Ссутулившись до боли в пояснице, он выдохнул весь воздух из лёгких и задержал дыхание. Может быть инстинкты и не дали бы ему задохнуться, но грохнуться в обморок при таком состоянии было вполне возможно. — Мистер Фишер, сядьте нормально. Двадцать минут назад вы уже повредили свою рану, хотите повторить? — Сал почувствовал болезненную пульсацию в висках. — Сал Фишер… — повторил доктор, но ответа не последовало. Филонс тяжело вздохнул и встал из-за стола. Он подошёл к пациенту и, схватив ворот рубашки, потянул вверх. Таким образом Салли заставили принять сидячие положение. На мгновение в глазах парня потемнело, но затем зрение восстановилось и осталось лишь небольшое чувство туманности. Между тем воротник больничной одежды начал сильнее сдавливать горло. Под приятным чувством эйфории из-за отсутствия кислорода в лёгких, Фишер ещё больше наклонился вперёд, увеличивая давление на шею. — Какой вы проблемный. — доктор наконец отпустил несчастную ткань, возвращаясь на своё место. Парень, не ожидав такого поворота, с характерным звуком припечатался к столу врача и хрипло простонал. Перед глазами заплясали красные звёздочки. — В таком состоянии вообще сейчас с кровати нельзя подниматься, а вы по этажам носитесь как в одно место ужаленный. — Мужчина зло посмотрел на пациента борющегося с рвотными позывами. — Оборудование повредили, дверь на этаже выломали… Сал наконец успокоил свой желудок и измученно посмотрел на Филонса. — Ох ладно, я не за этим тебя сюда привёл… — неформальное обращение, из уст доктора звучало как-то странно. — Просто знай, Сал, что ещё одна твоя предпринятая попытка сбежать, кончится смерительной рубашкой и снотворным. Отлёживаться на больничной койке тебе предстоит достаточное количество времени. — сказал мужчина и достал несколько бумаг из тумбы. — А теперь расскажи мне о своём самочувствии. «достаточное количество времени…» Вот так и получил Салли ответ на свой вопрос, за которым он ранее гнался. Доктор пододвинулся ближе к столу и тяжело вздохнув, начал бегать глазами по машинописным строчкам. — Бок болит? — Да. — Какая боль? Колющая или режущая? — Тупая. — выдавил Фишер, подавляя желание закашляться. В кабинете стало душно и сухо. Казалось, что с каждым вздохом его лёгкие наполняюся песком, а глаза покрывается тонким слоем пыли. — Тупая… — пробубнил мужчина, что-то записывая. — Другие раны отдаются той же болью? — Нет. — Дышишь спокойно, без прерывистости? — ручка скользила по бумаге, образуя гадкий скрипящий звук. Салу в один момент показалось, что врач специально так сильно давит ею на листок, дабы вызвать у того нервный тик. — Может отпустите меня уже наконец? — Фишер как бы невзначай склонил на бок голову и, вскинув светлые брови, уставился на мужчину. — Я устал и хочу пить и есть, а ещё в туалет. — Подожди пожалуйста, Сал, все свои дела ты сможешь уладить, когда вернёшься в палату. Сейчас я обязан сделать, то что должен по отношению к тебе, как к пациенту. Моей первоначальной задачей было вылечить физические недуги, однако в скором времени меня начало беспокоить твое психическое состояние. — Что вы имеете в виду? — с небольшой паузой бросил парень, стараясь оставаться внешне максимально невозмутимым. «Тени что-то вытворяли, пока он был в отключке?..» — Находясь в бессознательном состоянии ты несколько раз ловил приступы эпилепсии. Я подозревал, что такое может произойти, исходя из данных в твоей медкарте. Однако один раз ты в таком припадке начал биться в сильных конвульсиях и истошно кричать. Это продолжалось в течении часа, несмотря на наши тщетные попытки остановить приступ, поэтому нам пришлось вколоть тебе транквилизаторы. — Филонс тяжело вздохнул, приложив большой и указательный палец к переносице. — Поэтому ради твоего же блага тебе нужно пройти терапию, а также принимать некоторое время лекарства и соблюдать диету. На случай сильных припадков я выпишу тебе противосудорожные препараты, но об этом подробнее мы поговорим с твоим братом… Слушая монотонный голос доктора, Сал молча тупил в пол, теребя и отрывая заусенцы на своих пальцах. На месте образовавшихся ранок появлялись маленькие красные бусинки. Последнее предложение, сказанное доктором Филонсом, ввело парня в ступор. Он ещё раз перекрутил их диалог в голове, пытаясь понять правильно ли услышал слово. — Моим братом?.. — Сал всё ещё не понимал в чем дело. — Да, Сал, с твоим сводным братом. — быстро бросил ответ мужчина, уже готовясь спросить что-то своё. — С каким ещё братом?! — перебил его юноша. — У меня нет никаких братьев и никогда не было! Кому вы вообще… — в голову неожиданно закралась необычная догадка касательно того, кто мог так любезно записаться к нему в братья. Эта догадка совершенно не нравилась Фишеру. — Сал, успокойся, провалы в памяти это вполне нормально в твоём состоянии. Чтобы больше такого не было слушайся меня, пожалуйста, и не противься лечению. — Врач поправил пальцем очки с толстыми линзами, как бы намекая на недавнюю ситуацию. — После того как тебя прооперировали и отвезли в палату, в больницу пришёл высокий молодой человек. Он бродил по третьему этажу, когда я его встретил. Поговорив с ним, я выяснил, что ищет он тебя и приходится тебе сводным братом. — мужчина отложил в сторону листы с пометками и ручку. — Воспоминания скоро снова вернуться к тебе, не переживай, это вопрос времени. — Как его имя? — игнорируя последнюю фразу, спросил Сал. Сейчас он без сомнений понимал кем на самом деле был тот молодой человек, но почему то хотел услышать это из уст Филонса. — Ларри, кажется. Звучание вроде такое, надеюсь буквы не напутал. — на этот раз доктор взял в руки телефон и, что-то в нём активно печатая, отвлёкся от диалога с пациентом. Салли нервно сглотнул. Горло запершило, невыносимо захотелось пить. Жужжавший кулер наконец-то смог привлечь к себе должное внимание. Не спросив разрешения, парень резко поднялся с насиженного места и на ватных ногах прошёл к бутыли. Доктор слегка приспустил очки, наблюдая как он некоторое время тыркается во всевозможные кнопочки кулера, а после опрокидывает в себя полный стакан с водой. — Надеюсь ты налил себе не холодную. Смочив горло и чуть остудив голову, Фишер немного успокоился. Хоть Ларри и знал где он находится, Сал всё же надеялся на снисходительность матушки судьбы и, что она великодушно отсрочит их встречу как можно сильнее. Стоило только закрыть глаза и перед ним возникал знакомый образ. Длинные каштановые волосы, нос с горбинкой, резкие, но приятные черты лица и выразительные шоколадные глаза. Чертов Джонсон и так из мыслей не уходит, видеться с ним сейчас не было никакого желания. Слишком больно. Слишком неправильно. — Вы связывались с моим отцом? — не то чтобы Салли была интересна эта информация, но… Отец и в обычное время звонит ему очень редко да и только для того, чтобы узнать хватает ли ему денег. Чисто из вежливости и норм морали. — Он приходил хоть раз? Юношеское сердце невольно заныло. Салу всегда хотелось «жить как все» и беззаботно проводить время в кругу семьи, совершенно ни о чем не думая. В подростковое время он часто заглядывался на своих одноклассников, у которых родители принимали активное участие в жизни школы. Часто мальчик приходил в лестничный пролёт и забирался на самый верх, на последнюю ступеньку. Здесь, сидя на холодном бетоне, пропуская ноги между решёток и отпуская их свободно болтаться в воздухе, открывался хороший вид на кабинет родительского комитета. Дверь в помещение была почти всегда открыта, поэтому видеть что делают взрослые можно было вполне хорошо. На переменах сюда прибегала добрая часть его класса, чтобы попросить денег на еду в столовой. Взрослые на такие просьбы конечно давали наличку, но всегда пытались удержать своё чадо, чтобы о чем-то спросить или обнять, но ребята, только получив купюры в руки, стремительно покидали кабинет, спеша в столовую к друзьям. Каждый раз наблюдая подобное, Салли не понимал поведение детей. Постоянные прикосновения к своему ребёнку и ласковые слова — это так тепло. И это тепло нельзя ни с чем сравнивать, ведь оно родительское, такое особенное и трепетное, словно вот-вот исчезнет, но вместе с тем глубокое и основательное, пускает корни по всему телу, цепляясь побегами за своих детей. Что греха таить, Фишер часто завидовал этим глупым детям, которые вот так спокойно с возрастом меняют своих самых близких людей на каких-то друзей, знакомы с которыми от силы пару месяцев. Он бы никогда не ушёл от рук матери, никогда бы не ослушался наказов отца, лишь бы только у него была семья. Салли уже и не помнил когда последний раз ощущал родительское тепло и было ли оно для него вообще. Единственным созданием, не давшим в своё время превратиться мальчику в холодную ледышку, был Гизмо. Толстый рыжий кот, который появился у Фишеров совершенно случайно, свалившись с верхнего этажа к ним на балкон. Несколько дней отец пытался найти хозяина кота, а после череды тщетных попыток оставил его, под ответственность сына конечно же. И вот сейчас это пушистое создание лежит где-то в их с Меган квартире и «греет своей задницей», как выразилась когда-то девушка, очередную пустую коробку или кучку пакетов. От этих мыслей Сал невольно улыбнулся. — Да, моя коллега позвонила мистеру Фишеру когда вас привезли в больницу. Он спросил о твоем состоянии. — И всё? — И всё, но мистер Фишер довольно подробно расспросил о твоих травмах, а вот приехать, к сожалению, из-за работы ни разу не смог. «Из-за работы, как же.» — подумал парень, чувствуя паршивую горечь на языке. — И так, Сал, наш с тобой разговор на сегодня окончен. Через пять минут у тебя приём у психолога. — с этими словами мистер Филонс взял из органайзера листок для заметок и шариковую ручку. — Я сейчас тебе тут кое-что напишу, а ты передай это миссис Эванс, — подняв на секунду глаза от листочка, доктор наткнулся на непонимающий взгляд голубых глаз и тут же добавил, — это твой психолог. — Ясно, а у вас… случайно не найдётся медицинской маски? — юноша нервно ковырял пальцы. — Найдётся, — врач замолчал на несколько секунд, — но, Сал, я хочу чтобы ты знал о том, что не обязан в больнице носить её. Здесь привыкли видеть вещи намного хуже, поэтому тут никто тебе и слова не скажет по этому поводу. Персонал, которому по какой-либо причине необходима эта информация уже ознакомлены с твоей медкнижкой, поэтому вопросов у них не должно возникнуть. — сказал мужчина, заканчивая что-то писать на листочке и доставая из тумбочки шуршащую упаковку. — К слову, тебе в 96 кабинет. — Я… понял, спасибо. — Фишер принял из чужих рук записку и запакованную белую маску. Выйдя из кабинета и не задерживаясь на месте, Сал двинулся в направлении увеличения значений цифр на дверях. Шагая по пустому коридору, он быстро открыл маску и дрожащими руками надел на лицо. Дышать стало значительно тяжелее, но ходить с открытой нижней частью лица парень не горел желанием. Приятное чувство защищенности растеклось по телу. Дойдя почти до самого конца коридора, Фишер обнаружил нужную дверь. На ней висела аккуратная табличка с номером и парой машинописных строк: «Психолог. Сара Эванс.» Сал почти вплотную приблизился к белой поверхности и, немного потупив в пол, ритмично постучал три раза. Через пару секунд был получен ответ в качестве лаконичного «входите», поэтому Салли без задней мысли вошёл внутрь. Помещение по своей стилистике особо ничем не отличалось от кабинета доктора Филонса. Такая же рабочая обстановка и такой же минимализм во всех вещах. Отличие было лишь в большом количестве книг на полках стеллажа и лёгком аромате женских духов в воздухе. В углу стоял большой стол с несколькими кипами бумаг и парой низкорослых растений в цветных горшочках, за которым и сидела миссис Эванс. — Доброе утро, Салли, — женщина сдержанно улыбнулась пациенту и указала рукой на стул с мягкой обивкой. — присаживайся. В ответ на приветствие Фишер кивнул и, не проронив ни слова, сел напротив неё. Кожи коснулся приятный материал, заставляя блаженно расслабиться и вспомнить на какой неприятный стул посадил парня его лечащий врач. — Как ты себя чувствуешь? «Опять этот вопрос.» — Нормально. — немного раздражённо выплюнул Сал. Желание оказаться сейчас в своей палате и спокойно посидеть в одиночестве заглушало абсолютно всё. Пусть у него и не получилось улизнуть отсюда, юноша невольно продолжал перебирать в голове возможные пути отступления. — Что ты думаешь об этом месте, Салли? Тебе здесь комфортно? — продолжала задавать вопросы Сара, наблюдая за тем, как пациент интенсивно чешет щёку через маску. — Вполне, — соврал тот, улыбнувшись через силу. — но я хочу домой. — Что ж, я рада, что нам удалось создать для тебя приятную атмосферу и хорошие условия для временного пребывания. — Сал по её глазам видел, что та знала о его неудавшемся побеге. Прекрасно знала, но предпочитала подползти к «правдивой» предыстории под названием «я ёбнутый, поэтому удрал». — Ну а хотеть домой это свойственно для всех людей. — на её лице снова появилась эта странная улыбка. Фишер отвёл от женщины взгляд, перемещая его на настенные часы. Блестящие стрелки стремительно неслись по зацикленному кругу. Их значение сейчас не так сильно волновало парня, как раньше. За последние месяцы время для него стало чем-то второстепенным, тем, что неизменно скоро утекает и не даёт ни малейшего шанса хотя бы прийти в себя после жутких событий. Сейчас Сал ощущал себя словно избитым бесконечными кочками, по которым его волочат уходящие часы, заставляющие идти в ногу со временем. — Да, эм, вам тут записку сказали передать. — не зная что ответить на высказывание женщины, Сал вспомнил про листочек, который уже изрядно помял в руках. Он быстро впихнул его Эванс, избегая контакта их пальцев. Следующие несколько минут в кабинете были заполнены молчанием. Сара что-то не спеша переписывала из записки в небольшой бланк формата А5, а Салли, прикрыв глаза, переваривал события сегодняшнего дня. В темноте опущенных век раз за разом ярко вспыхивали разные моменты, завлекая от реальности в приятную дрёму. Между тем за стеной, в коридоре, спокойствие воздуха разрезали быстрые и громкие шаги, а через несколько секунд дверь кабинета миссис Эванс с грохотом ударилась о шкаф, стоявший рядом. Фишер подскочил на стуле, просыпаясь и едва не сваливаясь с него от образовавшегося шума. Хватаясь за мягкую спинку и поднимая голову, он краем глаза улавливает шок на лице Сары и наконец упирается взглядом в появившегося на пороге человека. — Л-Ларри?..