Клуб Влюбленных Девушек
6 ноября 2021 г., 12:00
Школьная четверть подходит к завершению. А это значит, что пришла пора для экзаменов!
Из интереса читая человеческие книги, я оказалась не так глупа в людских науках, как мне казалось раньше. Но алгебра и геометрия, а временами и физика с химией для меня оставались непроходимым лесом.
К экзаменам я не особо готовилась, в отличие от людишек, так что в моем табеле успеваемости вместе с четверками красовались международные тройки. У Ская же всё было наоборот: математика и точные науки оказались его любимыми, а вот остальное — увы и ах. Даже по искусству умудрился натянуть на дохлую троечку.
У Джестера в тройках было всё. И то благодаря тому, что он списывал у нас. Только у Люсьена, который снова стал ходить в школу, табель сверкал пятерками.
— По нему и не скажешь, но он очень умен, — как-то раз сказал Джестер, наблюдая, как человеческие девчонки восторженно толпятся вокруг рыжего парня. — Правда, в Монохромной Академии он усиленно это скрывал.
— Почему? — удивилась я. — По-моему, если у тебя есть таланты, то нет смысла это скрывать.
— Это ты так думаешь, — с важным видом заявил Скай, тоже глядя в его сторону. — А в нашем мире таких называют ботаниками. Что не умещается в одной строчке рядом с фразой «популярная рок-звезда».
Уроки Хайера тоже были весьма интересны. А контрольной работой для всех школьников стал ремонт одного их больших кабинетов. Школьное начальство дало добро на создание «живого уголка», поэтому все ученики усердно трудились, чтобы соорудить вольеры для животных. Теперь там жили не только кролики, но и любимые целителем белые голуби, два тушканчика, пара черных воронов (Скай подсобил) и неизвестно откуда взявшийся филин.
Айзек от меня наконец-то отстал. Со мной сидел Скай, а позади Джестер с Люсьеном. Вид у этих троих был настолько опасный, что он не решился больше тревожить «девушку парня-гота».
В столовой к нам иногда подсаживались Инугами с Эйденом, но чаще всего они ворковали, сидя отдельно.
И вот экзамены были пережиты, все оценки выставлены, а мы могли распрощаться со школой на некоторое время осенних каникул.
В один из последних дней, сидя в школьной столовой, я наблюдала, как Люци и Джестер спорят о какой-то чепухе. Скай, сидящий рядом, с пофигистическим видом хлебал чай, не выказывая никакой заинтересованности в происходящем. Я же с грустью думала о том, что уйти на каникулы нам позволят только спустя два урока.
Мой блуждающий взгляд случайно зацепился за копну голубых волос. Сирена сидела за угловым столиком в полном одиночестве. Уши как обычно закрыты голубыми наушниками, лицо скрыто волосами. В отличие от всех остальных учеников, которые набрали на свои подносы еды, у нее в руках была только бутылка с водой.
Интересно, что держит ее в школе? Она же аякаши. Пусть и наполовину. Какой резон ей ходить в человеческую школу?
Словно почувствовав на себе мой взгляд, Сирена поднялась с места и пошла в сторону выхода из столовой. Она выглядела такой одинокой…
— Ребята, встретимся в классе! — быстро предупредила я и, тоже вскочив с места, направилась за ней.
Девушку я догнала в коридоре. Она, скрывшаяся в больших наушниках, и не услышала бы, что я иду за ней, если бы я не тронула её за плечо. Сирена вздрогнула и опустила свои наушники до шеи.
— Привет, как дела? — улыбнулась я.
— Всё нормально, — тихо ответила она. — Ты… что-то хотела?
— Ну… Помнишь, когда мы только познакомились, ты хотела мне что-то сказать? — напомнила я.
Сирена опустила взгляд в пол, о чем-то задумавшись.
— Сказать… — отстраненно повторила она. — Ах, это… Да, хотела… Но теперь это уже неважно… Если это всё, то пока…
И, снова одевая наушники, она пошла дальше. Я за ней. Мне хотелось узнать, что она делает в человеческом мире. Я знаю не так много екаев, что живут в этом городе, и мне было очень интересно, как судьба завела сюда её.
Не успела я снова её догнать, как из-за угла к нам вышла Инугами.
— О, девочки! — воскликнула она. — Вы обе здесь! А я как раз вас искала!
Она ухватила Сирену, которая не успела вовремя смыться, и ничего не понимающую меня.
— Вы уже знаете друг друга, да? — возбужденно спросила волчица, утягивая нас за собой. — Так здорово! Мои подружки тоже дружат!
Мы шли через коридоры, ведомые стражницей, безостановочно что-то нам щебетавшей. Наконец мы остановились перед дверью с табличкой «Библиотека». Особо не церемонясь, Инугами впихнула нас туда и повела через стеллажи в самый дальний и пыльный угол. Тетенька-библиотекарь проводила нас суровым взглядом.
— Опять старшеклассницы за романами пришли… — донеслось нам вслед её бормотание.
Когда мы добрались до конечного пункта, передо мной и Сиреной в тупике меж стеллажей показался маленький круглый столик с тремя стульями.
— Садитесь! — приказала Инугами и сама уселась на один из стульев.
Мы с Сиреной настороженно переглянулись и тоже сели.
— Итак, первое заседание нашего Клуба Влюбленных Девушек можно считать открытым! — она весело хлопнула в ладоши, улыбаясь, как именинница.
— Чего?! — хором удивились мы с Сиреной.
— Какого клуба? — переспросила я, быстро ища в памяти тот момент, когда умудрилась в него вляпаться.
— Клуб Влюбленных Девушек! — недовольно повторила Инугами. — Девочки, вы чего?! Хорош тупить! И так же всё понятно! У нас троих есть мальчики, которые нам очень нравятся! Почему бы нам не организовать свой клуб, где мы можем спокойно и без лишних ушей обсуждать продвижение наших с ними отношений? Я вот люблю Эйдена, Алуна влюбилась в Ская, а тебе, Сирена, нравится Алабастор.
Сирена вздрогнула на этих словах и побелела.
— Неужели это действительно так заметно?.. — расстроенно пробормотала я.
В нашем тупичке стало совсем тихо. Над столиком повисло тягучее молчание. Я и Сирена были готовы провалиться сквозь землю от неловкости. Одна лишь Инугами светилась, как солнышко. Кстати, информация о том, что Сирене нравится Люсьен, прояснила мне кое-что. Теперь было понятно, почему она исчезала из поля видимости каждый раз, как только на горизонте появлялась его лохматая рыжая макушка.
— Теперь, раз уж мы все разобрались с объектами наших чувств, — продолжала кудрявая, — нужно установить цель нашего клуба — счастливо выйти замуж!
Мы с Сиреной тут же мучительно покраснели. Каждая из нас представила себя в свадебном кимоно, а рядом стоит красивый жених… Картинка со Скаем в роли моего жениха резала воображение на мелкие кубики. Он мне просто нравился, и так далеко я ещё не заглядывала. Впрочем, как и Сирена.
— А вы что хотели? — Инугами недовольно уперла руки в бока. — Всю жизнь ходить на свиданки?! Если вы хотите, чтобы мальчик, который вам нравится, заметил вас, нужно действовать! Иначе ваших любимых разберут другие девушки, пока вы будете за ухом чесать, да на удачу надеяться!
Инугами в сердцах стукнула кулачком по столу.
— В любви как на войне! — продолжала она. — Про цели я сказала… Идем дальше. Пришла пора озвучить текущее положение дел. Я разочарована в вас, девочки! Из нас троих лишь я призналась в своих чувствах и хожу на свиданки!
— Я не люблю войну, — тихо сказала Сирена, смущенно вжавшись в стул.
— А я дезертир, — честно призналась я. — Скай — пофигистическая, самовлюбленная, пафосная глыба льда. Мы живем в одном доме, а он меня в упор не видит. Я готовлю ему, белье стираю, убираюсь, а он даже этого не замечает. Я сдаюсь.
— Печально… — пробормотала Инугами. — А у тебя как с Люсьеном, Сирена?
Сирена ещё больше вжалась в стул. По её лицу я поняла, что она больше всего сейчас мечтает раствориться в воздухе.
— Никак… — после непродолжительного молчания ответила она. — По-моему… он даже не знает о моем существовании…
— Что?! — тут же вознегодовала Инугами. — Вы что, даже не знакомы?
Сирена отрицательно покачала головой.
— Я… я стесняюсь… Вокруг него всегда так много поклонниц… К тому же я уверена, что он нравится не мне одной. Он ведь звезда. Наверное, ему девчонки не в первый раз признаются в своих чувствах… Чем я отличаюсь от них?.. Я имею в виду… Почему он должен выбрать именно меня?..
— Если постоянно поддаваться страху, то ничего не добьешься! — Инугами было уже не остановить. — Сегодня же! Ты познакомишься с ним сегодня же! Хватит трястись в сторонке! Пора действовать! У тебя на всё про всё два оставшихся урока!
— Но как я это сделаю?.. — жалобно пропищала Сирена. — Он учится в другом классе… А на переменах постоянно в толпе поклонниц.
— Алуна! — кудрявая повернулась ко мне. — Ты же его подруга! Организуй им встречу!
— И как я это сделаю? — тут же растерялась я.
— Не знаю, — ответила Инугами. — Прояви фантазию. Кстати… Нам пора, через пять минут звонок на урок.
Вышли мы из библиотеки в разных чувствах. Инугами пылала боевым настроем всех осчастливить, я была весьма озадачена, а Сирена выглядела потерянной.
На подходе к кабинету я увидела стайку девочек, толпившихся у дверей. Они стояли ко мне спиной, заглядывая в класс из-за косяка, и о чем-то шептались, тихонько хихикая. Проследив за их взглядами, я поняла, что смотрят они на мою компанию.
И ведь не все взгляды были направлены на Люци, кто-то заглядывался и на Ская. Впрочем, ничего удивительного, что он смог привлечь их внимание. У него хоть и противный характер, но есть своя харизма.
Когда девочки увидели меня, тут же разбежались по своим классам.
Инугами права. Если ничего не сделать, я останусь одна.
Весь урок я ломала голову над тем, как можно устроить встречу Люци с Сиреной. В голову, как на зло, ничего путного не приходило.
Когда прозвенел звонок, мне ничего не оставалось, как просто впихнуть рыжему один из своих учебников и сказать, что я одолжила его у подружки.
— Найди её, пожалуйста, — просила я. — У нее тоже сегодня этот предмет, и он ей очень нужен.
По виду Люсьена можно было понять, что он не очень-то желает возвращать кому бы то ни было их вещи.
— Пусть Джестер отнесет… — отмахнулся он, протягивая тому учебник.
— Джестер занят! — я быстро схватила Люсьена за плечи и вытолкнула из кабинета. — Отнеси ты! И не забудь! У нее голубые волосы, и она в наушниках! А зовут ее Сиреной!
Люсьен, явно обидевшись на меня, засопел, как мышь на крупу, но всё-таки пошел по коридорам искать девочку.
Кучка девушек, ставших свидетельницами происходящего, недовольно зашептались:
— Кошмар, что за фамильярность…
— Так обращаться со звездой…
— Манеры у неё просто ужас, как эти парни её терпят?..
— А ну цыц! — шикнула я на них, и лица у девушек удивленно вытянулись. — Чего столпились? Очередь на запись в уборщицы находится в другом месте!
И, довольная собой, я удалилась в класс.
***
Музыка… Это то, что заставляет мое сердце биться. И жить. У меня не так много хороших воспоминаний… Мои родители… Мама, будучи прекрасной русалкой, охмурила человеческого мужчину… Но я ей оказалась не нужна. И я осталась с отцом. Папа, и раньше скупой на сильные чувства, поняв, кто я есть и кем была моя мать, совсем отдалился от меня. Единственным моим тихим миром была вода. Она заставляла меня почувствовать себя свободной. Нужной. Она давала мне смысл. Но папа постоянно требовал, чтобы я жила, как человек. Он не позволял мне долго плавать и превращаться в русалку, какой была моя мама. Требовал, чтобы я никому не показывала свою чешую. Жила, как живут все обычные люди. И ничем не отличалась от остальных. Было трудно. Особенно в детстве. Дети иногда бывают так жестоки к тем, кто не похож на других. Мои волосы. Они от рождения голубого цвета. Как-то раз, сильно напившись, папа сказал, что волосы мамы были цвета глубокой морской синевы. Трудно было объяснять, почему мои волосы имели такой цвет. Дети сторонились меня. Не потому, что я была некрасивой или что-то подобное… Я просто была другой. Непохожей на них. Одно это делало меня изгоем. Когда я стала старше, люди перестали замечать это. Они просто стали думать, что я покрасилась. Но друзья так и не появились. Да они мне были и не нужны. Мне нужна была только вода. Мой дом располагался у самой бухты. Но однажды папа решил, что нам нужно переехать. В другой город, где нет ни озер, ни других водоемов. Я ничего не могла сказать против. Но это время стало для меня настоящим мучением. Лишившись воды, я потеряла смысл, была опустошена и морально мертва. Так длилось примерно полтора года. Полтора страшных года. Пока я не услышала его. Он пел. И это было прекрасно. Я увидела его на экране и поняла… Что его мне больше никто не заменит… Мы с тобою, словно листья на ветру сентября, Разлетимся быстро-быстро, никого не виня. По осеннему небу за облака, Будем собирать звезды руками Ты и я до утра… Музыка. Его музыка. Она единственная смогла заменить мне воду. С тех пор течение моей жизни состоит не из капель, а из нот. Посмотреть в глаза твои, чтобы все печали прочь. Выпить капельку твоей любви в эту ночь, эту ночь. Окунуться в море синее, где живет любовь-вода, В этой глубине найди меня и оставь навсегда, навсегда… Я не могла петь вместе с ним. Мой голос ужасен. Похоже, этим я пошла в отца… Но я не отчаивалась. Сначала я хотела написать ему. Сказать, что я его фанатка. Что скупаю все диски, которые только появляются в продаже, что мне нравится его голос. Нравится он. Но каждый раз я передумывала, и письма так и оставались лежать неотправленными. Потом я подумала, что свои чувства можно выразить и в стихах… Но их я тоже не отправляла. Стихи выходили безжизненными и сухими. Моих чувств они не передавали. Ах, если бы я могла их спеть!.. И тут меня осенило. Почему бы и нет?.. Я могла бы писать песни. Для него. Чтобы их пел только он. Я хотела… чтобы мои чувства… имели его голос. Но кто я такая? Всего лишь ещё одна девушка среди миллиарда поклонниц… Из мыслей меня выдернуло прикосновение к плечу. Надо же, витая в облаках, мысли снова унесли меня в прошлое… Сняв наушники, я оглянулась. И тут же застыла. Это был он. — Кажется… Это твоё? — он протянул мне какой-то учебник. Я, не задумываясь, забрала его. Хотя не имела ни малейшего понятия, чье это. Он смотрел на меня, а я ничего не могла сказать в ответ. Меня словно заморозили. Возьми себя в руки! Такой случай! Надо срочно что-то сказать! Но вот он развернулся и пошел прочь. Нет, стой!.. Я вскочила, намереваясь остановить его, чтобы сказать хоть что-нибудь, но забыла, что на коленях лежит плеер. Провод натянулся, наушники выскочили из гнезда и плеер упал, разбившись о пол. Непривычная тишина заполнила уши. Словно я оказалась в безжизненной пустыне. Кинувшись к сломанному плееру, я молилась, чтобы диск был в целости. Это был очень ценный диск. Из ограниченной серии. Песни, которые он исполнял на том концерте, были заказаны одним из продюсеров, с которым он работал лишь раз. Их больше нигде не крутили. Дисков всего было сто штук на весь мир, и продавали их на одном из закрытых концертов, куда я с таким трудом попала. Все сто штук продали. Больше таких нет… Но стоило мне увидеть диск, извлеченный из испорченного плеера, сердце болезненно сжалось. По переливающейся радужным цветом поверхности пошла трещина. Одна большая трещина. Передо мной будто померк весь мир. Кто-то вытащил из моих рук сломанный диск. Сквозь пелену я увидела, как рядом на корточках сидит он. Парень, перевернув диск, увидел на обратной стороне картинку своей группы. — И вот из-за этого ты плачешь? — удивился он, поднимая на меня свой огненный взгляд. Я закивала, едва осознавая, что по лицу текут ручьи слез. — Это ограниченная серия… — простонала я. — Таких больше нет… Он удивленно вскинул брови. — Не думал, что мои песни настолько кому-то нравятся… — пробормотал он. — Не плачь. Я не хочу, чтобы из-за моей музыки кто-то грустил. — Но диск… — всё ещё убивалась я, бормоча сквозь всхлипы. — Треснул!.. — Есть ещё один. Мой, — сказал огненно-рыжий парень, слегка улыбнувшись. — Если ты перестанешь плакать, я отдам его тебе. Всё равно не слушаю, тебе он нужнее. Рыдания застряли где-то в горле от шока. — Мне?.. — Ага. Погоди… — он порылся в кармане и достал оттуда листочек. Порывшись в другом, он выудил и маленькую ручку. — Вот… Что-то нацарапав на бумажке, он передал ее мне. — Это мой номер. Когда последний урок закончится, созвонимся. Ты же можешь поехать ко мне? Я отдам тебе диск. — Я… к тебе?.. — Да. Ко мне. Как тебя хоть зовут? — ещё шире улыбнулся парень. — Си… Сирена… — выдавила из себя я и зачем-то добавила: — А тебя Люсьен… Парень засмеялся. — Ну хорошо, Сирена. Можешь звать меня просто Люци. И, пожалуйста, не плачь больше. Поднявшись, он помахал мне рукой и ушел. А я всё сидела на полу рядом с разбитым плеером, сломанным диском, вся в слезах, сжимая в руке листочек с его номером. Одна из миллиарда… Я сидела и, несмотря на то, что уже давно прозвенел звонок, всё ещё не могла осознать, насколько я сейчас счастлива.
