Шапка, ристретто и другие странности

      Чуя никогда не обманывался насчет своего будущего. Знал ведь — ничего путного из него не выйдет. Он не был хорош в учебе и имел весьма натянутые отношения с сенсеями — поступить в нормальный вуз для него было возможно разве что только во сне, да и то, честно сказать, ночью ему ничего никогда не снилось. В общем, о подобном он даже и не мечтал. Хорошая жизнь была не для него — оборванца из трущоб. Ему повезло хотя бы с тем, что ныне он крышу над головой имеет, старенький байк, оставшийся от дорогого сердцу друга, и даже работу. Не в какой-то там забегаловке — в целой кофейне. Все-таки, вонять кофе в конце рабочего дня ему нравилось больше, чем фастфудом, где он работал до этого. В последнее время у него даже стали получаться милые картинки, которыми он радовал по обыкновению женскую половину посетителей, чем заслуживал еще больше чаевых.       Кстати, о чаевых. Его появление произвело фурор — наверное, именно поэтому его не выпнули в самом начале работы, когда у него едва получалось сделать даже самое простенькое эспрессо, а с запоминанием или записью тонкостей чужих заказов была вообще беда. Люди считали Чую красивым. И «миленьким». Это доставляло немало хлопот, на самом деле, но девушки (и даже парни) частенько заходили за кофе именно в их кофейню, лишь бы на него попялиться. Они оставляли номера телефонов на чеках, пихали визитки, а один индивид так и вовсе написал свой номер прямо на лакированной поверхности стойки. Козел. Чуя тогда едва ли не впервые за все время работы показал, что он, конечно, улыбчив и гостеприимен к посетителям, но и по щам выдать может неслабо.       В целом, если не вдаваться в мечты о шелковых перчатках и богатых винах, Чую устраивала его жизнь. Он даже потихоньку изучал французский, решив стать переводчиком хотя бы на подработках в интернете, раз уж в реальности с вузом не сложилось. А еще копил на курсы для тату-мастеров. Жизнь была не сказкой, но и плохой ее назвать не получалось.       Сегодня было на удивление пустынно, поэтому Чуя облокотился об стойку и пялился в телефон, листая ленту твиттера. Колокольчики над дверью зазвенели, раздражая приевшейся трелью, и он нехотя поднял глаза.       Чуя привык видеть посетителей разных национальностей — кофейня удачно располагалась прямо возле порта, а значит и рабочих из разных стран, приехавших в Йокогаму кто по делам, а кто с товаром, было достаточно. Но этот экземпляр, казалось, сошел к ним в их заведение прямо с небес. Не в том смысле, что он был божественно красив, а в смысле, что выглядел как обдолбанный. И одевался как обдолбанный. Серьезно, на улице +10, на кой черт ему шапка с мехом и какими-то… Штуками на ушах. Ему не жарко?       У мужчины был крайне растерянный, задумчивый взгляд, он осматривал кофейню так, будто она была, как минимум, достоянием общественности и главным историческим экспонатом не то, что Йокогамы — Японии. Чуя кашлянул. Его проигнорировали. Чуя кашлянул еще раз. Ноль внимания. И еще раз.       — Молодой человек, вы заболели? У меня есть таблетки, если хотите.       Чуя не сразу нашелся с ответом. Речь мужчины — нет, скорее всего, просто зрелого парня — была с едва заметным акцентом, но все же он говорил на японском. Это было редкостью среди приезжих — а значит, человек, скорее всего, был здесь в качестве переводчика. Чую интересовали переводчики. Чую интересовали люди, которые предлагали всяким незнакомцам из кофеен сосалки для горла так, как будто это в порядке вещей. Накахара бы вообще на его месте ушел, если бы решил, что бариста чем-то болен. Мало ли.       — Нет, я просто хотел привлечь ваше внимание, — начал Чуя довольно медленно. Те немногие, кто владел их языком, обычно злились из-за быстрой непонятной речи. Чуя был достаточно вежлив, чтобы помочь им понять себя. — Наша кофейня — не музей йокогамских искусств, он находится малёха подальше. Купите карту. И сделайте заказ.       Парень усмехнулся, а после и фыркнул. Кажется, сарказм Чуи его донельзя позабавил. Правда, улыбка спала с его лица довольно скоро, и он заговорил снова быстро, четко, без малейшей ошибки:       — Не общайтесь со мной, как с умалишенным. Я прекрасно вас понимаю. Мне, пожалуйста, ристретто.       Фу. Ну и гадость. Но Чуя, конечно же, спорить о вкусовых предпочтениях других людей не мог, да и не хотел вовсе. Поэтому молча кинул «ожидайте» и отошел к кофемашине. И нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя на себе чужой взгляд, такой же рассеянный с виду, но, казалось, холодный и внимательный на деле. Да чего этот хмырь пялится?       — Дырку прожжете, — заявил Чуя. Молчать он не умел, особенно, если что-то его не устраивало.       — Ничего, переживете.       Чуя фыркнул. Ладно, быть может, этот парень и впрямь был ничего. Даже со своим дурацким взглядом, чертовой шапкой и идиотским ристретто.       — Имя?       — Федор.       — Фьо. Фе… Фу, сложно, обойдетесь без имени… — Чуя хмыкнул и нарисовал на стаканчике с напитком рожицу с высунутым языком.       — Чу-уя, — протянул парень, очевидно, глянув на его бейджик. — Весьма… Посредственно.       — Иди нахуй.       Федор принял заказ и, посмотрев на смайлик, улыбнулся. Улыбка ему шла. Он вытащил кошелек из кармана пальто одной рукой, второй поднося стакан ко рту. И, серьезно, сделал внушительный такой глоток. Монстр. Кто пьет кофе таким горячим? Чуя буквально на себе почувствовал, как обжигает язык это концентрированное варево.       — Невкусно, — заявил Федор после этого.       Чуя едва не подавился от возмущения.       — Иди нахуй, — припечатал он уже во второй раз, и Федор весело фыркнул. — Никто не заказывает такую бурду, у меня просто нет опыта! — Звонкие нотки явно повеселили парня напротив и тот, достав из кошелька внушительную купюру, оставил ее на столе.       — Тогда я буду заходить каждый день, чтобы вы в совершенстве смогли овладеть этой техникой, — серьезно заявил Федор, и Чуя захлопал глазами, не понимая, флиртуют с ним сейчас или нет.       По Федору вообще с натяжкой можно было сказать, что тот может с кем-то флиртовать. А еще у него были красивые, странного цвета глаза, и Чуя сам не понял, что внезапно замолчал, глупо пялясь на него.       — Сдачи не надо, — заявил Федор, видимо, устав ждать ответной пикировки. И пошел прочь, поправляя на голове эту хренову шапку и попивая остатки кофе.       — Позер! — Крикнул Чуя вдогонку и убрал купюру в кассу.       А потом повернулся к кофемашине с самым суровым выражением лица: он научится готовить этот чертов ристретто, чего бы ему это ни стоило.