Защита

POV Шестая

Почему же тот, кого я всё время старалась отторгать… сейчас так…

Послышался лёгкий всхлип.

      Этот мальчик в картонном пакете, что постоянно старался защищать меня, как родную… Ведомо ли мне вообще, что это такое — чувствовать, что ты кому-то нужен, что ты для кого-то стал родным?.. Из раза в раз, стараясь вытащить его из этих проклятых ящиков, что несут лишь безумие нашего сознания и этого мира, я сама будто терялась, теряла его каждый раз… почему же мне не хочется, чтобы он покидал меня? Это… привязанность? Но почему, почему он тоже стал мне дорог?.. Когда Моно впервые пробил дверь комнаты, где пленилась в собственной шкатулке Шестая, ей было страшно. Она боялась, она понимала, что охотнику нет сейчас до неё дела, и если бы это был кто-то из взрослых — открыл бы дверь, до кой сама девочка никогда бы не допрыгнула — и это пугало её ещё больше. Неизвестное ей существо, с пакетом на голове, с огромным топором в руках… подобная персона не внушает доверия, у той выскочили слёзы, когда ей пришлось бросить заветную шкатулку в сторону.

Thin Man Vs Mono Theme, в тот самый, знаменательный момент.

      Ели видно, выглядывая из-под чёлки, самонадеянно прячась под высоким столиком, девочка мимолётно задумалась. Блик в его чёрных отверстиях, от ненадолго выступившего солнца… это ведь были его глаза? Неужели, это… всё?.. он держит в руках топор, он пробил им хоть и старую, но крепкую дверь, с яростью в голосе вырвал им огромную дыру, чтобы попасть сюда… и всё для того, чтобы убить меня, верно? Он выглядит моего роста… значит, ещё один уцелевший, ещё один голодный, который пришёл на запах мяса… Моего мяса, моего тела… Он выглядит вполне внушительно, ему не составит высокого труда расправиться со мной, а потом съесть — мне даже защищаться нечем… Хоть бы ещё немного послушать ту мелодию, хотя бы минутку, хотя бы пару секунд… Я всегда старалась оттягивать этот момент, прокручивая эту мелодию, она греет мою душу, даёт расслабиться, совсем забыться… она в некой степени затягивает, растягивает время, как ей хочется, не позволяя кому-либо вторгаться в её личное пространство, знаменуя эту комнату своей волшебной мелодией…       Несмотря на то, что девочка дрожала от ужаса перед возможной погибелью, несмотря на то, что у той выступили слёзы, потому что та инстинктивно откинула свою любимую игрушку хаоса… несмотря на всё это, Шестая верила, что всё вновь образумится. Быть может, время обратится вспять, этот гость не найдёт топор, и не сможет к ней попасть, а та лишь снова и снова будет прокручивать за ручку, смотря на этот устаревший металл со стеклянными глазами. Быть может, у гостя плохое зрение, и он не найдёт её маленькое тело среди тени стола, не разберётся, и уйдёт, оставив ту в покое?

И, как можно догадаться — она не ожидала от Моно ничего хорошего. Сам факт того, что они были немного схожи, подсознательно радовал Шестую — похожее на неё существо, это же счастье какое — найти его в этом ужасном мире; но она уяснила одно правило, которое старается придерживаться по сей день.

Здесь никому нельзя доверять.

Моя жизнь никогда не была насыщенной, она никогда не несла за собой что-то ценное, что-то для меня значимое… эта мелодия из шкатулки… я не знаю, кто мне её когда-то дал, или где я её нашла, я просто помню, что она была утешением моей звонкой жизни. Я не помню, сколько мне лет, как меня зовут, давали ли мне когда-то имя, почему я оказалась в этой комнате, даже не помню, что находится в этой комнате… Одно из немногих, что я помню из своей жизни — я не хочу здесь кому-либо доверять, не хочу помогать, это очень больно…       Впервые, когда я только решилась кому-то помочь, меня чуть не убили… и теперь здесь, будто сама смерть из сказок, пришла тотчас за мной… Мне всё это кажется знакомым, точно я всё это уже где-то видела… обезумевшие существа гонятся за мной, в надежде поймать меня… Девочка терялась, когда не слушала мелодию шкатулки — такова была её сущность, кою Моно старается по сей день воспитать. Подобно старшему брату. Togetherness 2 …но что же тогда спасло меня? Если это и был мой бредовый сон, их было много, но пусть даже так… что именно меня тогда спасло? Что-то… приятное, кто-то, кто дорожил бы мной. Кто был бы готов на всё что угодно, чтобы помочь мне, поддержать?.. поговаривают, перед смертью вся жизнь перед глазами пролетает…может, это мои прошлые жизни? Или это была моя жизнь, которую я не помню…       Что всё это время старалось защищать меня от фарфоровых, безголовых учеников, чему я помогала пробираться через общие древесные дебри, что подсказывало мне, как выжить в этом мире?.. Кто стал моим другом, в этом ужасном, отвратительном, и некрасивом мире? Кто подарил мне этот дождевик, кто помог выбраться тогда из комнаты, за чью жизнь я несла ответственность, удерживая этого мальчика перед пропастью?.. Кем я дорожу?..

И почему ты всё это время защищал меня, Моно?..

Почему ты появился в моей жизни, пробил тогда дверь топором, освободил меня, почему же ты выступил против всего мира, чтобы защитить меня?..

Почему же сейчас, когда этот человек уже был готов меня забрать, ты не побоялся, не бросил меня?.. я ведь заслуживаю этого, в конце концов… Как ты смог отогнать его прочь, как ты сумел спасти меня из лап фарфоровых учеников, как ты смог обхитрить того Доктора, почему ты… Измотанный страхом, мальчик не думал ни о чём, кроме как узнать самочувствие Шестой. Он повредил ногу во время бега, ему было больно ходить, но он не чувствовал боли, что хотела огородить его от Шестой. — Шестая, ты в порядке? — быстрым, и взволнованным дыханием спросил тот, уже подставляя руку. — …почему, Моно… Укутавшись в свой дождевик, девочка поставила Моно в неловкое положение. Как же мне стыдно… он столько для меня сделал, он был готов пройти весь этот ужас только для одной меня, но почему? Что я такого для него сделала, почему он меня всё это время защищал?.. Издав тихое «А?», Моно решил спросить прямо. — Почему, что?.. — Я всегда думала лишь о себе, была готова наброситься на любое живое существо, ради утоления голода, я не старалась никому помогать, боялась лишь за то, что погибну… — Шестая? — Несмотря на её слова, Моно лишь подошёл ближе, чуть ли не укутывая её своим плащом. — На ногах стоял всегда лишь ты, всегда именно ты помогал мне встать, был для меня щитом от всех угроз, даже раненый, даже побитый, ты был готов защищать такую, как я… Моно, это ведь неправильно! — уже перешла на крик, хоть её голос и не позволял произносить такие тона. — …Чт- Выжидая ответа, Шестая сама перебила его, от чего у мальчика лишь появилось непонимающее выражение лица под пакетом. Даже печально, что девочка, приподнявшаяся на шатающиеся от волнения и минувшего страха ножки, не видела его. — Куда бы мы не шли, ты всегда шёл впереди, держал меня за руку, ты всегда отдавал мне поручения, действовал как герой… ты ни раз спасал меня от гибели, на что бы одна я была бы не способна… — она уже совсем поникла духом. Переполняющее её чувство стыда, вперемешку с ощущением беспомощности, сильно били по её и без того слабой психике.       Несмотря на то, что мы можем думать о девочке, чьё имя — Шестая: Она довольно сильная и ловкая, быстро бегает, и скрытная — на деле, во время опасности, она может запаниковать. Она может чувствовать чувство обиды и чувство смущения перед кем-либо, особенно, если помнить, что единственный, с кем она контактирует — это Моно. Неразрывная связь преследует этих двух детей — быть может, они могут друг для друга не подходить, вполне. Для Шестой, Моно может быть слишком необычным, для Моно же — Шестая может быть слишком отстранённой. Но именно это делает из них команду, именно это позволяет им узнать друг друга лучше. Он тогда отбросил топор в сторону, точно зная, что я могу испугаться его образа. Точно читая мои мысли, мои желания, что томились во мне все эти тянущиеся дни, он протянул мне руку помощи, даже не зная, кто я… Я ведь никогда ни разу не благодарила его за помощь, когда он вытаскивал меня из бед, я всегда держала всё в себе, понимала, что открыться кому-то — это очень плохая идея, но… Стужащие кровь мысли переполнили голову девочки, от чего та сбилась с главной мысли, очередной раз ставя Моно в недоумевающее положение. — …почему ты плачешь? — совсем ласково сказал он, утешающе прикасаясь к плечам Шестой. Голос мальчика всегда приводил её в самочувствие, помогал настроиться, чему сама Шестая была рада. — Я… — …я всё это делаю потому, что ты единственное, что у меня есть, — голос был полон решимости, а руки Моно инстинктивно прижали Шестую к нему, отплачиваясь за все неловкие моменты, — я просто верил, что ты та, кому я смогу довериться… ты для меня была надеждой, что моя жизнь не будет такой сложной, ты стала для меня той, кого я обязан защитить… Лишь вера двигала его разум, лишь надежда двигала ему руки, только Шестая помогала ему чувствовать себя нужным, чувствовать себя правильно. Но я не стала ему тогда ничего говорить, мне было слишком больно, всё горло пересохло, слёзы прекратились… Ели уловимое тепло его тела было через чур приятным, поэтому я тогда и обняла его в ответ, просто не смогла удержаться… …даже дождь прекратился. В городе не бывает ясной погоды как такого, как и понятия дня и ночи, и пасмурная погода без дождя — нельзя сказать, что удача, но как минимум редкость. Так долго эта парочка обнималась, что даже дождь прекратился, как удивительно. — Моно, нам до башни ещё надо дойти… — весёлым, и уставшим голосом, сказала Шестая. А он всё не хотел отпускать. Переволновался не меньше Шестой.

 — …Я помню, просто дай мне ещё минуту.

Togetherness 1, после шкатулки, это примерно 1:07, и без пугающего конца. — …прости меня.       Больше я не стану его сторониться, хватит. Я не имею права здесь ставить какие-либо рамки, я не заслуживаю его защиты, и не могу даже подумать о мысли «Он заслужил моё доверие». Боже, как же ужасно я себя вела… Впервые, протянув мне предложение опеки, я должна была согласиться, ведь это подобно дару… Моно первый, кто защищал меня, первый, кто показал мне на деле, что значит — быть для кого-то нужным, он дал мне то, что все зовут «Родство», и ничего не будет способно разорвать моё к нему доверие. Пусть он и является тем Тощим Монстром, как бы странно это ни было… Пусть даже у него есть какие-то скрытые силы, внутри его организма, может быть, он как-то связан с этим пустым городом… Она поняла это по его… их рукам. Она поняла это по тому, что чувствовала, когда Моно протянул ей руку, и когда Тощий насильно пытался забрать её той же способностью. Главное отличие первого, от второго — Моно не важно будущее, если в нём нет Шестой. И он сделает всё, чтобы помочь, и защитить её.

«Пусть даже так. Пусть даже кану я в небытие, пусть буду ранена, избита, и озлоблена — голодна, подобно монстру. Пусть даже так — ничто не будет способно усомнить меня в том, не зря ли я доверяю Моно. Я обещаю.»