Соседи

Кудрявая голова, шмотки оверсайз, озадаченный, но теплый взгляд. Это первое, о чем подумал Чонгук, перешагнув порог его новой комнаты на ближайшие несколько лет, да тут же встретив забавного паренька. Паренек шмыгает, отряхивает худую ладонь о шорты цвета весны 70-го, да тут же тянет её, смешно лыбясь. – Чон Хосок, третий курс. Рот Чонгука непроизвольно вытягивается буквой "о", стоит его мозгам переварить информацию и осознать, что перед ним вовсе не первокурсник, а прошаренный уже студент. – Чон Чонгук, первый курс. – Они жмут руки, после чего младший скидывает тяжеленный рюкзак с плеча на пол. – О, твои бессонные ночи за задрочкой ещё впереди, бедолага. – Хосок смеется, указывая рукой на заправленную кровать, мол, падай, да с надеждой заглядывает в пачку чипсов, которую держал всё это время в левой руке. Пусто. На секунду разочарованный вид, губы смешно надутые, Чонгук не сдерживает смешка. Прикольный этот Чон Хосок. Придурком, по крайней мере, не кажется. *** — Его отчислили? Хосок двигается чуть ближе, заглядывая хитро в глаза, и взгляд этот младшего замереть заставляет в предвкушение таинственной стори. — Он на общей кухне пожар устроил, помню, ночь была, запах гари, думал всё... — Чонгук удивленно глаза расширяет, мигом вообразив себе этот ужас. Тут же подумал о своём дорогущем ноуте, который он схватил бы в первую очередь, о сгоревшем шмоте, запасах рамена и, видимо, вид у первокурсника такой шоковый был, что Хосок не выдерживает и заливисто смеется. — Расслабь булки, он просто перевелся в более крутой Университет. Намджун за меня вечно курсачи делал, а я ему готовил в ответ. Потому что, мэн, если бы он сам себе готовил, кухня сгорела бы точно. Чонгук вздыхает, качая головой, да только щурится на вечно улыбчивого соседа. Постоянно он всякие небылицы рассказывает, а потом хохочет громко, мол, ха, ну ты и наивный, Гукки. — А ты случайно не дохуя умный? А то я даже не знаю, как писать курсачи эти... — Старший с надеждой смотрит, сидя на одной кровати с Гуком. Чонгук хорош в спорте. Очень. Экзамены он сдал с помощью молитв и криков в окно "халява приди". Поет ещё неплохо, думал даже в агенство какое-нибудь податься, но потом передумал. Так что курсачи будут и его больной темой. Он головой отрицательно качает, но видя расстроенный взгляд старшего, не сдерживает улыбки. — Прорвемся. *** У Хосока взгляд затравленный, но всё равно гордый какой-то. Смотрит пристально, нос вздернув, жмется к стене широкого коридора, но бежать, вроде как, не собирается. Чонгук немного подвисает, переваривая полученную информацию. Смотрит то на Хосока, то на четверокурсников, что хёна его полукругом обступили. — Каково в одной комнате с пидором жить? — С ядовитым смешком тянет один из парней, кидая будто сочувствующий взгляд на младшего Чона. — Спроси у своего соседа, — в итоге не менее ядовито отвечает ему Чонгук, решая для себя, что в первый же семестр завести врагов пусть и не круто, однако Хосока он в обиду не даст. И дело не только в том, что они успели скорефаниться сильно, но и... А Чонгук би вообще-то. Хуи бывало сосал, в гей клубах бывал. Надо, думает за секунду до хука справа, Хосока как-нибудь затащить в Вавилон. Там сеульское гей-комьюнити отжигает так, что мама не горюй. Скулу прожигает ноющей болью. *** — Спасибо. Они только перешагнули порог их комнаты, до которой они добирались в странном молчании. Чонгук замирает на секунду, после чего оборачивается к застывшему у закрытой двери хëну, чей взгляд застенчиво был опущен к полу. Младший Чон впервые с их знакомства позволяет себе взглянуть на Хосока по-другому. Оценивающе пробегается по фигуре, заглядывается на длинные ноги, худые запястья, пепельные волосы и тихо хмыкает. Он настолько привык к тому, что безопасно залипнуть на какого-то парня можно только в душных помещениях гей-клубов, что в обыденной жизни абстрагируется от подобного полностью. Для душевного равновесия. Для избежания ненужных влюбленностей. — Да брось. — Звучит чуть скомкано, поэтому Чонгук прочищает горло и делает небольшой шажок к соседу. — Я и сам би. Не мог остаться в стороне типа и всё такое. Да и раздражают меня подобные типы. Хосок поднимает на него такой удивленный взгляд, узнав об ориентации первокурсника, будто сам не гей, а супер-гетеро. После глупо моргает пару раз и тут же улыбается так искренне, что Чонгуку на секунду кажется, будто всю комнату залило рассветное солнце. Вау. — Ты это... Айщ. Всё равно спасибо. — Третьекурсник внезапно поддаётся вперёд, неловко обнимая младшего, тут же намереваясь отстраниться, но Чонгук успевает оплести руки вокруг талии того, и Хосоку приходится замереть. Хëн пахнет своим апельсиновым гелем для душа. Тепло, которое исходит от него, чувствуется сквозь идеально выглаженную футболку цвета хакки. И всё это так хорошо, что Чонгук всё больше начинает верить в судьбу, ведь из массы студентов, его поселили именно к нему. *** С тех пор они безумно неловкие. Всё, вроде бы, как обычно, но эти заинтересованные взгляды, которыми они одаривают друг друга то и дело, не остаются незамеченными. Хотя и не комментируются. Чонгуку нравится стоять позади старшего, пока они в Универе перед доской расписания зависают. Заглядывать через плечо того на информационные листы своего потока. Нравится раменом со старшим делиться, позволяя есть со своих палочек. С ним вообще очень комфортно, Хосок весь такой... Светлый. Смеётся вечно, шутит, издает какие-то непонятные звуки, которые (Чонгук однажды слышал от Юнги-хëна) небольшая компашка друзей Хосока называет "Звуками Хоби". И отчего-то после осознания, что Хосока его старшие друзья называют то Хоби, то Сок-а, появилось острое желание и самому его так называть. Но возраст не позволял, Чонгук свой 97-ой год рождения в такие моменты проклинал. — Хосок! Отсосешь за обед в столовке? — Кричит через весь коридор один из тех самых придурков. Кулаки Чонгука сжимаются сами по себе, а вот Хо только цокает тихо, но от конспектов своих и головы не думает поднять. — Или ты теперь только соседу своему сосешь? — Не унимается высокий парень, ближе подходя к ним. — Заебал. — Тихо цедит хён, что его слышит только стоящий рядом Чонгук. — Нет, я ему. — Громко отвечает Чонгук, отчего конспекты из рук старшего чуть не вываливаются. Мамкин задира, не ожидавший подобного развития событий, замирает на месте, как вкопанный, после чего едко бросает "педики" и с самым перекошенным лицом проходит мимо. Чонгук провожает его насмешливым взглядом, после чего смотрит на старшего и гулко теряет дар речи. Он выглядит таким смущенным, таким... Очаровательным. — Чонгук... — Шёпотом протестует он, пару раз по груди тетрадью ударив, но младший только глупо улыбается на подобные выражения недовольства. — Хоби... — Копирует тон Чонгук и нокатирует этим старшего окончательно. Он лицо тетрадью закрывает и вместо того, чтобы отстраниться, наоборот прислоняется к плечу младшего, что-то мыча. Чона распирает от желания такого хëна обнять крепко-крепко и никуда не отпускать. Но он лишь на макушку того влюбленно пялится. *** Хосок ярко лыбится, пока сонного Чонгука в бок пихает. Тот мычит что-то отдаленно похожее на "Дай поспать, ещё пять минуточек, ма", что старшего заставляет смеяться ещё громче. — Пошли гулять, ну пойдём, уже двенадцать дня, а ты дрыхнешь. Мне скучно. Чонгук мужественно глаза открывает, натыкаясь взглядом на сидящего рядом Хосока, да тут же счастливой кучей по подушке размазывается. Какой же он красивый всё-таки. И рядом так, что утяни в объятия, пискнуть не успеет. — Ну пойдёшь? — В очередной раз спрашивает хён, совершенно беззастенчиво спутанные волосы младшего ероша. Чонгук прикрывает глаза, наслаждаясь, возможно, слишком откровенно этим прикосновением, да мямлит согласие. — Круто, умывайся, одевайся и погнали. И тот факт, что старший именно его гулять в выходной зовёт, а не друзей своих, прямо классный. Душу греющий. Чонгук на пары так быстро не собирался ни разу, как собрался на прогулку с Хосоком. *** — Да в смысле ты платишь, богатый что-ли? — Хосок по-дружески сидящего рядом макне плечом подталкивает. — Не выпендривайся. Чонгук тихо фыркает но всё равно всю сумму в принесённое меню вкладывает. — Чон Чонгук! — Хён не успевает перехватить меню из хватки младшего, когда он его в руки официанта передаёт, поэтому сейчас только возмущено глаза округляет. — А я вот сейчас с такими твоими замашками решу, что это свидание и что делать будешь? — Пытается подначить он, но Гук только улыбается мягко, подпирая щёку ладонью. — Тогда я тебя ещё и в кино позову. Хосок тушуется сильно, замирает от неожиданности, но после недолгого (но многозначительного!) зрительного контакта, тихо приговаривает, опуская взгляд к коленям. — Там сейчас от Марвел новинка идёт, кстати... Чонгук думает, что натурально сдохнет сейчас от волны удушливого счастья, которая накрыло его ровно в тот момент, когда он осознал, что хён, кажется, вовсе не против свидания. Ух.. В киновселенной Марвел он нуб полнейший, но ради такого случая готов стать главным её фанатом. *** — Можно обнять тебя? — Чонгук вовсе не школьница и даже не застенчивый от природы, но с Хосоком рядом хочется быть аккуратным, не отталкивающим, внимательным. Бережно относиться, лишний раз спрашивать про всякие мелочи, чтобы обеспечить максимально комфортную среду для того. Он ведь солнечный такой, и за улыбку его можно звёзды с небес срывать, как бы клишированно это не звучало. Он кидает гулкое "угу" и Чонгук тут же шаг вперёд делает, мягко приобнимая старшего поперек талии. Тот сначала просто ладони опускает на плечи младшего, но после будто решается и оплетает руками шею того осторожно. Чонгук прижимает его крепче. И так это хорошо. Так правильно. Лучшим завершением этого дня был бы только поцелуй в стиле романтических сериалов, но Гук спешить не хочет, а торопить Хосока тем более. Поэтому он только обнимает того крепко, чувствует дыхание того на шее, отчего мурашки табуном скачут по загривку, да впитывает-впитывает куда-то на подкорку этот момент, чтобы в голове потом вновь и вновь возвращаться к нему. К теплу тела хëна, к его ярко ощутимому аромату апельсинового геля для душа. Они молчат, но это так хорошо. Потому что можно просто наслаждаться. Картинно забить на какие-то недосказанности на тему, а почему мы вообще обнимаемся, а просто ли мы соседи по комнате или теперь и кто-то ещё. И отходить друг от друга не хочется. Спасает только то, что живут вместе, ведь закатное солнце можно оставить на улице, а самим с переглядками и ненавязчивыми касаниями доехать до общежития, чтобы там вновь лампово обниматься на кровати Хосока до самого утра. Благо завтра второй выходной. *** Старший улыбается, чуть губы поджимая, из-за чего его ямочки на щеках видно особенно ярко. За эти ямочки Чонгук готов каждый день ему на подушку киндер-пингви класть, чтобы по пробуждению Хосок светился ярче рассветного солнца. — Вот это я понимаю доброе утро, — хрипло тянет хён, сонно потягиваясь, да тут же следом принимая сидячее положение, — иди сюда. Он младшего за запястье к себе тянет, заставляя на помятую со сна кровать сесть, да тут же в щёку чмокает мягко, отчего сердце Чонгука пропускает удар. — Спасибо. Сказано интимнее, чем следовало бы для друга, однако, оба вроде вполне уже понимают, к чему все их взаимоотношения движутся, поэтому подобный тон воспринимается лишь очередным мельтешением этих дурацких бабочек в животе. Никак иначе. *** Хосок с громким бурлящим звуком втягивает через трубочку остатки апельсинового сока, пока Чонгук целлофановый пакет ему на волосы пристраивает. Они только что спонтанно решили старшего перекрасить в ярко-рыжий цвет, наплевав на пары обоих. На фон включили Наруто, Чонгук красил кого-то впервые, но от того процесс был веселее, Хосок к тому же заявил ещё в магазине, что волосы не зубы, – отрастут. Воодушевленные и веселые они управились со всем за час, ведь волосы хёна даже осветлять не надо было. Он недавно вывел их в пепельный, поэтому краска легла легко, осталось только дождаться результатов. И, стоя уже на продуваемом балконе, куда вообще-то ходить нельзя, ведь на девятом этаже общежития шёл активный ремонт, Чонгук довольствовался результатом. На закатном солнце волосы старшего были ещё насыщеннее, чуть ли не светились самым прекрасным рыжим цветом. А потому взгляд было оторвать от того сложно, хотя и перед их взором был не менее завораживающий пейзаж. Солнце уходило за многоэтажки, слепило в глаза и заставляло Хосока мило щуриться. Оно выбрасывало в небо тысячи огненных лучей, будто прощаясь с этим миром перед наступлением темноты, Чонгук и не помнит, когда в последний раз видел такой красивый закат. Но Хосок перед ним был ещё красивее. Он время от времени отпивал свой энергетик, рассказывая какую-то историю из подросткового возраста, ерошил волосы длинными пальцами и просто очаровывал младшего всем своим видом. Чонгук не может противостоять притяжению, поэтому невзначай хёна за свободную руку берёт, пальцы переплетая. Тот запинается лишь на секунду, после чего историю продолжает с лёгкой, смущенной улыбкой. Взгляд с многоэтажных домов на Чонгука переводит, который в своей чёрной, объемной худи выглядел как самый ужасный бэдбой, однако таковым вовсе не являясь. И классный он такой с характером этим своим насмешливым, с татуировками по руке разбежавшимися, телом подкаченным. Чёртова мечта. И мечта эта за руку его держит, глядя неотрывно. В самую душу. Хосок историю обрывает, не закончив толком. Энергетик на шаткие перила ставит, да ловит взгляд карих глаз своими. Молчит многозначительно и, о чудо, Чонгук действительно всё понимает, кажется даже счастливее в разы становясь. Младший шаг на встречу делает, свободную руку на талию хёна опуская, в груди месиво от переполняющих эмоций, неужели он и правда успел так сильно влюбиться в хёна солнечного. Старший Чон машинально губы облизывает, а Чонгука от жеста этого окончательно кроет, подталкивая к решительным действиям. Он к губам напротив склоняется, веки прикрыв, за талию тянет ближе и целует, наконец, мягко, аккуратно. На собственных губах тут же оседает сладковатый привкус энергетика хёна и это, чёрт подери, классно, классно, классно. Он смелеет и целует увереннее, дурнеет от руки старшего на щеку опустившейся, сминает губы мягкие, чуть голову наклонив. Они целуются долго, изредка прерываясь, чтобы в эти секунды в глаза доверительно глядеть. Губы покалывает, они красные и припухшие, но разве двух молодых студентов такие мелочи могут остановить. И солнце уже село за горизонт, первые звёзды подмигивают с неба людям с хорошим зрением, а они всё оторваться друг от друга не могут, наслаждаясь своей спонтанностью и чувствами честными сполна. — Если мы после этого не пара, то я... — Пара, пара. — Прерывая эмоциональную тираду младшего, посмеивается Хосок. Они сейчас обнимаются просто, крепко прижимаясь друг к другу. Говорят тихо о том, какие чувства переполняют душу. Глупости какие-то, будем честны, но такие нужные, такие запоминающиеся. И прямо сейчас не важно, что будет дальше. У них всё только начинается.