Слепленные из надежд и мечтаний

Слепленные из надежд и мечтаний пустых, Без неба, без звезд и без Солнца, Они жили в мире понятий иных, Но жизнь вся их переплетется. Судьба -- будто темный, огромный клубок Из ниток, что, как шипы, жалят Так больно, скулить можно, словно щенок, Средь битых надежд и мечтаний, Вдоль снега, воды, цветов или огня Нога человека ступала... И с того мгновения не было и дня, Чтоб всякая тварь не дрожала. И маршем победы она молча шла, Вокруг все клинком рассекая, Она шла вперед, где -- была не была, Не зная и не предполагая. Ее смерть логична. Ее смерть точна, Как старый их друг и защитник. Да только теперь уж она шла одна, Ни звука, ни стона, ни клича. Она, Чара, -- злоба, лишь демон извне, Мечтает весь мир их разрушить... В замедленной съемке, как будто во сне, При нем исчезали их души. Он -- лишь послушный советник, не больше, Его руки связаны клятвой... Без толку все то, чего достичь хочет, Когда рот свой сам заткнул кляпом. За разом раз, и круг -- бесконечен, Его уж нельзя разорвать... Хотя его силы запас и не вечен, За них можно и пострадать. За них, за нее, за него, и по кругу... Так скольких он все-таки знает? Калека. Как будто судья, но безрукий, Ее лишь дрожать заставляет. Она -- проиграла, она -- несет боль, Другого исхода хотела, Пусть пластырь заклеит на сердце мозоль, В злосчастных цветах только дело! Она -- падший ангел, как кукла в руках У тех, для кого все -- игрушка... Нет воли и силы, лишь на руках прах И нет смысла плакать в подушку. Она не сумела. Она не спасла. Она, как всегда, опоздала. Теперь лишь стоит, умываясь в слезах, Среди цветов и треклятого зала. Цветов, что отныне в его честь цветут, Цветов, что их всех уничтожат... Все помыслы черные, словно мазут... Но без толку. Совесть не гложет. Внутри -- пустота, его нету души Среди маленькой грудной клетки... Нет никому дела, дыши -- не дыши, Пускай сердце оплетут ветки. Он -- дрянь, воплощение чистого зла, Лишь в этом его смысл жизни. Обидно, но слышит в свой адрес "трава" От того, кто пред ним беззащитен.