Parallel Lines

Future! AU, где Хуа Чэн стал искуснейшим мастером, создающим человекоподобные машины. Однажды он смог создать поистине величайшего на свете робота, полностью повторяющего черты когда-то давно существовавшего человека, а позднее и Божества, и назвал его «Се Лянь».

***

Се Лянь погиб. Когда и как это случилось уже никто не скажет. Не осталось больше демонов, небожителей и уж тем более людей, помнящих о некогда сильнейшем боге войны. Кроме одного. Хуа Чэна. Он был проклят, и его проклятьем стало его бессмертие. Потому что прах Хуа Чэн исчез, как исчезло и тело Се Ляня. Он не был рядом с ним, когда Се Лянь умирал. Он не был, но должен был быть. Всё твердили ему о том, что Се Лянь мёртв, и что от его тела даже ничего не осталось. Хуа Чэн не верил. Он срывался на абсолютно каждом, кто в его присутствии смел произносить эти слова. Его Высочество не мог погибнуть. Вот только проходили годы… А за ними и столетия. Се Лянь нигде не появлялся. О его существовании постепенно забывали, ведь люди не могут поклоняться мёртвым богам, они их забывают. Сам пантеон небес тоже постепенно менялся, и в верхних чертогах оставалось все меньше небожителей, помнящих о Мусорном Божестве. Единственный, кто не менялся — Хуа Чэн. Он помнил абсолютно все черты Его Высочества, начиная от белого монашеского халата, и заканчивая каждой родинкой на теле. Он помнил все изгибы и самые прекрасные черты лица, что некогда служили его единственным источником вдохновения в пещере тысячи божеств. Это не изменить никогда. Прошло тысячелетие, и Наследный принц Сяньлэ окончательно канул в небытие. Человечество окрепло и встало на ноги. Они больше не нуждались в помощи Богов и все меньше верующих оставалось в мире. Старые традиции, такие как зажигание фонарей в праздник осени, и вовсе исчезли. Демоны тоже менялись, и все чаще уходили в мир смертных. Однажды, ушёл и Хуа Чэн. Он оставил Призрачный город, ставший ему ненавистным без Се Ляня. Хуа Чэн обосновался в современном Пекине. Большом городе, ни на миг не засыпающем. Жизнь в нем бурлила ежеминутно. Прошла целая тысяча лет, а боль никак не унималась. Она преследовала его и стала вечным спутником на пару с виной. И Хуа Чэн терпел. Потому что больше сделать ничего не мог. Он не мог даже умереть. У него забрали последнее право в его жизни. Хуа Чэн снова стал скульптором. Сначала он делал фигуры лишь из камня, как и привык. Через время освоил глину и дерево. Он делал фигуры на заказ, чтобы заработать просто на крышу над головой. Через несколько десятилетий он стал довольно известен, и было проблематично продолжать работать, ни о чем не задумываясь. Люди нынешнего 21 века больше не верили в Богов и демонов, а, самое главное, не нуждались в них. Пусть Хуа Чэн не хотел, но свою личность пришлось скрыть. Однако со временем Хуа Чэн осознал, что за работой боль притупляется, и все уходит на второй план, оставляя место лишь сосредоточенности. Он нашёл в этом свое маленькое пристанище, и теперь, когда дело, спасшее его, оказалось под угрозой, он не хотел его лишаться. Хуа Чэн смог манипулировать СМИ, которые в последнее время уж слишком действовали на нервы. Так он распространил ложную информацию о том, что его мастерство — на самом деле семейное дело, и он уже передал свое дело потомку. Благодаря этому, он создал в человеческом мире некоторое подобие легенды, которую люди охотно приняли за правду. Спустя ещё несколько веков дело Хуа Чэна снова трансформировалось и приняло уже совершенно новую форму. Он создавал роботов. Это были машины, до мельчайших деталей способные повторять человеческие черты. Его машины по праву могли считаться произведением искусства, и даже искусственный интеллект, который был в его созданиях, был куда ближе к человеческому, нежели другие. Это были шедевры. Вот только сам Хуа Чэн так не считал. Он уже целое столетие работал над одной единственной машиной, занимавшей все его мысли. Это был робот, полностью копирующий Се Ляня. От корней волос до кончиков пальцев. Его оболочка была абсолютной копией до самых мелких деталей, но вот внутреннее содержимое нет. Этот робот не был похож на Се Ляня. Нисколько. Однажды Хуа Чэн в гневе приказал роботу убить случайного человека на улице. И он убил. Его труп он принёс Хуа Чэну, которого от этой картины настигла ещё большая ярость. Се Лянь никогда бы не убил, не задумываясь. Кто угодно, но не он. Как эта кучка металла с лицом Его Высочества посмела сделать что-то подобное..? В тот день Хуа Чэн собственноручно уничтожил робота. В который раз. Это был не первый «Се Лянь», которого настигла подобная участь. Всё они не смели и близко стоять рядом с оригиналом, абсолютно никто не мог сравниться с ним. Хуа Чэн понимал это, но не мог отпустить. Единственным его смыслом был Се Лянь. Спустя тысячелетия это не изменилось. Хуа Чэн создал ещё одного робота. На этот раз, это действительно смело можно было называть шедевром. Он использовал совершенно новую технологию и даже добавил немного собственных духовных сил, которые робот смог поглотить и принять. Это был Се Лянь, который работал уже полностью автономно, имел потребности человека, собственный мозг и логику. С точки зрения рыночной экономики, этот робот был не выгоден, так как машины должны были превосходить человека, а не повторять его. Вот только Се Лянь был Божеством, которое когда-то было человеком. Он все ещё нуждался в пище, сне и отдыхе, даже когда вознесся в третий раз. Именно поэтому Хуа Чэн сделал так, чтобы машине тоже требовалось это все. Первое время «Се Лянь» ничего не говорил, лишь только наблюдал за всем. Когда Хуа Чэн сказал ему подойти, он не сразу повиновался. Сначала он долгое время смотрел на него пронзительным взглядом своих хрустальных глаз и пытался понять, можно ли доверять этому человеку. Хуа Чэна это удивило безмерно. Он так и замер, когда к нему с явной неохотой подошёл осторожный робот. Впервые его машина не выполнила приказ безоговорочно. Впервые она самостоятельно приняла решение без всякой команды. — Я… Смог…? У меня получилось…? Всё, что выдавил из себя Хуа Чэн спустя несколько секунд молчания. Робот же в ответ внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Он так и остался стоять на месте, не понимая, зачем его позвали. Хуа Чэн почувствовал, как в его сердце словно что-то оттаяло. Было ли это вызвано радостью или замешательством, он сказать не мог. Единственное, что он чувствовал — сильное жжение в области груди, а заодно и в районе глаз. Ему понадобилось время, чтобы осознать, что это непрошенные слезы рвутся наружу. Впервые со смерти Се Ляня Хуа Чэн хотел плакать. И он не был уверен, от боли ли это. «Се Лянь» смотрел на него, но не двигался. Он все ещё не осознавал, зачем он здесь, и кто он, но чувствовал, что этот человек ему не враг. Он заметил, как слегка подрагивают плечи и руки человека на стуле, и как он опустил голову, словно пряча свое лицо. Се Лянь не знал, чем это вызвано, но в этот момент этот человек выглядел крайне жалко. Он словно был самым беззащитным созданием на свете. Се Лянь ощутил неясные импульсы, пробежавшие по всему телу. Он не мог понять, чем это вызвано, и что это такое, но прежде чем его главный компьютер успел обработать информацию, его рука непроизвольно потянулась к голове незнакомого человека. Он опустил свою мягкую, благодаря искусственной коже, ладонь на макушку Хуа Чэна, не понимая даже смысл собственного действия. Подушечками пальцев он почувствовал, как напрягся человек, ощутивший прикосновение к своим волосам. Хуа Чэн резко вскинул голову и вцепился в запястье робота. Он смотрел на него пылающими глазами и сильно сжимал тонкое запястье в своих руках. — Ваше Высочество… — Что?