Я сплю, а сердце мое бодрствует

Город вокруг шелестел всеми оттенками серого. Шэнь Цинцю остановился и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Воздух странно застрял в горле, но звуки и цвета перестали сплетаться в тошнотворном танце. В этот город он надеялся больше никогда не возвращаться. Но кто-то решил за него. По крайней мере, всё вокруг точно не было реальным. Город его детства никогда не отличался обилием красок, но и не состоял сплошь из оттенков серого и жёлто-зелёного. Шэнь Цинцю двинулся вперёд. Там, за рыночной площадью, он слышал — или, скорее, ощущал — голоса. Их было двое: один — раздражённый, другой — испуганно возбуждённый. — Зачем?.. — Хочу знать, что… Шэнь Цинцю старательно разглядывал улицы, пытаясь не прислушиваться. Пока он не подавал виду, что нашёл хозяев этого места, был шанс подобраться ближе. Это точно были демоны, и, скорее всего, искусные в манипуляции снами, судя по окружающей реальности. Нужно было хотя бы постараться узнать, что им понадобилось от Цанцюн и какие секреты они решили вырвать из разума хозяина второго пика. Голоса становились яснее, всё больше обрывков фраз можно было разобрать. — Осторожнее! Мир вокруг вздрогнул, но тут же соткался обратно. Шэнь Цинцю на всякий случай свернул в переулок, отдаляясь от рынка. Но уже через улицу перешёл на другую сторону дороги, нырнул в закоулок и вернулся на путь, ведущий к площади. — Если… — Ты хорошо меня научил… не заметит… До рынка оставалась всего какая-то пара десятков чжанов, когда удача изменила ему. — Слишком близко! — Что? Невнятные мысли взметнулись испуганно, пронеслись обжигающим порывом ветра, и Шэнь Цинцю, больше не медля, бросился вперёд. — Отвлеки! — …не знаю… — Думай! Гул в ушах от ветра заглушил голоса. Шэнь Цинцю вылетел за угол дома. Посреди пустынной площади, озираясь, с рукой на рукояти меча стоял Лю Цингэ. Совершенно точно настоящий, яростный, льдисто-синий боевой клич. Шэнь Цинцю тряхнул головой, прочищая мысли, и направился к Лю Цингэ. Он всегда появлялся не вовремя. Лорд Байчжань, меч Чэнлуань. Песня и феникс. Громкий, прущий напролом, занимающий всё пространство. Идеально для отвлечения. Эту ловушку создал кто-то, кто знал Шэнь Цинцю. Вот только о том, что случилось недавно, о тёплой руке и успокаивающем потоке энергии по его меридианам знали только они двое. И это знание сейчас было как нельзя кстати. Шэнь Цинцю всё ещё терпеть не мог Лю Цингэ. Лю Цингэ всё ещё презирал Шэнь Цинцю за использование бесчестных методов. Но они могли работать вместе. И работать хорошо. Кто бы ни затащил Лю Цингэ в это место, он совершил ошибку: два лорда школы Цанцюн в открытом противостоянии смогут справиться с любым демоном. Те двое не решатся открыто выступить. Значит, остаётся только найти выход. — Это мир, созданный из моих воспоминаний, — не стал тратить время Шэнь Цинцю. — Я не знаю, кто за этим стоит. Но знаю, как отсюда выбраться. — Как? — Лю Цингэ хмурился, но меч доставать не спешил. Надо же, всё-таки тот инцидент в гостинице, сколь бы унизительным ни был, принёс свои плоды. — Найти нужное воспоминание. — Обрывки информации о демонах сна, найденные в библиотеке Цинцзин, всё-таки пригодились. Лю Цингэ посторонился, пропуская вперёд, и они пошли по выбранной наугад улице. *** — Сяо Цзю! — мальчишеский звонкий голос раздался прямо за поворотом. Шэнь Цинцю резко развернулся и пошёл в другом направлении. — Это первый звук здесь. — Лю Цингэ покосился с подозрением. Но продолжил путь, не пытаясь проверить. Лю Цингэ, видимо, считал его способным создать это пространство только для того, чтобы поиздеваться, водя кругами. В какой-то мере это даже льстило. — Это обманка, чтобы завести в ловушку и усыпить бдительность, заставить остаться. Для выхода из сна нужно найти дверь и самые… — на миг замялся, подбирая менее унизительное определение, — неприятные воспоминания. А это… — это что? Те, где Юэ Ци ищет его и ждёт? — Это хорошее. Не надо туда. Получилось на редкость коряво, особенно для главы пика Цинцзин. Но как ещё объяснить то, что и сам не понимаешь. Да и объясняться с Лю Цингэ не хотелось. — И что? Будем искать, как тебе родители не купили десятое танхулу или как девушка не дала поцеловать? Если бы не всё ещё ощущавшееся чужое присутствие где-то на границе сознания, Шэнь Цинцю бы не удержался и уставился на Лю Цингэ. Значит, варвар с Байчжань всё-таки ничего не понял тогда. Шэнь Цинцю не выдержал и рассмеялся. Отсмеявшись, пробормотал: — Да. Да, что-то вроде того. *** С двух сторон тянулись ряды безликих зданий с едва намеченными контурами дверей и окон. Они шли уже довольно долго, но в окружающем пейзаже ничего не менялось. Может, всё ещё и обойдётся? В конце концов, плохих воспоминаний у него много. К примеру, как он плакал, потому что от голода сильно болел живот, а с места, где можно было бы получить пару монеток, его прогнали. Хотя нет, тогда рядом с ним был Ци-гэ. Поесть в тот день так и не удалось, но Ци-гэ обнимал его и обещал обязательно достать еды. Не самый плохой день всё-таки был. Тогда, может, тот раз, когда Лю Цингэ застал его в борделе? Если он узнает, что Шэнь Цинцю ходил к девушкам, ища защиты и спокойного сна, будет унизительно. Но не унизительнее, чем… Любимый магазинчик Цю Хайтан появился внезапно, почти посреди дороги, как будто создавшему сновидение надоело ждать. Или, что вероятнее, Шэнь Цинцю сам вызвал его неосторожной мыслью. Он решительно шагнул вперёд, берясь за ручку двери. Выбора не было: что бы ни ждало внутри, пройти через воспоминание все равно придётся, если он хочет выбраться. Комната внутри ничуть не походила на яркую лавочку пудр и румян. В тускло освещённом помещении на полу боролись двое. Богато одетый молодой господин лет двадцати и тощий мальчишка, по которому сложно было определить возраст: ему могло быть как пятнадцать, так и все восемнадцать. Шэнь Цинцю смотрел на эту сцену со стороны и поражался тому, сколько деталей успел забыть. Цю Цзяньло не был таким уж большим. Мин Фань, не вылезающий с тренировок, сейчас, в свои пятнадцать, уже был шире в плечах. На перевёрнутых в пылу борьбы чайных чашках оказалась вполне недурно выполненная роспись в виде журавлей. Дурацкие птицы выглядели слишком важными. Шэнь Цинцю никогда их не любил. Цю Цзяньло наконец справился со своим соперником. Удар в живот, потом за волосы и головой о твердый пол. Мальчишка теперь валялся оглушённый, не пытаясь сопротивляться. Шэнь Цинцю не был уверен, что именно это за эпизод, и понадеялся, что тот, в котором Цю Цзяньло достаточно возбудился, избив его, и всё закончится быстро. Но Цю Цзяньло не спешил. Начал медленно раздевать, аккуратно складывая одежду. — Ты же не хочешь показаться перед Хайтан в грязных одеждах? Она расстроится, — участие и неподдельная забота отвратительно искренне переплетались в ненавистном голосе. — Ведь это она тебе выбирала эти цвета. Мы с ней вместе ходили к портному. Шэнь Цинцю едва не выругался. Быстро это точно не закончится. Цю Цзяньло явно ждал, когда Шэнь Цзю придёт в себя. В конце концов, он никогда не любил покорность, иначе мог бы спокойно проводить ночи в борделях, денег у семьи Цю было предостаточно. Лю Цингэ стоял за правым плечом, чуть позади, и всё прекрасно видел. Хотя бы не комментировал. Шэнь Цинцю не знал, что бы сделал, вздумай Лю Цингэ позлорадствовать. Он и так был на пределе. Шэнь Цзю на полу силился приподняться, у него даже получилось опереться на одну руку. Как он выглядел тогда, тоже забылось. Оказывается, не сильно отличался от себя нынешнего. Щёки чуть худее, цвет лица болезненно-бледный, не благородная белизна ученого, проводящего дни в библиотеке. Цю Цзяньло не стал ждать, когда раб полностью придёт в себя. Нетерпеливо плеснул масла на ягодицы, позволяя стечь ниже. И, одним движением смазав себя, толкнулся внутрь. Шэнь Цзю, заплаканный, с искусанными губами, на каждое движение подвывал от боли. Захотелось закричать. Заткнись, ты разве не понял ещё, что ему нравятся твои стоны и сопротивление! Мерзкий, тупой мальчишка! Всё вокруг отступило, даже Лю Цингэ ощущался не более чем частью сна. Шэнь Цинцю видел только своё лицо, ненавистное лицо слабого раба. Он рванулся так быстро и неожиданно, что Лю Цингэ не смог бы ничего сделать. — Заткнись! — кулак на мгновение соприкоснулся с двойником из сна, и волна энергии от столкновения прошла по воспоминанию, разрушая его. А вместе с ним и их путь наружу. Они упали. Или взлетели — в пространстве снов направления были не важны. *** Выкинуло их всё на той же улице. Шэнь Цинцю, продолжая начатое в комнате с предыдущего уровня движение, не удержал равновесие и свалился на землю. В последний момент получилось выставить руки и не впечататься лицом в мостовую. Края сна ощущались теперь ещё дальше. Глупый порыв отбросил их от выхода. Лю Цингэ, судя по звукам, приземлился на ноги позади него. — Шэнь Цинцю. — Голос у него, конечно, не был испуганным. Лю Цингэ, хоть и должен был ощущать изменения, скорее всего был уверен в своих способностях и в том, что сможет справиться с хозяевами этого пространства. Удивительно, что и презрения или отвращения в нём тоже не слышалось. С другой стороны, Лю Цингэ, несмотря на свою старательно поддерживаемую репутацию дуболома, думать умел. Выводить из себя единственный ключ к выходу отсюда было бы недальновидно. — По крайней мере, теперь мы знаем, что воспоминания нельзя трогать. Если я опять сорвусь — удержи меня. Впереди будет что-нибудь более унизительное, в этом он уверен. Нельзя было поддаваться эмоциям. Теперь они провалились глубже, к тем воспоминаниям, которые Шэнь Цинцю скрывал старательнее. Это всего лишь очередная миссия. Нужно закончить её, вернуться на Цанцюн, доложить главе Юэ о такой оригинальной попытке выведать секреты школы. Поручить разработать талисманы от проникновения в сны, заставить Шан Цинхуа передать их всем остальным главам пиков. Только и всего. Шэнь Цинцю поднялся, отряхнул одежды от иллюзорной пыли, поправил пояс и подвеску. Веера, как назло, в этом сне не было. — Куда дальше? — Лю Цингэ смотрел прямо, не отводя глаз. Да и чего ему стесняться? Это не его драли на полу. — Куда угодно, если ты ещё не понял, — огрызнулся Шэнь Цинцю. — Тогда вон туда. — Лю Цингэ свернул к ближайшему дому. Надо же, и не боится подставлять спину. Хотя когда это молодые господа из благородных семейств боялись рабов? Шэнь Цинцю уже готов был со злости пойти в другую сторону, но оставлять за спиной кого-то, пусть даже и Лю Цингэ, не хотелось до одури. В том доме оказалась Цю Хайтан, заплетавшая ему косы. У неё всегда были нежные и проворные пальцы, она умудрялась распутать даже колтуны, остававшиеся после ночи с её братом. Если не знать, что случилось перед этим, картина, представшая им, могла показаться идиллической. — Это хорошее? — поинтересовался Лю Цингэ. Наверное, заметил гримасу на лице Шэнь Цинцю. Смотреть на неё не хотелось, слишком многое он ей задолжал. Но Шэнь Цинцю всё равно досмотрел до конца. Выхода, правда, так и не открылось. Как и в следующем доме. На третий раз повезло. Длинный коридор вел в библиотеку. Шэнь Цинцю шёл медленно, но в конце концов увидеть воспоминание всё-таки пришлось. Цю Цзяньло склонился над ним, запустив руку ему в волосы. — И что же, такая дешёвка, как ты, взаправду надеется подняться до таких высот? Шэнь Цинцю видел, как его копия пытается отстраниться, понимая, что может последовать за таким открытым неповиновением. — Тебя человеком-то можно назвать с натяжкой, куда уж тебе до бессмертного! Лю Цингэ рядом дёрнулся, будто хотел достать меч. Наверное, догадался, что сейчас произойдёт. Шэнь Цинцю не особо хорошо помнил события того вечера. Кое-как направляемая энергия, текущая по меридианам, обожгла их, и боль заслонила собой все воспоминания. Оказывается, когда Цю Цзяньло вслух проговорил, что не считает его за человека, на лице Шэнь Цзю появилось настолько убийственное выражение, что не понять его намерений не смог бы только идиот. Идиотом Лю Цингэ не был. В клятве Байчжань на втором месте после защиты школы шла защита простых людей. И от монстров, и от других заклинателей. Должно быть, сейчас Лю Цингэ хотел вытащить меч и помешать Шэнь Цзю. Но не стал, поскольку хорошо понимал, что сражаться с воспоминанием бесполезно. Да и убив Шэнь Цинцю в царстве снов, он мог как освободиться, так и потерять душу, накрытый волной от разрушения сознания хозяина сновидения. Цю Цзяньло говорил правильные вещи. Что У Яньцзы может быть мошенником, что нужно быть благодарным за то, что ему дали, что он нравится Тан-эр. Любой бы с ним согласился. Шэнь Цинцю, оцепенев, следил за собой. Когда Цю Цзяньло повалил его на пол, он будто обезумел. Это Шэнь Цинцю помнил. Сколь бы призрачна ни была надежда уйти с У Яньцзы, но она всё-таки давала ему силы. Когда хозяин отказал, когда стало понятно, что за эту попытку вырваться его ждёт наказание, отчаяние захлестнуло его с головой. — Смотри на меня. — Перед глазами оказалась не спина приближающегося к Шэнь Цзю хозяина, а белоснежные одеяния Лю Цингэ. — Не подходи! — в отчаянии выкрикнул Шэнь Цзю. Он помнил вес меча и помнил ужас, сведший пальцы судорогой на рукояти. — Шэнь Цинцю! — глаза Лю Цингэ горели яростью. Но смотрели прямо на него, не сверху вниз, как на какого-то червя. Шэнь Цинцю зацепился за этот взгляд, за знакомую ярость. — Никчемное отродье! — не унимался Цю Цзяньло. Удар и крик. Вбежали слуги, которых он тоже убил. Потом меч снова вонзился в Цю Цзяньло, добивая его. Но на этом ничего не закончилось. Отвратительные звуки лезвия, пронзающего плоть, раздавались снова и снова. Этого он не помнил. Зачем было продолжать, если и первых двух ударов было достаточно? — Шэнь Цинцю, смотри на меня! — опять позвал Лю Цингэ. И он стал смотреть. И смотрел, пока звуки не прекратились, пока тяжёлое дыхание Шэнь Цзю не затихло. Пока он не проснулся. *** Проснулся и начал одеваться. Достал из шкатулки, одной из многих на полках, пару слитков серебра и золота и спрятал в сапог. Если взять больше, будет заметно. Но и этого должно хватить: на покупку меча, если меридианы не запечатают, или чтобы продержаться, пока не найдёт, к кому наняться. Сюя ему больше не видать, его по традиции вернут на Ваньцзянь. Публичных обвинений не будет, Цанцюн ни к чему такое пятно на репутации. Мин Фань должен справиться с повседневными делами. Слишком рано, конечно, ещё лет пять или десять — и из него получился бы вполне недурный глава пика. Пока что он ещё мальчишка, ревнует Нин Инъин, задевает этого Ло Бинхэ. Ну ничего, как-нибудь справится, одного не оставят. В миссиях его заменят Лю Цингэ. Лучше бы, конечно, Шан Цинхуа, но тому лишнее внимание ни к чему. Спальный халат промок от пота. Шэнь Цинцю достал чистый и, не удержавшись, следом надел остальные части облачения, положенного по статусу лорду Цинцзин. Когда Лю Цингэ ворвался, он как раз сидел перед зеркалом, продевая шпильку в украшение на голове. Лю Цингэ застыл у него за спиной на пороге. Зачем понадобилось наряжаться в хозяина пика, непонятно. Всё равно скоро снимать. Или, может, Лю Цингэ сам с него снимет. Руки предательски задрожали. Шэнь Цинцю встал и стал складывать свитки на столе. Надо убрать, а то ещё повредятся, сколько им тут валяться, пока у кого-нибудь дойдут руки. Лю Цингэ молчал. Может, сдерживался, чтобы тут же не напасть? Хотя кого ему стесняться. — Лю-шиди хочет что-то сказать? — странно, он никогда прежде не звал его шиди. Да и сам Лю Цингэ обращался всегда по имени, не желая вслух признавать старшинство. — Я должен принести извинения. Шэнь Цинцю не удержался, вскинул голову и уставился прямо в глаза Лю Цингэ. Тот смотрел прямо и спокойно. — Я ошибочно полагал, что твой уровень самосовершенствования низок из-за того, что ты был слишком ленив и беспечен, чтобы вовремя и усердно совершенствоваться. — Какое дотошное всё-таки извинение. Если бы Шэнь Цинцю не знал, что Лю Цингэ проснулся одновременно с ним, подумал бы, что тот готовил слова уже некоторое время. — Полагал? — Я увидел заклинателя, который использовал свою энергию для защиты, не зная, как это делается, и в искажении ци повредил меридианы. — Это было искажение? — он никогда не думал о такой возможности. У Яньцзы сказал, что его меридианы повреждены от постоянных побоев. — Да, скорее всего. — Лю Цингэ нахмурился. — Я не слышал ни о ком, кто сумел бы сохранить свои меридианы, если применял энергию без должной тренировки. — Вот как. Шиди хочет ещё что-то сказать? — Что ему нужно? Почему не обвиняет, а наоборот, извиняется? — Нет. Ничего больше. Шэнь Цинцю не выдержал и посмотрел прямо. — Я беглый раб, убивший своего хозяина. Ты видел. — Он же понял, что тот сяо Цзю и есть нынешний лорд Цинцзин. Это же бесчестно — столько лет обманывать своих братьев! — Ты Шэнь Цинцю. Короткий поклон, и Лю Цингэ уходит. Как всегда, не прощаясь и не медля. Шэнь Цинцю, всё ещё почему-то Шэнь Цинцю, остаётся один в своем бамбуковом домике.