Причина любить работу

      Когда Хонджуна переводили на должность директора отдела маркетинга, он предполагал, что его ждёт немало проблем. И не ошибся. Но не подумайте, документы были в полном порядке, он прекрасно справлялся со своими должностными обязанностями, и сотрудники его очень любили. Его главная проблема — его личный помощник и секретарь. Братья Пак. Чёртовы близнецы.       Хонджун уже сбился со счёта, сколько раз он пускал слюни на этих двоих. Они были такими богически красивыми, невероятно умными и прилежными подчинёнными. Ким влюбился почти сразу. Сначала во внешность, а спустя полгода он осознал свои более глубинные чувства.       — Директор, Вы опять витаете в облаках, — выдёргивает его из мыслей Пак Хвасон — личный помощник. Он стоял напротив кимового стола, держа в руках объёмную жёлтую папку и стаканчик любимого кофе для Хонджуна, который тот любил пить по утрам.       Джун прошёлся оценивающим взглядом по костюму Хвасона. Его помощник всегда носил пиджаки и укладывал волосы лаком, в отличие от его близнеца, что ограничивался белой рубашкой и подтяжками, за которые Джун в своих фантазиях утягивал секретаря в ближайшее тихое место, а в волосах с очаровательными кудрями изредка красовались очки с круглой оправой, которые нерасторопный Сонхва нередко терял. Пак младший в целом был довольно неуклюжим и суетливым, но очень старательным и ругать его было не за что, а Хвасон отличался выдержкой и терпением, потому и отлично справлялся со своей работой и не редко выручал Кима.       — У Вас сегодня совещание в двенадцать, мой братец уже подготовил документы, желаете проверить? — Хвасон протянул Хонджуну стаканчик кофе, и они коснулись пальцами, когда тот забирал его, что вызвало у младшего стаю мурашек.       Ещё один факт, который будоражит фантазию Кима: оба брата были старше, но всегда обращались к нему вежливо.       — Нет необходимости, я доверяю ему, — Ким улыбается своим мыслям и переводит взгляд на часы. До собрания оставалось полчаса.       — Я передам ему, — Пак тоже улыбается, а затем открывает ежедневник в телефоне и что-то там записывает, — сегодня на обед получится уйти позже обычного, желаете поесть в офисе или мне заказать столик в вашем любимом ресторане?       — В офисе, закажите что-то на Ваш вкус. Сегодня я задержусь, работы очень много, — Хонджун делает глоток обжигающего напитка и нечитаемым взглядом смотрит на открытый недописанный отчёт, а после тяжело вздыхает.       — Может, я могу Вам помочь? — Предлагает Пак.       — Нет нужды, да и это не входит в Ваши обязанности, но спасибо, — Ким широко улыбается и встаёт, чтобы размять спину, — пойдёмте, поможете подготовиться к совещанию, а потом можете быть свободны.       Хвасон выходит из зала совещаний, как только заканчивает с подготовкой. Сегодня это простая формальная встреча с директором компании, и помощники на ней не нужны. Он сразу направляется к их с братом кабинету. Так вышло, что он у них общий. Прошлый директор отдела счёл это удобным, и это на самом деле так и было. Братья обжились в нём как в родной квартире: тут и чайник стоял с их любимыми именными чашками, подаренными коллегами на прошлый день рождения, фото любимого кота и прочие личные вещи. Комфорт сотрудников — главная часть политики компании и это вторая причина, почему братья до сих пор отказывают конкурентам и остаются верны своей компании. А первая причина — Ким Хонджун.       — Он похвалил тебя, — вальяжно разлёгшись на стуле, сказал Хвасон. Младший из братьев перестал печатать и расплылся в улыбке.       — Правда? Что он сказал?       — Что доверяет твоим отчётам, поэтому даже не стал его проверять, — Хвасон открывает на компьютере сайт ближайшего ресторана, — как думаешь, что заказать ему на обед? — спрашивает он совета у брата.       — Наши сердца на блюдечке, — вздыхает Сонхва, на что старший усмехается.       Пока братья заняты работой, наступает тишина, прерываемая лишь стуком клавиатуры и бархатным голосом Хвасона, когда он звонит в ресторан, чтобы подтвердить заказ. В конечном итоге Сонхва надоедает писать отчёты, а звонков сегодня не поступало. Всё-таки пятница, мало кому хочется заниматься работой.       — Кстати, ты уже видел его сегодня? — Вдруг говорит Хвасон.       — Утром только, когда выходил за бумагой, — вспоминает Сонхва.       — Он сегодня невероятно красив, — вздыхает старший.       — Как и всегда, — подмечает младший.       — Я больше не могу, Сонхва. Мы должны признаться ему. Очевидно же, что он неравнодушен к нам. Он сегодня опять залип с мечтательной улыбкой, а потом глазел на меня и краснел. Прелесть такая, — Хвасон подпирает щёку рукой и закрывает глаза, вспоминая утренний разговор, — я его так смутил, что он отправил меня за кофе второй раз, сказав, что предыдущий остыл. А ведь я принёс его всего десять минут назад.       — Блин, завидую. Ты хоть как-то можешь с ним поговорить, — младший, кажется, и правда был расстроен этим.       — Не волнуйся, он и о тебе часто говорит с улыбкой. Слушай, у меня есть план.       Вечер наступил незаметно. Большинство сотрудников компании уже уехали домой или весело проводили время с друзьями, а кто-то только заканчивал свою работу. Хонджун же сидел в своём кабинете и даже не думал заканчивать. Ему не хотелось затягивать с отчётом, ведь на предстоящей неделе у него может не быть времени заниматься им. Его отвлекает стук в дверь, а после в кабинет входят два человека. Сонхва и Хвасон доброжелательно улыбаются и подают непонимающему Киму стаканчик кофе. Сами они держат такие же, что говорит о том, что они вместе ходили в кафе.       — Почему вы ещё не ушли домой? — Удивляется Хонджун, но с благодарностью принимает напиток.       — Мы не могли оставить Вас одного мучиться с этим отчётом, — говорит Хвасон.       — Я же сказал, вам не за чем помогать мне, — вопреки словам, Хонджун чувствует благодарность и волнение от того, что оба предмета его воздыхания находятся в непосредственной близости. А когда Сонхва обходит его и принимается разминать затёкшие плечи и вовсе ловит мини сердечный приступ. Пак младший подмечает порозовевшие щёчки Кима и улыбается, бросая взгляд на брата, а после наклоняется ниже, заглядывая в монитор, и оказывается так близко к лицу директора, от чего тот замирает и, кажется, перестаёт дышать.       — Тут ничего сложного. Втроём мы справимся быстро. Я писал все эти данные в отчётах, так что их просто нужно найти и выписать, — подсказывает Сонхва, а затем резко отстраняется, давая младшему вдохнуть.       — А в благодарность просто окажите нам честь и выпейте с нами после работы. Нам ещё не доводилось проводить время в неформальной обстановке, — Ким поджимает губы, решаясь.       Обольстительные улыбки обоих парней и их хитрые взгляды будоражили любопытство. Да и он пожалеет, если откажется от такого шанса, тем более, когда они сами предлагают. Поэтому он решительно соглашается.       Они заканчивают отчёт действительно быстрее, чем, если бы Хонджун возился один. Сонхва без труда нашёл нужную информацию в собственных отчётах, а Хвасон помог не запутаться в бесконечных цифрах.       Они выбрали небольшой бар недалеко от дома близнецов. В нём было уютно и народу мало. Они заказали соджу и закуски, а чуть позже на столе появляются разные коктейли. Хонджун оказывается между братьями, которые, кажется, забыли о существовании личного пространства, чем сводили с ума Кима. Хонджун почти не пил, но, когда Сонхва расстегнул верх рубашки, жалуясь на жару, голова начала кружиться. Хвасон тоже не отставал и уже сидел без излюбленного пиджака. Разговор, на удивление, протекал спокойно, и они даже не заметили, как перешли на неформальную речь.       — Я отойду ненадолго, — говорит Хонджун. Ему хотелось выйти подышать или, лучше, ополоснуть горящее лицо холодной водой. Ему пришлось перелезать через Сонхва, и он ещё надолго запомнит ощущение чужих рук на своём бедре и талии, которые помогли удержать равновесие. Он скрывается в туалете, не замечая хищных взглядов близнецов.       — Думаю, нам пора действовать более открыто, — рассуждает Хвасон. Сонхва в ответ кивает. Они обмениваются хитрыми взглядами, им не нужны лишние слова, чтобы понять друг друга.       Следующий час для Хонджуна был настоящим адом. Братья буквально как с цепи сорвались, и гадать об их намерениях не было нужды. Пока Сонхва приобнимал его за талию, подливая алкоголь в бокал, Хвасон сжимал его бедро и чуть ли не с ложечки кормил. Со стороны они выглядели как два богатых папика и их детка, ведь Ким по сравнению с ними совсем не был похож на главу целого отдела. Но ему это даже нравилось.       Хонджуна всегда привлекали сильные люди, и дело не только в физической силе. Братья Пак при желании одним только взглядом могли заставить человека встать перед ними на колени, и Ким бы с радостью сделал это. Но с ним они нежны и заботливы, и это заставляет сердце трепетать, а бабочек в животе кружиться с неистовой силой.       Хонджун не помнит, как они оказались в квартире братьев. Но хорошо помнит контраст холодной стены и горячего тела Хвасона, который прижимал его и целовал. Ким внутри умирал от того, как жадно ласкал его язык и нёбо Пак старший. Как только он отстранился, несопротивляющегося Хонджуна в свои объятия утянул Сонхва. Его губы были более шершавыми, ведь он часто кусал их, но поцелуй был не менее страстным, от чего у Кима подгибались ноги. Сзади прижимался самый старший. Он не медлил, выдернул подол рубашки из брюк Кима и руками касался обнажённой кожи. Хвасон гладил его рёбра и грудь, уделяя особое внимание набухшим от возбуждения соскам, пока Сонхва покрывал поцелуями и засосами шею. Джун поджимал губы и жмурился, плавясь от ласк, не зная, чего хочется больше: податься бёдрами назад и ощутить возбуждение старшего или зарыться в волосы младшего, чтобы, наконец, ощутить мягкость этих очаровательных кудряшек. Он выбирает оба варианта и слышит с обеих сторон рваные вздохи.       — Не сдерживай себя, мы хотим услышать твой чудесный голосок, Джуни, — говорит Сонхва, цепляя губами ухо, от чего Хонджуна потряхивает.       — Вам придётся постараться, если вы хотите выбить из меня стоны, — прозвучало самодовольно, но это правда.       Хонджун не может назвать себя целомудренным человеком, и в подростковом возрасте, ему, как и многим его сверстникам было свойственно иметь множество сексуальных фантазий, потому ему приходилось часто спускать пар дома, а наличие в квартире родителей привили привычку сдерживать стоны. И теперь, действительно, всем его партнёрам приходилось очень стараться, но и то, не у многих получалось заставить Хонджуна стонать. Наверное, потому все его отношения быстро заканчивались, так он думал.       Слова Хонджуна братья восприняли как вызов. Хвасон тянет Кима за руку в спальню, где снова прижимает к себе и целует. Теперь сзади оказывается Сонхва, и он наскоро избавляет младшего от брюк, после чего сжимает округлые ягодицы и шумно вдыхает запах волос Кима. Хонджун разрывает поцелуй, ловя взглядом тонкую ниточку слюны, и выпутывается из штанов, откидывая их ногой куда-то в сторону, а после задирает рубашку Хвасона, намекая, что братьям тоже стоит раздеться.       Близнецы тесно прижимаются к Хонджуну с двух сторон. Ким откровенно наслаждается ласками, ластится, словно кот и сам, не удержавшись, оставляет поцелуи на груди и предплечьях старшего. Сонхва внезапно перехватывает Кима поперёк живота и, приподняв, делает несколько шагов назад, пока они вместе не оказываются сидящими на кровати. Пак младший облокачивается на изголовье и притягивает Хонджуна ближе, прижимая спиной к своей груди, а старший нависает сверху. Хвасон покрывает поцелуями лицо их возлюбленного, пока Сонхва оглаживает руками нежную кожу, то и дело, касаясь всех чувствительных местечек, от чего у Кима спирает дыхание. Он даже представить себе не мог, насколько потрясающими являются братья Пак. Хонджун чувствует себя безвольной куклой, с которой близнецы могут делать всё, что захотят и он, если честно, совершенно не против отдаться во власть этим двоим.       — Ты потрясающий, — шепчет Сонхва, — смотри, мы толком ещё ничего не сделали, а ты уже весь мокрый, — Пак беззлобно посмеивается, а Хонджуну внезапно становится стыдно. Его возбуждение нещадно ноет, а бельё и правда всё намокло.       Хвасон помогает ему раздеться полностью. Ким в немом стоне раскрывает рот и выгибается, когда рука Сонхва, наконец, смыкается на его члене. Старший Пак сжимает его бёдра и удерживает их разведёнными в стороны. Хонджун тонет в черноте глаз Хвасона. Тот жадно разглядывает податливого парня перед собой и самодовольно улыбается.       — Ты был прав, получить твои стоны будет не просто, — усмехается он, — придётся быть настойчивей, — он переглядывается с братом, они кивают друг другу и Хвасон резко поднимает бёдра Кима выше, почти прижимая их к его груди.       — Директор Ким, Вам нравится нежно или грубо? — Вдруг спрашивает Сонхва, дразнясь. Хонджун в удивлении раскрывает глаза. Он чувствует, как дёргается от этого обращения его член и краснеет, понимая, что это не осталось незамеченным.       — Н-нежно, — отзывается Хонджун. То, что происходит дальше, выбивает весь воздух из лёгких.       Сонхва одной рукой медленно ласкает его член, уделяя особое внимание покрасневшей головке. Он проводит по ней большим пальцем, собирая предэякулят, и размазывает по всей длине. После чего он убирает руку, лишь невесомо касаясь пальцами. Хонджун всё ещё сдерживает стоны, но дышит часто и губу почти до крови кусает. Перед глазами всё плывёт, а мысли в голове превращаются в одну кашу.       — Нет, стой! — Внезапно кричит он, когда Хвасон опускается и проводит языком по сжимающейся дырочке.       Хонджун цепляется руками за его волосы, оттягивая, желая отстранить, но Сонхва хватает его за запястья и отводит в стороны, прижимая к кровати и переплетая пальцы. Ким отворачивает голову и жмурится, не в силах смотреть на то, что с ним творит старший Пак. Хвасон увлекается своим делом: ласкает кончиком языка, норовя проникнуть глубже, кусает аппетитные половинки, оставляя следы зубов. В какой-то момент он добавляет пальцы и, притихший до этого момента Ким, болезненно шипит. Чтобы помочь Хонджуну расслабиться, Сонхва возвращает руку на его член, возобновляя ласки, а свободной рукой придерживает бедро, ведь Ким в беспамятстве так и норовит свести их вместе.       Тишина нарушается только хлюпающими звуками и тяжёлым дыханием всех троих. Хвасон отстраняется всего на секунду, чтобы достать лубрикант и теперь может добавить ещё один палец. Он бережно ласкает стеночки, помня, что Ким просил быть нежным. Собственное возбуждение давно неприятно давит, но братья заранее решили, что сегодняшней ночью всё удовольствие они подарят Хонджуну.       Ким всё-таки издаёт глухой стон, когда Пак находит простату. Близнецы победно улыбаются друг другу. Сонхва ведёт рукой быстрее, а Хвасон снова пускает в дело свой язык. Вдруг тело Хонджуна содрогается, а стеночки начинают судорожно сжиматься. Ким кончает, плотно сжав зубы и едва не разорвав постельное бельё, которое сжимает в руках.       У Хонджуна перед глазами черные точки летают, дышать тяжело, а в ушах звон. Он приходит в себя и понимает, что оба Пака уже раздеты и лежат по обе стороны от него. Он закрывает лицо руками: ему стыдно за то, что произошло.       — Ну чего ты? — Сонхва снисходительно улыбается и оставляет поцелуй на плече Кима.       — Готов к продолжению? — спрашивает Хвасон, поправляя выбившиеся пряди Хонджуна. Хонджун сглатывает вязкий ком и убирает руки от лица.       Продолжение? Ну конечно, Ким понимает, что парни сами ещё возбуждены и будет очень нечестно оставлять их в таком состоянии, но ему почему-то очень стыдно смотреть им в глаза.       — Не думай ни о чём, Джуни, просто позволь нам позаботиться о тебе, — Хвасон замечает сомнения их директора и спешит развеять их.       — Всё хорошо, давайте продолжим. В конце концов, не мне одному тут удовольствие получать, — озвучивает он свои мысли.       Братья целуют его поочерёдно и возобновляют жадные ласки. Им словно крышу снесло. Хотелось касаться Кима везде, где они могут дотянуться. Хонджуну, кажется, что всё его тело горит от бесконечных поцелуев, а на утро останется большая россыпь засосов в качестве напоминания о бурной ночи.       Однако Киму не хотелось снова быть тем, кто только получает. Он отталкивает обоих парней и просит их встать, и те, хоть и не понимают зачем, просьбу выполняют. Хонджун опускается перед ними на колени, и близнецы пошло ухмыляются.       — О, директор Ким, Вы даже представить не можете, как давно мы мечтали об этом, — дразнится Хвасон.       У Хонджуна от этих слов краснеют щеки, и пылает лицо, но он решает послать смущение куда подальше. Перед ним внушительных размеров члены двух мужчин, о которых он грезит уже не один месяц.       — Просто делайте то, что вам нравится. Я тоже хочу сделать вам приятно, — говорит Ким, прежде чем взять в рот головку Сонхва, а рукой обхватить член Хвасона.       Хонджун не мог похвастаться особым мастерством в минете, но и неопытным тоже не был. Он поочерёдно заглатывал то один, то второй член, помогая себе руками, и сам получал удовольствие от этого. Братья, в отличие от Кима, сдерживали стоны с большим трудом. В какой-то момент близнецы совсем потеряли контроль и стали беспорядочно толкаться в податливый ротик Хонджуна, удерживая его голову. Ким чувствует, как по подбородку стекает слюна, смешанная с естественной смазкой братьев. Первым кончает Хвасон, спуская прямо в широко раскрытый рот Хонджуна, а следом Сонхва, пачкая его лицо.       Ему не дают отдышаться. Хвасон дёргает его за руки, поднимая, и толкает на кровать. От неожиданности Хонджун проглатывает всё.       — Ну, Джуни, кого из нас ты хочешь первым? — Спрашивает Пак старший. Оба нависают над ним, ожидая ответа.       Ким разглядывает тела братьев и задумывается. Они безбожно красивы, и Ким бы с радостью расцеловал обоих. Такой незначительный вопрос поставил его в тупик. Кто же первый? Что-то в голове Кима щёлкает. Он вспоминает всё, что связано с братьями и невольно сравнивает их. Он может прийти только к одному решению.       — Оба. Я хочу вас обоих, — хрипит он, уверено смотря им в глаза.       Братья неверяще переглядываются, но потом синхронно ухмыляются. Ким всегда замечал, что те невольно копируют движения друг друга и это всегда его завораживало.       — Уверен, что справишься? — Уточняет Сонхва.       — Да, но только если вы будете осторожны, — напоминает Хонджун, снова почему-то смущаясь.       У него впервые секс сразу с двумя партнёрами, но он многое знает о двойном проникновении из видео и статей в интернете. До встречи с близнецами он и подумать не мог, что однажды решится на такое, но сейчас от мысли, что оба парня будут внутри него, внизу живота разгорается жар с новой силой.       — Хорошо, иди сюда.       Хвасон ложится на кровать, как ранее лежал Сонхва. Хонджун усаживается на него сверху и целует старшего, желая избавиться от волнения. Он чувствует, как пальцы младшего из братьев проникают в него. До этого в нём было три пальца Хвасона и его язык, но Сонхва добавляет четвёртый, а позже даже пятый, старательно подготавливая Кима. Хонджун плавится под ласками и тихо стонет, ведь Пак намеренно ласкает его простату, пока Хвасон акцентирует всё внимание на набухших бусинках сосков.       Сонхва вытаскивает пальцы, и Ким неосознанно подаётся назад, не желая расставаться с чувством наполненности. Хвасон оставляет последний поцелуй на опухших губах Джуна и медленно входит в растянутую дырочку. Ким принимает его легко и блаженно выдыхает, опустившись полностью. Но, несмотря на это, ему всё ещё нужно привыкнуть. Сонхва слегка давит на его спину, вынуждая лечь на старшего брата, и снова входит пальцами. Хонджуну становится немного больно и Хвасон, желая отвлечь, нашёптывает ему на ухо разные комплименты. Когда пальцы заменяются вторым членом Ким болезненно шипит и царапает плечи старшего. Сонхва оставляет поцелуи на задней части шеи и спине. Хонджуну потребовалось время, прежде чем он смог расслабиться и полностью принять обоих. Он был невероятно горд собой, видя блаженство на лице Хвасона. Он надеялся, что у Сонхва сейчас такое же лицо. Словно прочитав его мысли, Пак младший за подбородок поворачивает его голову и целует, проникая языком. Хвасон садится на кровати и присоединяется к поцелую.       Хонджун зажат между двумя мужчинами, которых безумно любит. Они оба в нём и их языки переплетаются с его собственным. Это было так пошло, грязно и смущающе. Уже только от осознания этого, Ким готов кончить.       — Двигайтесь, прошу, — почти скулит Ким, когда его губы перестают терзать.       Его просьбу выполняют. Даже в таком деле братья оказываются синхронными, и это вынуждает Хонджуна громко стонать, запрокинув голову. Близнецы без конца меняют темп, то ускоряясь, то замедляясь. Хонджун всё время меняет положения рук, не зная, куда их деть, ведь коснуться изнывающего члена ему не позволяют, и прижимать ладони ко рту тоже. Поэтому братья переплели с ним пальцы. Сонхва целовал тыльную сторону ладони и всё, до чего мог дотянуться, а Хвасон нежно поглаживал бёдра и целовал пальцы. Контраст нежности и страсти вскружил Киму голову. Близнецы снова ускоряются, Хонджун до оглушения стонет и кончает, когда те в очередной раз проходятся по чувствительной точке внутри. Братья Пак кончают следом, чувствуя, как сжимается дырочка Кима. Они выходят сразу, и все трое обессилено валятся на кровать.       Они молчат, каждый пытается восстановить дыхание. Хонджун приходит в себя первым и блаженно улыбается. Его глаза начинают слипаться, но он не позволяет себе уснуть.       — Нам нужно в душ, — хрипит он и пытается встать. Но у него не получается. Тело всё ещё ослаблено и не слушается.       — Лежи спокойно, сейчас отдышимся и отнесём тебя, — говорит Сонхва. Пак младший переворачивается на бок и целует Кима в щёку.       — Братец не может поверить своему счастью, да? — дразнит его Хвасон.       — А сам-то? — парирует Сонхва.       — О чём вы? — Влезает в спор братьев Хонджун.       — Завтра скажем, сейчас неуместно будет, — старший предупреждающе смотрит на младшего и тот закатывает глаза.       — Ладно, пошли уже в душ, — Сонхва, как и обещал, берёт Кима на руки, вызывая у того смех.       В первую очередь они смывают с себя остатки бурной ночи, а после Хвасон готовит для Хонджуна ванну. Пока тот отмокал, братья сменили постельное бельё и приготовили сменную одежду. Засыпая в одной постели, все трое ощущали безграничное счастье.       Прошёл месяц. Наутро после той ночи Хонджун получил самый вкусный в мире завтрак и порцию сладких поцелуев в качестве десерта. Тогда же братья признались ему в любви и раскрыли, что знали о взаимности. Киму от этого было жутко неловко, но он был счастлив.       — Директор Ким, Вам сегодня ужин в отдел заказать? — буднично интересуется его личный помощник Пак Хвасон, уткнувшись в записную книжку. Это вырывает Хонджуна из его воспоминаний.       — Закажи столик в ресторане на троих, — с улыбкой просит Ким.       — Троих? — Встрепенулся Пак.       — Ага. Хочу угостить обедом двух своих лучших сотрудников. Надеюсь, Вы и Ваш брат к этому времени закончите свои дела и не опоздаете, — Ким подмигивает удивлённому помощнику, а потом вмиг снова делается серьёзным, — всё, можешь идти.       В свой кабинет Хвасон возвращается с широкой улыбкой на лице. Через полчаса в кабинет Кима входят двое.       — Я закончил отчёт, — говорит Сонхва, протягивая толстую папочку, и едва сдерживая широкую улыбку.       — Молодец, можешь поставить её туда, — Ким улыбается сотруднику и указывает на полку.       — У меня тоже дела сделаны, — невзначай говорит Хвасон.       Хонджун не может сдержать смеха от заговорщических лиц его парней.       — Хорошо, так уж и быть, мы можем уйти на обед пораньше.       Когда Хонджуна переводили на должность директора отдела маркетинга, он предполагал, что его ждёт немало проблем. Но он ошибся. Его ждало только долгое и искреннее счастье в лице двух сотрудников: его личного помощника Пак Хвасона и секретаря Пак Сонхва. Он до невозможности любит этих двоих. А они любят его.