Любовь непобедима? Что ж, вы правы

— Не умирай... Нет! Этого не может быть... Прошу, не оставляй меня! Негромкий шёпот, срывающийся на всхлипы, слышит лишь один, вечно угрюмый и нелюдимый человек. Больше никто. Даже сам парень с глазами цвета свежей весенней листвы не разбирает, что говорит. Он в отчаянии. На его глазах умирает любовь. Его любовь. Он смахивает непрошеные слезы, не давая им замутнять взор. Он должен это видеть. Хоть одновременно и хочется проснуться. И осознать, что это был лишь кошмар. И все хорошо. Но это не так. Хорошо не может быть. Последние вздохи делает мужчина, из-за которого сам парень бы пожертвовал жизнью, но знает, что ему этого не простят. А потому стоически выносит чёртову боль, лишь роняя горькие и беспомощные слёзы. Он ничего не может изменить. Ему лишь остаётся зажимать глубокую рану, из которой хлещет темно-алого цвета кровь. Яд заражает её. Времени мало. — Гарри, — хрипло окликает его мужчина. — Собери их. Из глаз умирающего текут белесые слезы, а Гарри ненавидит себя. Ненавидит за то, что его любимый страдает из-за него самого. — Северус, не смей! —с придыханием восклицает Гарри, чувствуя надвигающуюся совственную истерику. — Не смей уходить! Я не смогу без тебя! Я лучше сам умру! Но, несмотря на собственные слова, он трансфигурирует осколок стекла от разбитого окна в колбу. Поднося её к практически чёрным глазам, собирая воспоминания. — Я не могу, Гарри! Отпусти меня... — Ни за что! — кусая подрагивающую нижнюю губу, сорванным голосом кричит юноша. — Гарри... — рука Северуса тянется к растрепанной макушке визави, ероша итак вечно растрёпанные волосы. — Я не смогу... — прикрыв глаза от незамысловатой ласки, честно отвечает Гарри. — Я люблю тебя. Эти слова... Северус ни разу не говорил так. Никому. Никогда. Даже Гарри... И тот задыхается от искренности, что почти физически ощущается всего в трёх, но таких важных словах. — И я тебя. Но уже не слыша ответное признание, мужчина отворачивается и закрывает глаза. Раздаётся громкий, отдающийся эхом в тихой хижине последний рваный выдох. Парень тут же припадает к груди Северуса, но там тихо. Сердце не стучит. Не бьется. Не выстукивает ничего. Оно молчит. Молчит и Гарри, чувствуя, как горячие, словно лава, слезы стекают из уголков глаз в собственные волосы из-за положенной на бок головы. - Я люблю тебя! Касание сухих, искусанных и в некоторых местах прокушенных губ к ещё тёплым, но уже стремительно холодеющим и синеющим — вечно тонким, сжатым в одну линию. Гарри вскакивает, накладывая на тело чары стазиса, и, поднимая его в воздух заклинанием, устремляется в директорский кабинет в замке. Горгульи, ставшей первой жертвой войны, нет. Лишь несколько больших камней на полу напоминают её рассыпавшийся силуэт. Парень вбегает в помещение, тут же плавно укладывая бездыханное тело на диванчик в углу. Слезы-воспоминания вылиты в голубоватую муть Омута памяти и просмотрены. Он догадывался, что так и будет. Но он не боится. Страх ушёл вместе в любимым. Осталась одна жажда мести. Мести безносому красноглазому гаду, что вновь посмел лишить его самого близкого человека. Те встречи после случая у озера и патронуса. Они навсегда поменяли предвзятое отношение Гарри и Северуса друг к другу. Один перестал видеть в другом копию отца, а тот другой — врага номер два. На первом месте всегда был Волан-де-морт. Какая бы не была, даже самая скупая поддержка требовалась обоим, и они её получили. Друг от друга. Неуверенные объятья давали чувство защиты, а несколько успокаивающих поцелуев смогли случайно родить любовь в одиноком юношеском сердечке. И вот сейчас, при взгляде на тело любимого, глаза парня вспыхивают яростью и болью, он хочет убить Волан-де-морта. Пусть и ценой своей жизни. Зато, возможно, там, в мире После, он встретит своего Северуса. Резво вскочив с подлокотника кресла, на котором ранее сидел, Гарри снова чарами перенёс тело мужчины в личные комнаты директора. «Как?» — спросит кто-либо. «Сбой. Директор мертв, комнаты открыты. Защита пала». Мертвец, все ещё находясь под чарами стазиса, уложен на собственную кровать, а Гарри уже у кромки запретного леса. Он умрет. Умрет, но убьёт монстра. Гарри не остановить. Заветная Авада Кедавра в настрадавшийся лоб со шрамом, резкая вспышка. Северус. Смутный разговор. Но четко запомненное: «Вернёмся вместе». Резкое воскрешение, возвращение. Битва. Финальная. Главное зло повержено. Мертво. Рассыпано в прах и пущено по ветру. Все празднуют победу и оплакивают погибших. И лишь парень, герой со звучным именем Гарри Поттер, сломя голову мчится в личные комнаты директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Резко вбегая в комнату он замирает. Замирает, кажется, и его собственное сердце. Но проходит секунда, и он слышит тихий, различимый лишь в гробовой, как сейчас, тишине вздох. «Живой!» – набатом бьётся и вспыхивает в груди надежда. Гарри подходит к телу, мягко укладывая голову на грудь мужчины, тут же слыша медленный удар. — Живой! – радостный восклик. Теперь все будет хорошо. Скажете, будут трудности. Ну так, у кого их не бывает в жизни? А они справятся. Они любят, а любовь вечна и непобедима даже самой Госпожой Смертью.