Вены резались сами

Уходи, забери с собой все: Адреса, телефоны и августа касания, В нем не будет нас ни в одиночку, ни вдвоем, В нем осталось только то тело без дыхания

      В этом году на него слишком много навалилось: смерть Сириуса, непонимание, любовь к Гермионе, которая либо любит Рона, либо не познала еще чувство влюбленности. И еще Дамблдор. Наплевав, что у Гарри горе, он насыпал не просто соль — тонны соли — на еще свежую рану. Он говорил, что смерть Сириуса — просто необходимость, что он бы погиб, даже если бы не пошел в Министерство на битву. Он говорил, что нужно жить дальше. Как, когда поддержки нет? Если нет никаких сил жить?       Гарри просто хотел забыть все. Сириуса, Гермиону, всех, кто был дорог, но погиб. Хотелось забыть Хогвартс, непонимания, диалоги, от которых осталось только воспоминание…       Казалось, что проблемы будут его вечными спутниками. Он не видел своего будущего. Он не знал, чего хочет. Кроме собственной смерти.

Симулирую депрессию я — Просто включаю нашу песню и в ней тону К сожалению, не красное вино разлито На наших шмотках; мы просто любим тишину

      Уже несколько дней он был сам не свой. Гермиона подходила, спрашивала, в чем дело…но от этого было только хуже. Больно смотреть на губы, которые хочешь поцеловать, но никогда не выйдет. Больно смотреть на пальцы, которые хочешь увидеть с обручальным кольцом, тем же, что и у тебя, но знать — такого не будет.       Либо сейчас, либо никогда. Он понимал бессмысленность его жизни. В нем видят лишь Мальчика-Который-Выжил. А той, для кого он был «Просто Гарри», он был только другом. Когда его жизнь зашла в тупик? Он не знал. В Хогвартсе? К черту все. Он направился к Астрономической башне. Пора заканчивать играть счастливого человека.

Вены резались сами, сами… Сами настраивались струны гитары… Говорили за глаза про глаза, Но только в моих что-то есть, а в ваших только пустота…

      Гермиона искала Гарри. Она нашла в себе силы признаться ему. Она любила его. Она понимала, что скорее всего, он любит Джинни, но нужно было поставить точки над «i».       Если он отвергнет ее чувства…она старалась не думать об этом, зная — не переживет. — Вы не видели Гарри? — спросила она у группы студентов. — Он направлялся к Астрономической башне. — Спасибо.       Гермиона недоумевала — зачем ему туда? Сознание рисовало разные картины. До башни она бежала. Распахнув дверь, она поняла — еле успела. Гарри был в шаге от смерти. Он собирался скинуться вниз. — Гарри, нет! — Слезы текли по щекам. Она не могли поверить в этом. — Не вижу смысла. — Гарри, не надо. — Гермиона, а какой смысл мне жить? Победить Волан-де-морта? А потом? Мне плевать. Плевать на магический мир. Также, как и остальным на меня. — Ты мне нужен! — Только как друг. Гермиона. Я люблю тебя. Это мое последнее слово.       После этого, он шагнул вперед.

К сожалению не передать словами Вены вскрывались бы сами…сами, сами, сами, сами… Целовал тебя я сухими губами, А ты прятала шрамы под рукавами

      Гермиона закрыла дверь, начиная рыдать. И она ничего не сделает? Поздно. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она.       Сколько она не спала из-за него? А сколько отвергала свои чувства? Ее запястья, все покрытые шрамами от ран, которые она наносила себе каждый чертов день из-за понимания — она не нужна ему. Порой она наносила себе увечья просто машинально — по привычке. А потом прятала раны под рукавами. Она еле отучила себя от этой привычки, а теперь под рукавами шрамы. Она мечтала почувствовать его поцелуй в реальности, а не во снах. И теперь все кончено.       Отойдя к двери, она побежала вперед, вслед за Гарри. Если он решил свести счеты с жизнью, то и она должна умереть…