Не увидит сакуру

Громкий шум машин за окнами домов – помеха. Он мешает наслаждаться тихим сопением под боком, нудным бубнящим телевизором, а еще светлыми волосами. Он лишний, это Ойкава понял давно. Они не дети. Им не нужны дорогие игрушки, постоянный контроль родителей, что-то, чем можно себя занять, когда скучно. Они нужны друг другу. Ойкава хочет бесконечно наблюдать за безмятежно спящим Сугаварой в его рубашке, потому что Тоору задержался и Суга лег спать без него, хочет постоянно иметь возможность зарыться в мягкие волосы, пахнущие недавно открытым, совсем новым шампунем, хочет постоянно иметь доступ к свеженьким молочным булочкам, испеченных Сугаварой. Хочет просто быть рядом постоянно, не отпускать ни на минуту.        А Сугавара этого не хочет. Постоянно пытается отдалится, игнорировать, но не может. Тоже нуждается в Ойкаве. Вот только Сугавара понимает, что это не навсегда. Он чувствует больше, чем показывают все его анализы, больше, чем видит врач. Лечения нет, быть не может. Поэтому отстраняется, пытается сбежать, укрыться где-нибудь и просто тихонько исчезнуть.        За ними больно наблюдать со стороны. Больно видеть двух ярких лучиков счастья постепенно погасающими. Особенно близким. Родители Коши смирились. Не пытаются ничего сделать, четко запомнили, что лечения нет. А Ойкава не может. Да и все окружение Сугавары тоже. Асахи с Даичи чуть ли не живут с ними, постоянно оберегают своего лучшего связующего, постоянно рядом со своим счастьем. У них есть друзья, у них есть целая жизнь впереди, у них есть любимые девушки, а у Сугавары этого больше не будет. Иваидзуми не легче. Он пытается что-то сделать, найти способ хотя бы продлить жизнь, но все врачи говорят, что это невозможно. Что ему дает это чертово «невозможно», если его лучший друг умирает изнутри вместе со своей любовью от безысходности. Смирились, кажется, все, кроме Хаджиме. Но если бы он знал, как долго Ойкава не спит по ночам, ища нужных врачей и клиники, что Ойкава снова мучается бессонницей и не может больше жить в постоянном напряжении. Что у него в голове буквально вырезаны воспоминания обо всех попытках лечения его любимого Суги, Иваидзуми сошел бы с ума, но Ойкава все еще держится, по крайней мере пытается.        Сугаваре осталось полгода. Всего чертовых шесть месяцев, двадцать четыре недели, сто восемьдесят дней. И настанет, буквально, конец всей обычной, прекрасной, уютной жизни Ойкавы.        Смириться – не выход. Не для Ойкавы, или Даичи, или Асахи, да даже для самого Сугавары, но не в этой ситуации. Вот тут Суга просто смирился. Он продолжает делать свой молочный хлеб, болеть за команды Хинаты и Кагеямы на соревнованиях, иногда сам выходит поиграть. Но это с каждым разом все тяжелее.        Сугаваре осталось пять месяцев, двадцать одна неделя. Его волосы начинают тускнеть, он худеет. Ему становится хуже, но он не подает виду. Не говорит, когда ему плохо, постоянно избегает разговоров на эти темы, но больше не отстраняется от Ойкавы, ластится к нему, старается осчастливить. Не получится. Не на всегда.        Однажды, Ойкава возвращается домой слишком поздно. Он почему-то решил порадовать Сугу, зашел в магазин за его любимым мармеладом. И опоздал. Ему позвонил Даичи, когда он уже возвращался домой. У них была некая безмолвная договоренность оставлять Сугавару друг на друга, и никогда одного.        - Ойкава, Коши в семнадцатой больнице. – притворно-холодным голосом говорит Даичи по телефону. – Ему стало хуже        Больше Ойкава ни о чем не думал. Он не помнит, как добрался до этой больницы, не помнит во сколько это было. Но в его памяти навсегда осталась «прекрасная» картина: он и Даичи сидят в белых халатах в больничной палате около совсем бледного Сугавары и пытаются не зарыдать в голос. Им больно. Больно понимать, что Сугаваре осталось ничтожно мало. Месяц, если повезет. Вот от чего становится действительно плохо, а ноги подкашиваются. Коши умрет совсем скоро, не доживет до лета, да даже не увидит цветущую сакуру.        Этот месяц проходит слишком быстро. Суга старается осчастливить их, постоянно поддерживает, говорит, что умирают не они, а он, за что получает подзатыльник от Даичи и еще крепче сжимающуюся руку Ойкавы на своей ладони.        Сугавара уходит тихо. Просто среди ночи спящего Ойкаву будит громкий писк приборов. Он готов ни то что плакать, он готов кричать от боли. Он остался без Сугавары, без своего любимого. Его, как может, поддерживает Даичи, все Карасуно, Ивадзуми, но никто не поможет вернуть Сугавару назад.        А потом лечущий врач Сугавары говорит, что была возможность его спасти. Когда-то давно, еще в старшей школе. Но Коши, почему-то, не захотел, а когда передумал было поздно. Это последний удар по Ойкаве. Слишком больно, чтобы быть правдой. Так не может быть на самом деле. Не может. На похороны Сугавары Ойкава не приходит. На него орет Иваидзуми, говорит, что он должен проводить его, но Тоору проводил. Еще в той чертовой палате, еще тогда. Он помнит Сугу слабо улыбающимся, рассказывающим о каком-то очередном победном ударе Хинаты на соревнованиях. И другим его запоминать Ойкава не хочет.