Everyone loves Minchan (especially Jisung)

К несчастью для Джисона, симпатия не стала спадать. Как раз в точности наоборот. Мало того, стала ещё пошлее. К своему ужасу, Джисон осознал, что поздно ночью его мысли только о мягком лице Минхо. Его губах. Как они выглядят, когда влажные от слюны и красные от поцелуев? Когда Джисон более погружается в мысли, то уже представляет, как мягко они будут чувствоваться вокруг члена Хана. И насколько мягким будет голос Минхо, когда он будет стонать для Джисона и хвалить его. Джисон хотел разрушить его. И это касалось не только Минхо. Хан не мог выкинуть голос Чана из своей головы. У него ведь даже не было раньше фетиша на австралийский акцент! Он же жил с грёбанным Феликсом. Феликсом, у которого настолько глубокий голос, что Чанбин не затыкается о нём ни на секунду, и такой же сильный акцент, как и у Чана. Абсолютно каждый признавал, что акцент Феликса горячий, и если бы Джисону нравился австралийский говор, он бы уже давно это понял. Что бы это ни было, Джисон не мог перестать думать о голосе Чана, который бы приказывал ему сделать что-либо. Несмотря на ботинки с платформой, кожаные и тёмные вещи и иногда немного агрессивную натуру, Хан абсолютно точно любил, когда ему приказывали в постели. И сейчас ему просто хотелось быть хорошим для Чана, и чтобы он говорил ему, что делать своим низким, угрожающим голосом. Прошло немало времени с тех пор, как у Джисона был хороший актив. Хёнджин старался иногда, но они оба знали, что он больше пассив, поэтому не может выдерживать это надолго. Поэтому Сон больше полагался на порно и собственное воображение, чтобы восполнить нужду в активе. Но сейчас место безликого мужчины в его фантазиях занял Чан. Хоть Джисон и не знал ничего о предпочтениях Чана, он представлял, как старший своими сильными руками удерживает его, хватает Джисона за бёдра и горло, используя парня, как ему хочется. Чан с Минхо нередко появлялись в его фантазиях вместе. Обычно это было нечто похожее на следующее: они трое отдыхают в гостиной и, может, немного выпивают (не зря же Минхо у него спрашивал, пьёт ли он). Тогда чудесным образом Чан и Минхо узнают о том, что Хан фантазировал о них. И вместо того, чтобы найти это отвратительным, Чан притягивает Джисона ближе и угрожающим голосом спрашивает, заслуживает ли Джисон наказания. А потом всё пошло под откос. Джисон не мог выкинуть их из своей головы. Чан удерживает его, пока Минхо шепчет на ухо Джисону мягким голосом, что бы он хотел с ним сделать. Чан трахает Джисона сзади и с каждым толчком проталкивает член Джисона всё дальше в жаждущий рот Минхо. Чан связывает Джисона и смотрит, как Минхо скачет на нем. Это было большой проблемой. Это было за пять дней до того, как Джисон наконец позволил себе подрочить на свои фантазии о Чане с Минхо. Он был даже впечатлен тем, как долго продержался. Но после процесса чувствовал себя немного отвратительно, хоть это и дало его разочарованию немного улетучиться. Это было за неделю, как Джисон рассказал Хёнджину об этом. Между Джисоном и Хёнджином была комфортная связь друзей с привилегиями. Они частенько трахались особенно благодаря тому, что жили вместе, и для секса им не надо было искать партнёра где-то на вечеринках. Это было удобно, просто и безопасно. У них также не было риска захотеть нечто большее в их отношениях, так как они были прекрасно осведомлены, что оба были ну слишком пассивами, чтобы всецело удовлетворить друг друга. Плюс ко всему, мысль о романтических отношениях с Хёнджином казалась отвратной, и Джисон знал, что это взаимно. После его судьбоносного звонка с Чаном и Минхо они перепихнулись пару раз, и Хёнджин мог заверить, что Хан был более рассеянным. Джисон знал, что Хван это заметил. Поэтому Джисон задумался, с кем бы обсудить эту проблему с будущими соседями, как не с Хёнджином?

***

Это был вечер пятницы; Джисон, Феликс, Чанбин, Хенджин и Дэхви вместе развлекались. Феликс с Чанбином ретировались в комнату Ликса уже полчаса назад, оба были немного на веселе, хихикающими и чрезмерно тактильными. Дэхви также удалился в свою комнату, что-то говоря о том, что Хёнджину стоит что-нибудь сделать с обкуренным Ханом. В затуманенную марихуаной голову Джисона пришло вот это: «Хенджин, я хочу потрахаться с моими соседями по комнате». Хёнджин хихикнул: «Чувак, мы с тобой уже и так трахаемся. И один раз на пьяную голову ты предложил это Дэхви, на что он опустошил бокал вина на твою голову. Думаю, это был отказ». Джисон посмеялся над воспоминаниями. Дэхви тогда предложение не позабавило. Но его очень позабавило вино, капающее с волос Джисона, прежде чем он понял, что оно попадет на диван. «Нет, не с вами!» Хёнджин ахнул, наигранно схватившись за сердце. «Мои соседи на следующий семестр!» – продолжил Хан, в его голосе были слышны нотки отчаяния, – «парни, с которыми я буду жить вместе в Филадельфии!» Хёнджин от восторга ахнул, возможно, уже представляя масштабы этой драмы: «Разве они не встречаются?» «Да!» – ещё громче проскулил Джисон, всё больше зарываясь лицом в безразмерное худи. (Он был уверен, что оно было Чанбина, но, знаете, люди теряют свои толстовки у лучших друзей – этот горький этап проходят все). Теперь ухмылка Хёнджина стала шире. Ему нравилось то, что он слышал: «Хан Джисон, ты такая шлюшка», – гордо сказал он. «Нет, это не так», – заныл в ответ Хан. – «Я только раз их видел и то через видеозвонок. Это я глупо фантазирую, передёргивая на них в то время, как они об этом даже понятия не имеют. И это должно остаться в секрете». Хёнджин игриво приподнял бровь, обращаясь к Джисону: «Итак, ты предлагаешь помочь тебе соблазнить тех горячих геев, с которыми ты будешь жить в следующем семестре». Хан закрыл своими руками лицо, неразборчиво бормоча. Он должен был предположить, что Хёнджин будет таким. И не должен был идти к самой большой шлюхе (не в оскорбительном ключе), которую он знал, и жаловаться насчёт интимных проблем. «Нет», – твёрдо ответил Джисон, свирепо смотря на друга. По крайней мере, он думал, что смотрел свирепо, но ему довольно тяжело было сфокусироваться на выражении лица и выглядеть убедительно. В любом случае, Хёнджин вовсе не выглядел напуганным. Джисон продолжил: «Думать о совращении – последнее, что мне нужно. Мне нужно отстраниться от всего этого. Мне нужно развлечься». Хёнджин захихикал, сразу же принимая соблазнительную позу и скромно смотря на Хана из-под ресниц. Джисон знал, что Хёнджин любил переводить свой флирт в шутку, особенно когда он был навеселе. Но, к большому недовольству Джисона, Хван также был раздражающе привлекательным, поэтому даже в такие моменты выглядел горячо. «Я не против побыть развлечением», – промурлыкал Хёнджин, хоть атмосфера была немного подпорчена его смешком в конце. Но опять же, это был Хёнджин, который в любом случае был нечестно горяч. И Джисон никогда не мог отказать ему. Джисон поднялся на ноги со вздохом, который, они оба знали, был наигранным. «Ты такая шлюха», – сказал он Хёнджину. Хван снова посмеялся, хватаясь за руку Хана, чтобы подняться с дивана: «И ты это любишь», – парировал парень. «Уходи», – пробубнил Джисон в слабой попытке сохранить раздражённое выражение лица. Хёнджин все ещё смотрел на него с сияющим выражением лица: «Но если я уйду, как я буду тебе отсасывать?» – сладко спросил он. Джисон простонал, затягивая обоих в свою спальню. В его комнате царил ещё больший беспорядок, чем у Хёнджина, но она находилась ближе к гостиной, поэтому чаще всего выбиралась в качестве комнаты для секса. Но для Хёнджина это не было единственным плюсом. К статусу друга с привилегиями добавлялись дополнительные льготы. В их числе – прекрасный член Джисона, ощущение которого во рту Хёнджин обожал. Но также они могли беспощадно дразнить друг друга, даже если иногда трахались. «Ты можешь представить, что я один из них», – предложил Хёнджин с грязной ухмылкой на лице. – «Я не против. Хочешь назвать меня Минхо-хёном в постели?» Дэхви, сосед сверху, притворился, будто не слышал визга и стука тела о дверь после этого, что спровоцировало у парней смех. Он даже не хотел знать, что там происходит.