История одной куртки

      Как только я оказывалась поблизости, я могла смотреть только на него. Он буквально приковывал мой взгляд. И даже если я, сделав над собой усилие, отворачивалась, ничего, в сущности, не изменялось: моя душа продолжала смотреть на него.       Белобрысый, голубоглазый, плотный, но не толстый, он учился в параллельном классе. Мы были ровесниками. Даже не знаю, почему я не замечала его раньше – в ту минуту, когда мои чувства к нему вспыхнули, мне показалось, что я вижу его в первый раз, а так быть не могло.       Я следовала за ним везде, где могла. Не пыталась приблизиться, не надеялась заговорить, только смотрела на него, и моя голова как будто бы становилась набитой ватой – сладкой ватой, а не той, что в пачке в кабинете у школьной медсестры.       Я не думала об этом парне ничего определенного, но я думала о нем постоянно. Мои мысли вращались вокруг него день за днем. Правда, орбита была небольшой. Чего может хотеть девушка от парня? Чтобы он обращал на нее внимание, ухаживал за ней, дарил цветы и подарки, водил куда-нибудь. Все это в обмен на секс, которого парень, конечно же (как принято считать), хочет больше, чем девушка. Чего тогда на самом деле хочет девушка? Семью, детей… Правда, что ли? Можно подумать, девушки не хотят секса… Нормальные – хотят, я в этом уверена. А что касается меня самой… Все сложно.       Строго говоря, мне не хотелось вообще ничего из вышеперечисленного. Да, он мне нравился, но я не хотела, чтобы он что-то мне дарил или куда-то меня отвел. Я не могла этого себе представить без того, чтобы не ощущать, какая кривая, уродливая выходит картинка. В постель к нему меня не тянуло тоже, перспектива растить его детей и провести с ним всю свою жизнь меня не привлекала. Так чего же мне хотелось – настолько, что я увивалась вокруг него и думала о нем и днем, и ночью? Я и сама не знала.       Все вокруг считали, что я в него влюблена, буквально сохну по нему. Мне еще не доводилось влюбляться, так что я допускала, что это влюбленность – только, видимо, какая-то неполноценная, недозрелая, если меня не интересуют хотя бы поцелуи. Я не знала, как объяснить свои чувства, но если бы кто-то вздумал всерьез меня о них расспрашивать, а я решила ответить не менее серьезно, я бы призналась, что мне хотелось бы, чтобы этот парень что-то во мне изменил. Чтобы он сделал что-то такое, отчего я бы стала другим человеком. Знаю, первое, что приходит в голову в таком случае – это потеря невинности. Но нет. Этого было бы слишком мало. Думаю, это вообще не изменило бы меня. А ведь это, как считается, очень важное событие в жизни – первый раз и все такое. Если не это – что тогда? Я не знала… И продолжала таскаться за ним.       Изменил мою жизнь совсем не этот парень. Это сделал его друг, причем все вышло случайно. Я нравилась ему – не знаю, может, все было и не так, как у меня с моим парнем-наваждением, а то и еще хуже, но со стороны все выглядело примерно так же. Он пялился на меня, когда думал, что я этого не замечаю, как бы случайно сталкивался со мной, пытался заговорить. Однажды он сказал, что старший брат дает ему машину, и предложил покататься. Отчасти из любопытства, отчасти от скуки я согласилась.       Он заехал за мной, и мы катались в пригороде по частному сектору – там, где не могло оказаться дорожного патруля, который устроил бы нам неприятности (прав у моего ухажера, естественно, не было). Выехали к реке. Он предложил прогуляться. Я согласилась. Не берегу было холодно, я замерзла. Мой ухажер сказал, что в машине есть куртка, и побежал за ней. Я думала, что он отдаст мне свою, но нет: когда он шел назад, его куртка была на нем. В руке он нес еще одну. Он протянул ее мне. Это была голубая, пестреющая нашивками джинсовка с трикотажными рукавами и капюшоном. Я узнала ее сразу.        - Это… его?       Мой кавалер улыбался от уха до уха.        - Ага. Хочешь? Надевай.       Не знаю, о чем он думал, предлагая мне эту куртку. Может, о том, что я из благодарности хотя бы поцелую его – если уж не брошусь в его объятия. А может, он и не рассчитывал на что-то такое – если с головой у него было не в порядке так же, как у меня.       Я взяла куртку. Надела. И поняла, что сам дьявол не вытряхнет меня из нее. Куртку пахла его одеколоном, сигаретами, чистым потом, растворителем. Она была мне велика и совсем не грела. Но она была на мне – остальное не имело значения. Я обнимала себя за плечи, собирала пальцами ткань и испытывала удовольствие сродни алкогольному опьянению: голова кружилась и земля уходила из-под ног.       Когда мой ухажер довез меня до дома, я и не подумала возвращать куртку. Он не возражал, и я так и пошла в ней домой. И вот там меня ждало открытие, да что там открытие – это было откровение. Я вошла в прихожую, сняла туфли и выпрямилась, чтобы посмотреть, как выглядит на мне моя новая куртка – да, новая, да, моя, пошли все на фиг! – и была так ошеломлена, что в первую минуту даже не поняла, что произвело на меня такое впечатление. А потом я подошла к зеркалу, собрала распущенные по плечам волосы в хвост, тыльной стороной ладони стерла помаду…       Мы были похожи. Я и тот парень – мое персональное наваждение. Не как один и тот же человек, но как брат и сестра уж точно: линии скул, разрез глаз, лоб… Волосы у него были светлые, у меня темные, мои глаза были карими, а не голубыми. Брови отличались тоже. Но сходство все равно было очевидным. Какое-то время я даже раздумывала о том, нет ли между нами тайной родственной связи, но потом отбросила эту мысль, как глупую и пошлую. А вот наше сходство так же отбросить было нельзя.       Несколько дней я ходила как в тумане, уже понимая, но еще не осознавая, в чем дело. Потом снова завязала волосы в хвостик и отправилась в торговый центр. Я купила две футболки – одну такую же, как у него, а вторую (в том же мужском отделе) просто потому, что она мне понравилась. Мой вид в зеркале в обеих футболках привел меня в восторг. Потом было и кое-что еще – несколько рубашек, джинсы с высокой посадкой (оказывается, можно не беспокоиться о том, что твое нижнее белье предстанет всеобщему обозрению, как только ты наклонишься, - удивительно!), кроссовки. Не то чтобы я стала одеваться как парень. Так половина девчонок вокруг меня одевалась, если не больше. Но что-то это определенно меняло – точнее, свидетельствовало о том, что во мне что-то изменилось. Нет, я не осознала вдруг, что я парень. Я была и остаюсь девушкой, и стать парнем мне не хочется – и потому что у меня прекрасная женская фигура, и потому что это попросту нецелесообразно. Однако за девушками я ухаживаю, и они ком не весьма благосклонны. И проводить время с ними мне нравится больше, чем с парнями, хотя и среди них порой находятся те, кто вызывает у меня интерес.       Наверное, умные психологи смогут объяснить, что со мной произошло. Для себя я объясняю это так: если я тогда и влюбилась, то влюбилась в саму себя – в ту, какой я могу быть, если стану больше той себя, какой я сейчас являюсь. Я не отношусь к этому чересчур серьезно. Я вообще легкомысленный человек. Но я рада, что это со мной произошло, потому что мне это было нужно.