Чумачечая весна

Первое марта знаменуется обильным снегопадом — снегопадом и плюсовой температурой. Юнги стоит под козырьком перед офисом и смотрит, как после ночных заморозков все тает и течет, примерно так же обильно и неприятно, как из его носа. Юнги вспоминает, как в прошлом году первого марта девушки с отдела договорились встретить весну в платьях и при параде, а Юнги, пусть и не девушка, но тоже сменил джинсы на брюки, а излюбленные водолазки на белую рубашку. В этой рубашке он выходил покурить, щурился от яркого солнца и совсем не чувствовал холода. Да и какой холод в плюс пятнадцать. В этом же году что зима, что весна выдались блядски холодными и мерзкими. Скачки температуры каждые пару дней, причем с разрывом в пару десятков градусов, и периодически головная боль из-за таких катаклизмов. С козырька срывается пласт мокрого снега и падает вниз. Юнги не цепляет, что хорошо. Но зато сразу после этого поднимается ветер и швыряет Юнги в лицо поток промозглого воздуха с примесью какой-то параши. То ли мелкий снег, то ли дождь, не ясно. Настроение падает вниз, как мгновением раньше снег, и лежит теперь бесформенной кучей где-то на дне саквояжа эмоций и чувств. Юнги начинает думать, что этот день прожит зря, пусть всего одиннадцать утра. Но тут происходит кое-что интересное. Парнишка в смешном дутом пуховике ярко-желтого цвета поскальзывается и совсем не изящно падает назад, скорее всего, отбивая копчик, спину и даже, кажется, затылок. Но интерес заключается в том, что этот затылок не обычный. Когда цыплячего цвета шапка слетает, открывается вид на крашеные яркие волосы. Розовые волосы. И желтый пуховик. Юнги видит, как из-за горизонта выкатывается солнышко и расцветает сакура. Теперь совсем другое дело. Пусть на улице все так же промозгло и слякотно, на душе у Юнги потепление. Юнги улыбается, пока его весна неуклюже ползет на четвереньках, пытаясь преодолеть скользкий участок, но помогать не спешит. Во-первых, весна сама должна бороться с зимой, а во-вторых, Юнги с утра уже пизданулся на том самом месте и повторять не спешит. Он только кричит из своего укрытия, указывая пальцем парнишке за спину. — Хэй, шапка. Шапку потерял! Парнишка замирает, оборачивается и больше не шевелится. Юнги начинает посмеиваться, потому что да. Сложный выбор: добраться до устойчивого места и перестать смешить обиженный на жизнь офисный планктон, вроде Юнги, или решить, что терять нечего, и ползти обратно за шапкой. Выбор сложный даже для Юнги, с учетом того, что он видит воду. С утра там был чистый каток, а сейчас каток подтаявший. Не менее скользкий, но еще и мокрый. Жуть. Юнги осторожно выглядывает из-под козырька, смотрит, не собирается ли там пиздануться еще одна порция снега, и все-таки выходит под открытое небо. Морщится, так как переодел зимние ботинки на туфли — в здании-то тепло — и, смотря себе под ноги, спешит к своей весне на помощь. Предусмотрительно останавливается на границе льда и ждет, протянув руку, пока парнишка таки сползает за своей шапкой и вернется. Ладошки у него оказываются до милого миниатюрные и неправильно холодные. Юнги краем мозга понимает, что парнишка может не то подумать и испугаться, но все равно сжимает его руки в своих и греет. — Ам... Спасибо... Ну точно весна. С высоким мягким голосом, как у певчих птичек. С румянцем на щеках и осторожными попытками отобрать свои ладони. Юнги отдавать ладони не хочет, потому что они все еще холодные, но приходится. — В перчатках было бы лучше, — говорит немного наставительно и делает шаг назад. Юнги вообще отходить не хочет, потому что от парня еще и пахнет весной. Что-то легкое, цветочно-свежее. Но также Юнги понимает, что ведет себя немного странно. Или много странно. Наверное, все-таки много. Потому Юнги делает еще шаг назад, чтобы уступить своей весне дорогу, однако решает много возвести в квадрат и добавляет: — Хочешь выпить со мной чашечку кофе? Сегодня в семь или завтра когда тебе удобно? — Я? — парень поправляет лямку рюкзака и пытается натянуть шапку обратно на голову. — Ты. И сними шапку, прояви уважение. — Ч-что? Какое уважение? Эм. Я... Мне нужно идти. Ну вот. Весна ожидаемо пугается и делает маленькие осторожные шажочки вбок. — Уважение к моим чувствам. Твои волосы... — Юнги переступает абсолютно через все границы и, протянув руку, касается жестковатых, но гладких прядей. — Как ты можешь их прятать, когда у меня от них на душе сакура цветет? Парнишка сначала с запозданием уворачивается, а потом замирает и глаза распахивает: — Я... Я, наверное, был бы очень смущен и умилен, если бы не ваше... лицо. — Мое лицо? — М, да... Оно... немного... спокойное? Для таких комплиментов. Как-то так я представлял патологоанатомов. — Патологоанатомов? Почему? — теперь Юнги удивлен. — Потому что я не понимаю, как можно резать людей и не орать. — Хорошо. Я был сокрушен твоей красотой, а теперь повержен логикой, — на самом деле, ее отсутствием, но об этом Юнги молчит. — Ну. Спасибо, наверное. А теперь мне пора. Очень. Правда. И весна убегает. В прямом смысле убегает. Правда, в сторону парадной офиса. Юнги не спешит следом. Он идет неспеша и вдруг понимает, о чем ему говорили. Ну да, с мимикой у Юнги туго, и он, проникнувшись моментом и решив поиграть в иронию, заходит в здание и проходит мимо стойки администратора, улыбаясь уголком губ и тихо насвистывая. Весна у стойки косит на него взгляд и, кажется, передергивается. Юнги заходит в лифт и смотрит прямо на свою весну, пока двери не начинают закрываться, тогда он улыбается шире, немного безумно, и подмигивает. Последнее, что Юнги видит, перед тем как створки сомкнутся, это значительное побледневшее лицо парнишки.

***

— Ты идиот, — Джин страдальчески вздыхает и прикладывает руку к лицу. — Я просто плох в знакомствах. — Ты плох в мозгах! — И я бы согласился, если бы ты не предлагал мне повышение три раза. — Четыре. — Тем более. Джин теперь еще и стонет, но потом собирается и садится ровно. — Хорошо. Что ты там говорил? Розовые волосы? Если я не ошибаюсь, наш новенький курьер как раз с такими. Я потом позвоню на ресепшен и узнаю. — Отлично. Буду должен. — Квартальный отчет. — Тебе не кажется это слишком? — Нет. Юнги закатывает глаза и выходит из кабинета руководителя и друга по совместительству. Говняного друга, на самом деле. Можно подумать, у Юнги мало дел. Их вообще-то много. Очень, чтобы еще чужую работу выполнять в таких объемах. Хотя зарплата, конечно, у него гораздо выше, чем у рядовых сотрудников. Юнги порой этому не рад. Он бы лучше попинал хуи за чуть больше чем прожиточный минимум, хотя это откровенная ложь. Юнги слишком любит удобство, а удобство требует больше минимума.

***

Весну зовут Пак Чимин. Он действительно новенький курьер. Учится на первом курсе и подрабатывает. Воспитанный, ответственный, стеснительный и любит украдкой брать жменю леденцов из чаши для посетителей. Юнги узнает это от Джина, а Джин узнает у девушки за стойкой. С которой Чимин поддерживает связь по работе. — Я могу подарить ему пакет этих леденцов. — Юнги, просто угости кофе, этого будет достаточно. — Тебе жалко леденцов? — Они казенные. — Я выкуплю. Джин начинает ржать и качать головой. — Ты можешь подарить ему эти леденцы, если случится чудо и он согласится на кофе. И если после этого не сбежит. И если вы станете жить вместе. Тогда можешь забрать всю вазу и весь запас леденцов на год. — Серьезно? — Да. — Отлично. Теперь у меня есть цель и мотивация. — Если бы я не знал тебя десять лет, я бы даже не понял, что ты шутишь. — Если бы ты не знал меня десять лет, мне пришлось бы намекнуть. — Именно поэтому я рад, что знаю тебя. И именно поэтому сочувствую этому парнишке. Юнги фыркает и расплывается в улыбке, после многозначительно тыкая в нее пальцем. — Я могу, окей? Мне просто лень. — Иногда я удивляюсь, почему ты до сих пор ходишь и дышишь. — Потому что за это мне платят деньги. — Ах да, конечно...

***

Юнги думает о том, что стоит немного подождать, чтобы у Чимина выветрилось из памяти их первое знакомство, и начать заново, только без намеков на принадлежность к патологоанатомам и маньякам. Но к восьми вечера Юнги становится слишком скучно и одиноко, потому, покрутив телефон в руках, он набирает смешливое: Я знаю, что ты делал прошлым летом. А через секунду досылает: Пак Чимин. А после Юнги идет в отрыв и строчит: Студент-первогодка на хореографическом отделении. И на самом деле, он бы продолжил, но его прерывает телефонный звонок, и на том конце весна осторожно интересуется, кто это и что за шутки такие. Юнги радуется, что Чимин хотя бы предполагает о шутках, потому решает не дышать угрожающе в трубку и сразу представляется, напоминая об утреннем инциденте. В трубку дышит Чимин. Дышит громко, а потом просит ему никогда не писать, не звонить, и сбрасывает. Юнги тяжело вздыхает. Отбивает ритм по столешнице и через минуту перезванивает. Вообще он готовился к механическому голосу и черному списку, но нет. Приходится просто подождать немного. — Я задам тебе парочку вопросов, ладно? Просто пару самых обычных вопросов. Юнги ждет несколько мгновений, пока ему угукнут, и начинает: — Вопрос первый. Как ты относишься к однополым отношениям? Это стоило спросить сразу, но я капельку проебался. — Я... Я не думаю, что у нас может что-то получиться, и я... — А я пока тебе со мной ничего и не предлагал. Просто ответь на вопрос. — Ох, ладно! Ничего не имею против! — Отлично. У тебя сейчас есть кто-то? Парень? Девушка? — М... да. — Ты соврал? Тишина. Юнги не удивлен, потому что, когда человек в отношениях, никаких пауз и неуверенного тона быть не может. Поэтому Юнги не ждет, пока ему ответят, и продолжает. — Выпьешь со мной завтра чашечку кофе? Или чай. Или что угодно, что ты любишь пить. — Я завтра не могу. — Почему? — Ну... я занят. — Для меня или вообще? Чимин снова молчит, а Юнги снова не собирается ждать. — Знаешь, это очень некрасиво с твоей стороны, не дать мне даже шанса. И окей. Это срабатывает. Не то чтобы Юнги сильно сомневался, но он все равно рад. Очень рад, когда Чимин сдается и все еще неуверенно называет обеденное время.

***

Юнги решает не пугать свою весну еще больше, потому не едет к его общежитию, а намечает встречу в кофейне. Намечает и безбожно опаздывает. Ладно, не так уж и безбожно, но десять минут позволяют себе обычно дамы. Еще Юнги сильно удивляется, что Чимин ждет его не внутри, а снаружи. На улице, конечно, значительное потепление и примерно плюс десять, но ветер никуда не делся, и стоять вот так должно быть прохладно. Юнги спешно и не совсем ровно паркуется, после чего вылезает из машины и быстрым шагом идет к Чимину. — Долго ждешь? Юнги бесцеремонно кладет руки на чужие плечи и подталкивает ко входу, предусмотрительно открывая дверь. — Минут двадцать? Я пришел заранее. Юнги недовольно цокает и убирает руку раньше, чем Чимин сам из-под нее вывернется. — Нужно было зайти внутрь, тут гораздо теплее. Независимо от того, что руку Юнги убрал. Чимин тормозит и неуверенно закусывает губу. — Я просто... Не был уверен, что это все не розыгрыш. И... может, мы выберем другое место? — Тебе не нравится? Юнги смотрит на Чимина, а потом переводит взгляд в сторону, откуда на них посматривает официант. Ну да, зависнуть у входа такое себе. — Не то чтобы, просто... Ты уже знаешь, что я студент, а тут недешево... — О, — вот почему Юнги на свою работу может ворчать, но никогда с нее не уйдет. Ему нравится эта кофейня. В темных тонах и с большими панорамными окнами, зеркальными с наружной стороны. Ему здесь удобно и комфортно, и последнее, о чем он думает, это о стоимости чашки кофе. — Тебе не стоит беспокоиться об этом, потому что пригласил я. И считай это извинением за мои не очень веселые знаки внимания. У меня на самом деле бывают проблемы с проявлением симпатии. Чимин осторожно улыбается и кивает. Это он согласился с тем, что проблемы есть, или принял извинения? Вопрос интересный, но он отходит на задний план, потому что Юнги подвисает на этой кроткой улыбке. Его весна такая миленькая, что хочется схватить ее в охапку и утащить к себе в берлогу. Но Чимин такое вряд ли оценит. — Давай помогу. Юнги со своим пальто справляется быстро и, оставляя его на спинке кресла, помогает Чимину стащить пуховик. Чимин немного медлит и вылезает из него как-то неохотно и стеснительно, поэтому Юнги приходится капельку помочь и буквально вытряхнуть свою весну из лишних слоев одежды. Чимин бурчит что-то похожее на благодарность, пока Юнги вешает свое пальто и пуховик на рядом стоящую вешалку. А потом выдвигает кресло и помогает Чимину сесть. — Ты стесняешься? Весна краснеет щечками и тихонько отвечает: — Немного. А Юнги расплывается лужей и понимает, что, кажется, нашел верную линию поведения. Галантный кавалер — самое то для нежной и робкой весны. — Не стоит. Для студентов здесь действительно дороговато, но это все же не ресторан со звездой Мишлен. Я люблю это место, здесь уютно. Так что, независимо от исхода нашего общения, я в любом случае хорошо проведу время и ничего не потеряю. Поэтому советую тебе тоже расслабиться и наслаждаться. Еще здесь помимо прекрасного кофе делают отличные десерты. Я с радостью подслащу твой сегодняшний день. Юнги кажется, что это звучит слишком напыщенно и, наверное, он переборщил. Но весна улыбается шире, и сердце Юнги окончательно повержено.

***

Чимина укачивает. Всегда, везде, постоянно. У него есть лекарства на всякий случай, но он предпочитает леденцы. — Они хорошо помогают. Юнги уже не первый раз забирает Чимина из университета, когда у того выпадают пары на вечер. Из-за этого Юнги учится ездить медленно и плавно. Никаких резких стартов и тормозов, никакой имитации гонок по проспектам. Потому что весна в машине перестает умилять своими розовыми щечками-яблочками и становится болезненно-бледненькой. Юнги такие метаморфозы не устраивают. Поэтому он становится эталоном аккуратности за рулем. За это Чимин по приезде целует его в щеку и выпархивает из машины. Юнги умиляется. Он вообще-то уже взрослый мужчина под тридцать, но от любви никто не застрахован. Так что даже такая малость поднимает настроение. Юнги своей весне в симпатии признавался уже не раз, но спустя пару месяцев Чимин продолжает юлить и бегать. Можно было бы решить, что тот играется, но Юнги видит, что это не так. Скорее, его испытывают на прочность и проверяют, насколько он серьезен. Чимин говорил на эту тему, скоро и немного скомканно, но все же. У него не так много времени на отношения. Учеба, подработка, дополнительные тренировки и нескончаемые конкурсы. Чимин порой выглядит очень уставшим и замученным по вечерам. Но несмотря на это, он не хочет чего-то быстрого и легкого, вроде секса по дружбе. Вот и маринует Юнги, пытая редкими встречами без какой-либо конкретики. И Юнги бы, может, сдался, но каждое утро весна звонит сама и радостно щебечет в трубку: — Доброе утро. А потом продолжает так же жизнерадостно: какой прекрасный день, какой прекрасный пень, какой прекрасный я и песенка моя. Юнги под его голос ленивым тюленем ползет на кухню и гипнотизирует кофемашину. — Юнги, ты проснулся? — Да. — Точно? — Да. — Ты видишь, какая прекрасная погода за окном? — Там ливень. — И правда, проснулся. Я сегодня до пяти, мы увидимся? Юнги мгновенно просыпается, смотрит, как по окну стекают крупные капли, и думает: что может быть лучше теплого, весеннего дождичка? — Конечно. — Я могу подождать тебя после пар. — Я освобожусь раньше. Пятница на самом деле не слишком легкий день. Тем более, последняя пятница месяца, но Юнги ради своей весны готов на одном дыхании покорить горы документации в бумажном и электронном варианте.

***

К вечеру дождь не прекращается, из ливня переходя в морось. И хоть майские деньки довольно теплые, но если небо затянуто тучами и солнца не видно, ветер неплохо так освежает. Юнги даже включает печку в машине на минимум, но в противовес этому опускает стекло на сантиметр, вдыхая влажный воздух. А потом этим воздухом давится, потому что из ворот выбегает его весна. Черные обтягивающие скинни все в разрезах, заправленная в них черная майка с укороченным рукавом и кожанка на одно плечо. Чимин держит одной рукой над головой рюкзак, прикрываясь от мелких капель, а второй пытается попасть в дырку рукава и натянуть куртку. Получается плохо, Чимин поджимает губы, а Юнги мечтает его в эти губы поцеловать. А что? Его весна сегодня до невероятного привлекательна. Юнги дает руку на отсечение, что это неспроста. Чимин все это время очаровывал светом и мягкостью, строил из себя недотрогу. И тут на тебе. На этой почве Юнги даже вылезает под открытое небо и распахивает пассажирскую дверь, но перед тем, как пустить Чимина в салон, ловит его в крепкие объятия. — И куда мы так вырядились? — О? Юнги? Чимин замирает на мгновение в крепких руках, а после опускает рюкзак, больше не держа его над головой, и улыбается. Юнги смотрит на его сощуренные глаза, замечает подкрашенные темным веки и прижимается губами к теплой щеке. — От твоего ответа будет зависеть, попадешь ты сегодня домой или в лес. Юнги говорит это довольно грозно, но Чимин хихикает и не отвечает. Раззадоривает томительным молчанием и блестящим хитрым взглядом. — Юнги, мы промокнем. — И пусть. Скажи мне, кто этот смертник, м? Чимин хихикает еще веселее и, забросив рюкзак в открытый салон, кладет ладони Юнги на плечи. — Ну, знаешь... Есть один человек. Сегодня мы должны были с ним встретиться, и я подумал немножко преобразиться... Как думаешь, он оценил? — Думаю, у него не было других вариантов. — Правда? Юнги прижимает свою плутоватую весну ближе и на всякий случай уточняет: — Ты ведь обо мне? — Ну еще у нас новый тренер... — Ох, да неужели? И чем же он смог сразить тебя? Чимин сводит брови домиком, изображает задумчивость, а после, понизив голос и меняя немного акцент, произносит: — Пак Чимин, хватит считать мух, тридцать отжиманий! Быстро! Юнги срывается на хриплый смех и целует румяную щеку еще разок, и еще один. А потом Чимин чуть поворачивает голову, подставляя под очередной поцелуй уголок губ. И после паузы довольно улыбается. — Я очень рад тебя видеть, но мне течет за шиворот. Это веская причина выпустить Чимина из рук и пустить его наконец в теплый салон. А потом обойти машину и еще несколько минут не трогаться с места, влюбленно смотря на профиль Чимина. У того уже пара леденцов за щекой, прикрытые глаза и прижатый к подголовнику затылок. Ему так легче переносить. Чимин выглядит умиротворенным и расслабленным, Юнги не может так сразу взять и перевести взгляд с него на серый, мокрый асфальт. Но вскоре приходится. Когда Чимин приоткрывает один глаз и любопытствует: — Пригласишь меня к себе в гости? Ого...

***

За терпение воздается. Юнги понимает это немногим позже. Еще он понимает, что день сегодня действительно прекрасный, как и вечер. Его весна оказывается бесоватой и с легкой сумасшедшинкой. Любящей разорять домашние мини-бары. И теперь Юнги, развалившись на диване посреди гостиной, наблюдает, как Чимин в его футболке вытанцовывает под Леди Гагу и, напевая в горлышко почти пустой бутылки вина, обзывает Юнги всякими Алихандрами, Фернандами и Робертами. Юнги от таких ролевых игр на самом деле в восторге, и особенно от своей пьяненькой весны. Которая побуждает на разврат, задирая длинную футболку, завязывает ее в узел на животе и двигает бедрами так, что у Юнги течет все, что может течь, и встает оно же. Юнги терпит еще минуту, а потом поднимается и, забирая совсем опустевшую бутылку, ставит ее на столик. А Чимина втягивает в медленный, эротический танец. Музыка совсем неподходящая, но Юнги все равно, под что трогать Чимина. Оглаживать тонкую талию, крепкие бедра и просто потрясающую задницу. Чимин под его касания подставляется, гнется и с удовольствием двигается в сторону спальни, подталкиваемый Юнги.

***

Выкуси.

Юнги отправляет это Сокджину в субботу утром и подкрепляет фото. Его весна с растрепанной розовой макушкой мирно спит, укутанная в одеяло. Это уже Юнги постарался. Потому что как бы ему ни хотелось похвастаться, показывать голую попу своей весны он никому не станет. Такие виды для него одного. А вот для Джина... Для Джина у Юнги прекрасная новость:

Готовь запасы леденцов, в понедельник чтоб все было готово.

А после спешно блокирует телефон, потому что Чимин начинает шевелиться и, высовывая сжатые кулачки, сладко потягивается. — М, Юнги? Чимин смотрит сонными глазами, краснеет и снова натягивает одеяло по подбородок, но улыбается широко и ярко, совсем не стеснительно. А потом зевает, хихикает и хрипло со сна бормочет: — Доброе утро. Юнги забирается к нему на кровать, целует в теплую щеку и мурлычет: — Прекрасное. — Ну ничего себе... Это благодаря мне? — А то. — Значит, я был на высоте. — Ага, и сверху, и снизу, и с боку, и ра... Чимин прижимает ладонь к губам Юнги. — Все-все, остановись. Юнги перехватывает его руку за запястье, целует пальчики и интересуется: — А если не хочу? Чимин становится задумчивым на секунду, а после освобождает свою руку и плавно стягивает вниз одеяло: — В таком случае... У нас в распоряжении целые выходные.