Голиаф

Вот и всё. Сэатан в гробовой тишине стоял напротив обагренного трона. Из-под соскальзывающей с тёмных немытых волос расколовшейся короны на него смотрели мертвые глаза с блеском, утопавшим в тенях набежавших на солнце туч. Меч тихо выполз из обмякшего тела, и Сэатан отпихнул его ногой, не сводя голодных глаз с осиротевшего престола. Лезвие, заменившее ему руку, хищно сверкнуло в свете молнии сквозь витражи, и мужчина, не успев сесть, тут же вжался в трон. — Слава Зрящему! — тут же закричало единогласно войско, и зал задрожал от одобрительного гула. Солдаты подбрасывали свои мечи да шлема, обнимали друг друга и поздравляли с новым королём. На гобеленах уже красовался его герб в виде трёх светящихся глаз. — Ах, как я хорош, как мощны мои ручищи, как силен мой дар, теперь с этого трона даже смерть не прогонит! — говорил себе под нос Сэатан. — Радуйся давай, ты заслужил, чертяга! Но можно ли было радоваться? Не зря же Сэатана Зрящим прозвали! Закрыв глаза, головная боль поразила его, но открыла взор на истинные мысли подопечных. Может, зря он так напрягался? Ведь мыслили все именно про победу и то, каким дряхлым да немощным был предыдущий король. Слава Зрящему! Да здравствует Сэатан! Да живет Зрящий веки вечные! Эти восклики были словно туманом, скрывавшим за собой даже самые темные мысли войска. Его тёмные глаза зацепились за бродивший посреди радостного хаоса хладный огонёк сомнения. И чем ближе пробирался к нему Зрящий, тем больше он разгорался и в самом своем сердце таил страх. И тут Сэатана окружило устремившееся до обозримых небес пламя, и среди языков его увидел он огромные горящие глаза. Чудовище, видневшееся в огне, было невероятных размеров и силы, и каждая его частичка излучала сплошную ненависть к новому царю... — Ваше Величество? Зрящий открыл глаза, и взору предстал маг из его войск. Так и дрожал, из-под бледных век глядя на нового правителя. Сэатан хмуро фыркнул: — О хранители, да знаю я. — Вы о чем? — нервно сглотнул маг. — Только ленивый не напомнил мне о давнем подарке здешних шарлатанов. — Ах, вы про это. Я, к несчастью, не в силах его отменить. — В смысле не в силах? А рекомендовал себя как наилучшего... — Это очень древнее заклинание, созданное самыми выдающимися магами. Его нельзя отменить или изменить. Только принять. После этих слов Сэатан словно уменьшился вместе с троном: новый король скукожился, начиная сгибаться от накрывшей нервной дрожи. Но так и пронзавший насквозь взгляд мага заставил его выпрямить спину и посмотреть колдуну в глаза с вновь вспыхнувшим внутренним огнем. — Нет, — твердо сказал он. — Нельзя просто взять и смириться. Я вполне сильный, чтобы противостоять этим громадным созданиям, не так ли? Да не зря же меня Зрящим прозвали! Насквозь их вижу! — Но маги позаботились о том, чтобы сделать их достаточно сильными, чтобы они в одиночку могли уничтожить армию... — неловко начал маг. Холодный пот покрыл тело Сэатана, и он яростно топнул своими протезами по полу, едва скрывая истинные чувства: — А кто сказал, что я буду на них во всей их силе лезть? Я уничтожу их, даже не дав им родиться! И так каждые 10 лет моего правления! Это же, твою дивизию, гениально! И очевидно! К тому же - на что ты мне тогда, если не на помощь в повержении этих чудовищ? В зале вновь повисла тишина. До ушей Сэатана доносились лишь тревожные стуки сердец и удивленные оханья. — Да, они чудовища,— продолжил новоиспеченный король. — Вам мозги проели? Неужели не помните как они хозяйства в руины превращали? Бедных крестьян обнищали? Феодалов поместий лишали? Никто не помнил, но все услышавшие в такт кивнули. — Это дар, который обернулся провалом, — продолжил Сэатан. — Маги хотели как лучше, а вышло... как всегда! И я пришел, чтобы это исправить! *** Среди теней и непроглядного покрывала ночи, она бежала сквозь кусты по темному лесу, сгибаясь в три погибели от схваток. Она не оставляла пометок, не запоминала маршрут, и наверняка уже заблудилась навеки в этих лесах. Ее живот рос прямо на глазах, и она перестала бежать. Только бродить. А спустя пару минут она едва могла и ползать. А бежать уже ненадобно было. Даже самые яростные солдаты до нее уже не доберутся - кто вообще полезет в такую глушь в такую темень? Разве что сам Зрящий, но и он все таки человек, а не голем. Колдунья прилегла у ближайшего булыжника в самой глуши леса, не сводя глаз с будущего ребёнка, так желающего вырваться на свет. — Ладно, давай, Голиаф, еще немного напрягемся! — усмехнулась она и собрала последние силы. Спустя минуты боли, страданий, криков и мольбы всевышним силам и магии, на свет появился лучший ребенок. Ее исполин. Малыш едва помещался в приготовленное одеяло, ножки то и дело барахтались в воздухе. Да и держать его тяжело было даже сидя. Поэтому колдунья его на траву положила. И не зря: чадо еще больше стало! — Молодец, — прошептала она. — Аж на душе стало легче! Колдунья слегка опустилась, чтобы успокоить и покормить малыша. Исполин тут же потянулся к матери. А колдунья приговаривала: — Сколько же с тобой еще помучаться придется, ох. Но вырастешь у меня сильный. А каким еще - весь в меня пошел! И глазки такие же чистейшие аки небо, и волосы такие же светлейшие. Надеюсь, все самое лучшее у меня перенял! А малыш ничего не слышал: уже уснул, в ротик засунув руку. Рос он ни по дням, ни по часам, а по минутам будто: уже был размером с мать. А совсем недавно вполне в ней помещался! Ну а пока что булыжник превратился во временный домик: сделала колдунья навес, что-то наподобие стен, двери, постельки для них. А снаружи он все тот же булыжник неприметный, среди деревьев и кустов. И легла колдунья рядом с ребенком, приобняв и накрыв его светлой робой своей. — Вот так оно и случается, — начала она сама с собой разговор. — Когда хочешь - судьба говорит "Не сегодня, детка", а когда не хочешь - так сразу "Лови ребенка-исполина!". Ну, хоть не сразу найдут. Поживет еще Голиаф. А там приготовлю еще что для жизни нужно. А Сэатан пока найдет его... Голиаф сам его найдет!