На грани выбора

"Хандра, это когда ты плохо себя чувствуешь и портишь чувство другим"(строки собственного сочинения) Я знаю человека, который в утро перед Ночью Сказок встаёт раньше всех, тихонько поджидает семи утра и с ором:"Рота подъем!!" выезжает на своем скрепящем и громыхающем Мустанге в столовую. Я знаю человека человека, который за трое суток до Ночи Сказок помнит о нет и всячески напоминает нам(хоть, не всегда и в тему). Я знаю человека, который знает больше всех сказок(а также преданий, легенд, историй, сказаний и тому подобного) и в эту ночь просто отжигает. "А ещё я знаю у кого опять плохое настроение"- подумал я и посмотрел на Табаки. Тот сидел в своем одеяльно-подушечном гнездышке, посреди общей кровати(о чем ему несколько раз намекнули, но он даже не сдвилулся с места) постоянно курил сигарету за сигаретой и с задумчиво-отрешенным лицом перебирал какие-то склянки, амулеты, читал какую-нибудь книгу или же просто сидел и так же безостановочно куря, смотрел в даль. Ни одного восклицания, ни одной песенки, неслышно его"Эгей-эгей", только одеяльно-подушечная кучка, окутанная дымом. И так уже трое суток подряд. Все эти трое суток в четвертой скучно и тоскливо, все стараются разбрестись по коридорам и не видеть унылый одеяльно-подушечный ком. Три дня подряд нас будили не шакалиные призывы в атаку, а тихий и отрешенный Македонский(из-за чего мы медленно просыпались, долго потягивались, пытаясь взбодриться), стояли подолгу в душе(потому, что некоторые там засыпали, из-за чего очереди были долгими) и опаздывали на завтрак. Другие бы сказали, что ничего страшного, "Ну хандра у человека, и что?", Но люди хорошо знающие Табаки, знают, что от пасмурной погоды у Шакала настроение только поднимается. Но четвертую больше всего ужасает то, что скоро уже будет любимая Шакалом Ночь сказок. Ночь Сказок! На любимейшая, черт тебя побери, ночь Табаки!! И в этом месяце она даже стоит под вопросом, потому, что какая Ночь Сказок без Самого Великого Из Великих Гениального Очень Умственноразвитого Сказочника. Я вздохнул. Думая об этом всем рука сама собой срисовала в альбом неподвижного Табаки. В комнате никого, кроме меня, Македонского(которого как бы нет) и него, одеяльно-подушечного холма навевающий тоску. Последнее время мы часто стали оставаться в таком составе, так-как после появления Нового Закона все бегают в девичий корпус. Меня подбадривает только то, что когда мы вот так сидим, то Табаки как-то словно бы подбадривается и даже высовывает иногда голову. Я пролистал свой альбом. Более пяти страниц заполняют унылые зарисовки с Табаки. И в профиль, и в анфас, и полностью закрытым одеялом, и спереди и сзади.