Простой вывод.

Если Мондштат славится своей свободой и некой безалаберностью — гляньте только на рыцарей Ордо Фавониус и местный хмельной колорит, — то в Ли Юэ работа представляется отдельным праздником, на который грех опоздать. Подобный менталитет сохраняет дисциплину, и сам Архонт, прародитель местного этикета, не смеет нарушать сложившуюся традицию. Неофициально уйдя со своего святого поста, он перешёл на другой не менее важный и сегодня после утреннего завтрака без задержек отправился в похоронное агентство. Обычно там мужчина занимался делами, которые связаны с его кончиной Моракса, но по указу начальницы он пришёл на работу для оформления большого заказа. Недавно, во время убийства божества и расследования этого дела, погибло несколько миллелитов, пытавшихся удержать беглого подозреваемого. Большинство отделались лёгкими ранениями, и тем, что были уже с некоторыми болячками, повезло значительно меньше. Люди умирают всегда, и это не должно быть чем-то удивительным, но Чжун Ли всё равно флегматично долго размышлял над разными исходами. Могло ли все произойти иначе? Звон дверных колокольчиков. — Доброго утра, Чжун Ли-сенсей! Опаздываем? — слышится звонкий голос из-за ширмы, а через мгновение выглядывает и сама хозяйка с явно хорошим настроем — она его как бы безобидно «подколола», если выражаться современным языком. — Доброго, но время говорит иначе, — отмечает работник и демонстративно смотрит на настенные часы. — Ещё двадцать минут до рабочего дня. — Было бы так, работай Вы на местных складах, а здесь время имеет свои правила. Ничто не любит спешку, но Смерть благоволит тем, кто смотрит наперёд, — она начинает привычный монолог, чтобы сделать не менее простой вывод, — поэтому и с нашей работой незачем задерживаться, — заканчивает и меняет пластинку, жестикулируя пальцами. — И всё же это больше шутка, ведь кто приходит на работу позже начальника? Хотя оно и неважно, мне нужен лишь положительный настрой, потому что сегодня дивный праздник, Чжун Ли-сенсей. Пришедший не теряется в догадках того, о чём же говорила девушка, но переспрашивает, чтобы продолжить диалог — Ху Тао пусть и была не от мира сего, но всё же этим и завоёвывала внимание как собеседник: — Вы о похоронах миллелитов? — Прямо в яблочко. До обеда заберут первую часть приготовлений, а к вечеру — оставшиеся вещи. Так что надо разобраться с украшениями, что Вам и поручаю, а я перепроверю новые домики. С улыбкой госпожа Ху прячется за ширмой, где расположился заказ, и Чжун Ли следует к задней части комнаты, чтобы приступить к развёртыванию и свёртыванию букетов. Его же начальница нависает над изысканно сделанными коробками, каждую отдельно открывая и по-мастерски выясняя, пригодны ли они для загробной жизни. Настоящий рай был воссоздан в, как иронично, похоронном бюро: тишина, неспешная работа, полное отсутствие суеты. Каждый занимался своим делом, и если эта чудачка всей душой любила данное занятие, то для Моракса это был лишь очередной интересный опыт. Всё-таки жить столько лет и не опробовать каждое ремесло, что было создано благодаря твоим прошлым усилиям, достаточно опрометчиво. Чжун Ли с момента подставной смерти пытался ловить каждую секунду жизни обычного человека. Ему было любопытно, каково это заниматься обычными делами и зависеть от обычных обстоятельств, как по-обычному их решать. Его успокаивала эта обычная картина повседневности, все эти обычные люди, их обычные поступки и обычные реакции. Их обычные странности и обычные взгляды, обычные виды, свидетелем которых он был и в данную секунду. Кончики пальцев пробегают по стенке гроба, соскальзывают на одежду усопшего, и лёгким, но аккуратным движением Ху Тао поправляет складку, образовавшуюся на ткани. Безусловно, никакого тела не было под её рукой, однако фантазийная забота девушки была направлена на создание нужного настроя — ей уже не терпелось встретиться со своими клиентами, чтобы обеспечить им спокойное отправление в мир иной. Чжун Ли краем глаза невольно наблюдал за чудными действиями начальницы, пока сортировал заказанные цветы для погребения. Первый бутон шелковицы для создания привычной атмосферы покойным, второй бутон.. — А-ах, — слегка недовольно вздыхает Ху Тао, потягиваясь руками вверх и отходя от приготовленного товара. — Они всегда так неторопливо к нам приходят. — Вы о миллелитах? — уточняет Чжун Ли и уже полностью переводит внимание на девушку. — Верно! До церемонии ещё долго, но лучше заранее проверить всё нужное, — она согласно кивает и невесомо хлопает по только-только задвинутой крышке. — Казалось бы, такие смелые воины встают на защиту великого Ли Юэ, но боятся встретиться лицом к лицу с неизбежным. — Думаете, причина в страхе? Возможно, есть иные варианты? — Моракс ввязывается в чужие размышления и наблюдает за реакцией Ху Тао, с её новым ответом чуть приподымая брови. — Конечно, — без сомнений озвучивает свои мысли, — всё можно свалить на важные дела и приказы, но будем ли мы врать, что местным нравится тема смерти? Нет. Сколько раз ни пройдусь по городу, только и слышатся молитвы о долгой жизни, а при упоминании её скоротечности моментально — пам! — девушка раскрывает ладони, приподняв их на уровень плечей, помогая озвученным «пам» сделать акцент на скорости. — Портит им всё настроение. Миллелиты, безусловно, люди иной природы, но не бойся они своего конца, оставались бы они «людьми»? У кого-то из них есть семьи из предков, супругов и детей, и лишнее напоминание о том, что они могут это потерять, их пугает. Ах, кажется, только на том свете они поймут, как ошибались, пока не думали о будущем.. — На то есть и другое объяснение — желание сделать всё возможное, пока они живут, — Чжун Ли опускает взгляд обратно на цветы. — Из-за трагедий и существования подобных бюро как Ваше люди помнят о том, что всё имеет свой конец. Перед смертью не надышишься, но им важно успеть выполнить свои планы и желания, иначе.. — Иначе они превратятся в призраков, — без шуток перебивает его Ху Тао и подходит ближе, чтобы помочь с букетами. — Это тоже возможно, хотя я говорил о сожалениях, — мужчине незачем отрицать теорию собеседницы, поэтому он лишь согласно кивает и продолжает рассуждения. — Так что обычно приготовления они откладывают на плечи родственников и друзей, что сложилось по истории. — Как эгоистично. — Однако это так. Люди думают о том, как продлить свои дни и сделать их лучше, поэтому каждую секунду используют для создания того, что будет в мире живых, а не мёртвых. Большую часть истории каждый человек заранее готовился к своим похоронам, копил и откладывал средства, собирал вещи, которые попросит положить вместе с ним в яму или гроб. Раньше намного чаще размышляли о погребении, ведь жизнь среднестатистического человека длилась короче, чем сейчас, и меньше было возможностей самореализации. Сейчас же намного больше занятий и времени, чтобы не думать о «конце». — Сколько ненужной практичности, чтобы отлынуть от секундного дела. Заказать гроб — пару мгновений, а сколько счастья, что потом никому не нужно будет разбираться, — Ху Тао вновь вздыхает и перевязывает стебельки, чтобы цветы не рассыпались. Чжун Ли удерживает недолгую паузу, искоса смотря на девушку, перед тем, как озвучить мысль. — Могу ли задать вопрос? В обычном разговоре его можно посчитать грубым, но учитывая Вас.. — Вы что ли, собрались меня оскорблять, Чжун Ли-сенсей? Я Вам этого по гроб жизни не прощу! — наигранно, но с толикой искренности отвечает она. — Буду приходить к Вам во снах, и на работе, и на отдыхе и всё-всё время мешать. — Нет, мне только стало интересно, есть ли у Вас гроб? Заранее подготовленный, — глядит уже прямо и ожидает услышать то, как та выкрутится из ситуации. Но Ху Тао молча смотрит в ответ. В её глазах не видно усмешки, растерянности или же раздражения; мужчина внимательно вглядывается, словно разгадка таится за зрачком причудливой формы, и не выдаёт себя внешним видом. Его задача — узнать желаемое, а не выглядеть любопытным. Она, в свою очередь, приятно удивлена услышанному, из-за чего даже уголки губ приподымаются. Уста размыкаются, чтобы озвучить ответ, и слышится стук — наконец-то пришли за заказом. Он всё ещё не отвлекался, учтиво ожидая комментарии. — Вот и миллелиты, — та резко склоняет голову набок, чтобы посмотреть за ширму и увидеть медленно-медленно открывающуюся дверь — Чжун Ли теперь ей пока неинтересен. С началом звона дверных колокольчиков девушка подбегает ко входу и приветствует пришедших.

***

Как оказалось, за гробами прибыли обычные рабочие во главе одного миллелита — по его лицу было видно, что он вытянул несчастливый жребий, из-за которого теперь пришлось управлять этим маленьким отрядом. Контраст воина и начальницы бюро со стороны очень забавлял, ведь пока он с кислой миной вёл караван грузчиков, Ху Тао следовала рядом и развивала диалоги монологи с целью уговорить того посмотреть в будущее и помочь самому себе. Сопровождалось это молчанием или же кратким «не заинтересован», что ни разу не останавливало девушку. Если прямые вопросы не работали, то в бой вступали рассуждения и косвенная заинтересованность:             «А если бы пришлось выбирать, Вы бы выбрали гроб из белого дерева местных лесов или..»             «Я уже отвечал, что не заинтересова-»             «Нет-нет, это не предложение услуги! Только интерес!»             Вздох. «Оставил бы выбор семье или департаменту.»             «Вот оно как! А где Вы живёте? Далеко от Ли Юэ?» Честно, выглядело это как отрывок из какого-то анекдота, и некоторые рабочие даже посмеивались из-за обречённости ситуации, но только Чжун Ли, следующий подле начальницы, не обращал внимание на комичность их разговора. Он контролировал, чтобы ничего не помешало перевозке, чтобы никто не оступился и не уронил заказ, и лишь слегка подглядывал за поведением девушки для понимания обстановки. Ему было плевать на возможные проблемы со стороны миллелитов, и следил не для воспитательных целей, а потому что было интересно. В Ху Тао горит жизнь, несмотря на её ремесло, и госпожа привлекает к себе взгляд, заставляя Чжун Ли неотрывно вслушиваться в слова, цепляться за движения рук и мотание головы, пока её хвосты так плавно двигаются в воздухе. Обыкновенный, вроде, человек и в то же время такой странный. Словно Ху Тао была частью другой картины и по нелепой случайности перебралась в золотую повседневность серьёзных работяг Ли Юэ. — Чжун Ли-сенсей, подтвердите! — вылавливает она подопечного из мыслей, направляя на него взгляд алых глаз, но не зная вопроса, мужчина решает проигнорировать реплику и перевести всё внимание обратно в бумаги.

***

Вещи уложены и пересчитаны. Чжун Ли кивает, сверяясь со списком, и чувствует что-то рядом со своим плечом. Что-то.. Ага, кого-то. — Чжун Ли-сенсей, — она задумчиво протягивает слова, заводит руки за спину и смотрит вдаль, периферийным зрением захватывает скопившийся на улицах люд, — Вы не замечали, что количество смертей после гибели Архонта стремительно уменьшилось? Мужчина пробегает взглядом по строчкам и осекается из-за чужих слов, переводя внимание на Ху Тао. — Что Вы имеете в виду? — снова копаясь в своих мыслях, он не успел переварить сказанное и грешит любопытством. — Раньше к нам приходили минимум через день по три-четыре клиента. Иногда топтались прямо у входа и пугливо убегали либо из-за чужих взглядов, либо из-за того, что у нас кто-то изнутри открывал дверь на улицу. Частенько слышался плач в разных уголках Ли Юэ — как помню, проходила одним вечером от склона Уван до склада и слышала такие тихие и отчаянные всхлипы, — замолкает и, вспоминая детали, продолжает. — На разных улицах, в разных домах и местах. По Ли Юэ будто морок гулял и пугал народ, а теперь все как-то оживились, затихли. Работают в этом огромном муравейнике. И болезни с несчастными случаями словно исчезли, если не навсегда, то на долгое время. В голове представляются образы, которые описывала Ху Тао, и появляются новые размышления, затыкающие Чжун Ли до тех пор, пока из-за сомнений и непривычного беспокойства он не решает спросить: — Вы считаете, что это связано? — Не знаю! — вздёрнула бодро плечами. — Может быть, да. Может быть, нет. Возможно, народ Ли Юэ посчитал это знаком того, что груз погибели был взят на его плечи, и теперь работает, чтобы оправдать жертву. А возможно, я надумываю, и люди ещё больше боятся агентство и отныне самостоятельно родных хоронят? Кто ж знает, — глядя на него, девушка улыбается в какой-то странной манере — у Чжун Ли было ощущение, что она прочитала его мысли и обо всём догадалась. — В таком случае это добро, — с души исчезает тяжесть, и появляется облегчение. — С чего бы это? Это же нарушение баланса и полная безработица для нас, — Ху Тао даже хмыкает и обратно переводит взгляд на суетливую толпу. — Потому что люди сейчас намного больше счастливы, а потом Вы вдвойне или даже втройне займётесь любимой работой, — на устах Чжун Ли появляется мягкая улыбка, и его начальница тихо хохочет. — Ладно-ладно, и это верно! Но пока не будет заказчиков, хотите, я и Вам гроб оформлю? — лукавым взглядом прожигает и сохраняет короткую, почти отсутствующую дистанцию, когда мужчина направлялся обратно в бюро. — Только после того, как Вы покажете свой, госпожа Ху.