Зазноба

Добрые вести, зазноба, – я жив, не ранен. Стелется морок над дремлющими горами; спят чабаны, не страшась за свои стада. Где б ни носило меня, по каким аулам, твёрдым был голос, в поклонах спина не гнулась, сердце не ведало жалости и стыда. Полнится рог мой отваром подлунных песен, что собирал я в глухих кишлаках и весях, прятал за пазуху, словно последний грош. Вынуть бы их на пиру, отпустить на волю, – вырвутся клёкотом грифов и волчьим воем, так что ни слова, ни буквы не разберёшь. Что ж не глядишь, своевольница? Знать, не рада. Вот тебе шёлк из неласкового Царьграда, кубков тифлисских зазывно-задорный звон. Смейся и пей за счастливую нашу встречу, с гостем беседу веди да целуй покрепче, досыта потчуй обманом и колдовством. Кровь высыхает на барсовой рваной шкуре, – был неподатлив и дерзок мой старший шурин, плёл свою долю из бед и колючей лжи. Полно, моя чернобровая, не печалься: завтра мне вновь за ворота, тебе – за пяльцы. Свидимся – слюбимся... если я буду жив.