Это последний выбор в твоей жизни, Эмма.

После того, как "Мама" сломала мне ногу, мы продолжили готовиться к побегу, пытаясь не подавать виду. Я, Норман, Рэй и остальные ребята, что помладше нас. Мы собирали еду, воду, теплые вещи, инструменты, книги и многое другое, что поможет нам сбежать и выжить во внешнем мире. Но мы очень сильно просчитались. Мы совершили роковую ошибку-совсем забыли про то, насколько же "Мама" внимательна и строга. Она видела, что мы еще не сдались, хоть виду и не подавала. Хотела, наверное, дать нам поверить в наши силы и то, что мы наконец будем свободны; что мы сбежим и сохраним наши жизни; что будем жить спокойно, не остерегаясь нападения со стороны превосходящих сил. Я догадывалась, догадывалась, что она знала, но думала, что это лишь излишняя осторожность и, что заметить этого почти невозможно... и даже Норман с Рэем так думали, но думать-не знать заранее. В этом и заключается вся жизнь: ты никогда не знаешь, что ждет тебя впереди, ты лишь выбираешь свой следующий ход, прямо как в шахматах, пытаясь прожить хоть на секунду подольше, и у тебя это даже получается! Ты ловко избегаешь всех ловушек, думая, что "Мама" просто ошиблась, не заметила ход, который могла бы сделать, и этот азарт подгоняет тебя все ближе и ближе к точке невозврата, к тому месту, где оказываясь в ловушке, словно в цепких лапах стервятника, ты уже не можешь отступить назад. Ты проиграла. Проиграла в своей же игре, точнее, ты думала, что это твоя игра, но на самом-то деле тобой лишь, словно кукловод, управляла "Мама", чтобы потом поймать тебя в свои когти, сжимая тонкие, детские, еще такие слабые косточки с такой силой, что те ломаются тогда, когда ты еще в создании. Они заставляют лицо искажаться в невиданных доселе гримасах; рвать голосовые связки, пытаясь хоть немного облегчить ту боль, что сковала твое маленькое, беззащитное, легкое тельце. Но самое страшное-это отнюдь не оказаться полумертвой, переломанной везде, где только можно, а потерять родных тебе людей, потерять свою любимую семью, с которой ты жила все это время раз и навсегда; навсегда позабыть об их улыбках; о приятном детском голоске; о веселых днях, проведенных вместе в этом жутком приюте, что служил для них лучшей защитой и домом. Ты просто теряешь это все в один миг, хотя всю свою жизнь думала, что такие трагедии только в книгах случаются, и то не во всех, а тут такая история приключилась, ты даже первое время поверить в это не можешь. Мол, как же так? Ведь всего секунду назад все они были живы, а теперь лежат в луже крови перед тобой, окрашивая темно-синюю бетонную стену, что приобрела такой оттенок в свете ясной Луны. Совсем скоро их тела остынут, а души, поднимаясь высоко-высоко в небеса, будут с грустной улыбкой смотреть на единственную выжившую из всей группы девчонку, что не отступила и нашла в себе силы и желание двигаться дальше; не сдаваться даже тогда, когда, казалось бы вся надежда уже утеряна и найдена уже никогда не будет. И да, они правы. Надежда и правда безвозвратно утеряна, ведь абсолютно все, кто сегодня должен был сбежать уже мертвы. Вот, ближе всего к рыжеволосой Эмме неподвижно лежат два тела ее лучших друзей ровестников, Нормана и Рэя; чуть поодаль, с непередаваемым ужасом в глазах навсегда застыли Дон, Гильда, Анна, Нэт, Тома и Лани, такие веселые, такие живые до этого самого момента; а в самом конце, прямо как пойманная добыча, в кроваво-багровой кучке трупов, на самом верху виднеются головы, руки, ноги, волосы и пальцы Иветты, Алисии, Джимим, Росси, Марка, Доминика и Кристи. Все измазанные в не останавливающейся краске, промокшие ею насквозь, они никогда уже не встанут, не откроют глазки, радуясь наступлению нового дня, хотя может и порадуются, ведь их жизнь теперь будет продолжаться в ином мире, в том, что нам с земли не виден, недосягаем и так далек. Я вновь опускаю глаза вниз, заведомо зная кого и что я там увижу. Но зачем я это делаю? Мне ведь только хуже становится, когда я смотрю на Нормана и Рэя, лежащих совсем рядом со мной с огромной, рваной, глубокой царапиной, что за секунду лишила их жизни, перед этим дав насладиться страхом и ужасом, наблюдая за тем, как их младшие братья и сестра падают замертво от таких же ран, нанесенных тварями, ради которых дети и выращиваются на этих плантациях. Но как же все таки мне больно, ведь это и есть тот самый конец, которого я так боялась и старалась не думать о нем, но это ведь так глупо, и Рэй говорил мне об этом. "Если заранее будешь думать о самом худшем, то в случае, если это худшее произойдет, тебе будет легче принять его. А если ты будешь жить в своих радужных и светлых мечтах, тогда, увидев, однажды, какую-нибудь страшную картину, например, твою мертвую семью, ты можешь просто умереть, не сумев согласиться с тем, что уже произошло и никак не исправить",-когда-то давно мне говорил этот мрачный мальчишка, когда только-только мы ему с Норманом рассказали о том, что хотим сбежать, взяв с собой абсолютно всех. Я тогда так глупа и прямолинейна была, совсем не хотела отступать, хоть в глубине души и понимала, что это безрассудно и все равно ничего дельного не выйдет, но мне все равно хотелось верить в себя и свои силы, даже не в Нормана с Рэем, что были не согласны со мной, а просто в себя, но ведь и в себя верить далеко не так уж просто, как казалось мне на первый взгляд.

***

-Итак, высококачественный товар номер 63194,-вывел меня из оцепенения какой-то демон, но не охранник, что днем и ночью не спускал глаз с меня, наблюдая за тем, как с каждым днем я все больше и больше выгораю изнутри.-Спрашиваем тебя в самый последний раз,-нехотя тянула тварь, что пришла сюда явно не по своей воле.-У тебя все еще есть шанс остаться живой. Ты можешь стать "Мамой", так как Изабелла позаботилась об этом и написала на тебя рекомендацию, так что подумай хорошенько, я дам тебе пол часа, ты можешь дать ответ сейчас, а можешь по истечении времени, я никуда не тороплюсь, буду сидеть и ждать прямо здесь, перед твоей камерой. -Идите вы все к черту,-усмехаюсь я, поднимая погасшие глаза на демона.-Я уже много-много раз говорила, что лучше умру, чем стану той, от которой пыталась сбежать. Я человек и хотела жить со свей семьей нормально, так, как подобает людям, но вы отняли у меня абсолютно все,-съязвила я, понимая, к чему это может привести, но какая разница? Исход один и тот же-я в любом случаем умру и лучше будет умереть в ближайшее время, позабыв о нескончаемых боли, вине и муках. -Как и ожидалось от первоклассного товара,-вслух подумал демон, поднимаясь со стула.-Скоро за тобой придет тот, кто отправил меня сюда, он хотел бы поговорить с тобой,-демон быстро удалился, заведомо зная, что я неприступна в своих убеждениях и разговаривать ни с кем не буду. Так я осталась наедине со своими мыслями, ожидая того самого кого-то, кто хотел со мной побеседовать. В эту камеру меня отнесли сразу после того, как убили всех моих родных в ночь на пятнадцатое января, в тот самый день, когда мы хотели сбежать с плантации, но просчитались и в итоге убили абсолютно всех, за исключением меня. И хоть каждый день на протяжении месяца мне задают один и тот же вопрос "Хочешь ли ты стать Мамой?", они все равно получают твердое "нет" и уходят ни с чем, а я вновь остаюсь тут совершенно одна, под наблюдением четырех камер и одного демона-охранника. Я с ним никогда не говорила и даже не думала, мол, зачем мне собеседник, если я все равно в скором будущем покину этот мир? В этой камере меня кормили так же хорошо, как и в приюте: чистая вода, вкусная еда. Одежда тоже чистой была, был душ, куда я ходила под надзором "Бабушки" и небольшой сад, в котором за мной тоже пристально следили. И такое каждый день. Обыденный, ставший привычным для меня круговорот скучных серых событий, что скоро полностью погрязнет во мраке и страхе. Из немого глядения в одну точку меня вывел чей-то голос, что немного испугал меня и даже заставил поднять глаза на его источник-очередной демон. -Здравствуй, дитя, могу ли я узнать твое имя?-начал тот. -Эмма,-промямлила я. -Очень хорошо, Эмма. От моего дорогого друга я узнал, что ты не хочешь становиться Мамой, это на самом деле так? Если да, то почему? Ведь тогда у тебя будет и любящая семья, и теплый дом, разве это не прекрасно? -Да, я правда не хочу быть Мамой. И мне глубокого плевать на незнакомых мне детей, которые потом будут убиты такими отродьями как вы,-говорила я грубо, стараясь разозлить моего собеседника. -Вот значит как...-протянул он.-А умереть хочешь?-от такого вопроса я прямо таки застыла на месте, не смея шевельнуть и пальцем. Умереть? Вот так просто взять и умереть? И хоть я тысячу раз думала об этом, ведь спокойно уснуть непробудным сном всяко лучше, чем каждый день просыпаться с тяжким бременем и тяжелым сердцем, что уже вряд ли когда-то будет биться так же чисто, как тогда, когда Норман, Рэй и остальные ребята были живы, я все равно считала, что демоны, поймавшие меня, сделают что угодно, лишь бы я осталась жива. -А разве так можно? Вы ведь меня не просто так в живых оставили,-ответила ему я, стараясь выглядеть как можно более незаинтересованной и уставшей от всех этих бесконечных вопросов. -Конечно можно, но только с одним условием,-заманчиво произнес демон. -Что это за условие?-выдало меня мое детское любопытство. -Мы посадим тебя на один час в комнату с разными вещами. От тебя требуется лишь какое-нибудь взаимодействие с ними, таким образом мы сможем больше узнать о людях,-улыбаясь кривыми, в некоторых местах поломанными зубами, пояснил демон.-Ну что, Эмма, согласна?-собеседник протянул мне руку, в знак того, что хочет заключить сделку. Я немного задумалась, но вскоре встала и направилась к нему, ведь разве я что-то потеряю? Я ведь могу просто сидеть в той комнате не прикасаясь ни к одной из вещи, таким образом я убью двух зайцев одним выстрелом, но то, что сказал мне демон, когда я только хотела пожать ему руку, буквально повергло меня в отчаяние.-Но имей ввиду, если ты просто просидишь весь этот час не двигаясь, то ты останешься жива и продолжишь мучиться и гнить в этой яме, пока не умрешь. -Да, я знаю,-коротко бросила я, на самом деле ожидающая совсем другого. -Ну, вот и договорились,-улыбнулся демон, после чего попросил открыть дверь и, взяв меня за тоненькую, исхудавшую до ужаса ручку, повел через коридоры, в которых я не была ни разу в жизни. Они были с высокими потолками, по бокам с огромными стеклами, за которыми находились жуткие лаборатории в которых на людях испытывали разные препараты и сыворотки, из-за которых менялся скочками из разум, физическая сила, цвет кожи и многое другое. Некоторые немели, лежа на полу, высунув язык, как собака, хватаясь за жизнь всеми возможными и невозможными способами, судорожно глотая воздух, провожая Эмму завистливым, таким гадким, противным взглядом, от которого мурашки по коже пробегали, а волосы вставали дыбом. С другой стороны сидели какие-то то ли люди, то ли живые мешки с картошкой, которые даже говорить ну умели, у них не было ни имени, ни номера, это были лаборатории массового производства, в которых, так назовем "людей", в прямом смысле просто выращивали, не учили ни ходить, ни говорить, ни двигать руками, ведь в этом просто не было необходимости. В других помещениях с затемненными, более толстыми стеклами к людям просто запускали одного одичавшего демона, что совсем потерял разум и был голоден, как никогда раньше. Он просто накидывался и сжирал людей, что пытались выбраться из этого жуткого места. -Ну вот мы и на месте,-вывел меня из жутких раздумий оклик демона.-Заходи и присаживайся поудобнее. Комната была такой же, как и моя, только в ней был стол, на котором лежали разные предметы, подобранные специально для меня.-Время пошло,-услышала я где-то в подсознании, ведь все мои мысли были направлены на предметы лежащие передо мной. Всего их было четыре. Первый-зайка давным-давно умершей малышки Конни, что около года назад была отправлена на съедение демонам. Я молча взяла в руки плюшевого Мистера Бэрни, чувствуя, как сердце начинает колотиться все быстрее и быстрее с каждой секундой, которую я проводила в этой комнате. Слезы сами собой навернулись на глаза, начиная градом литься из них, капая на игрушку и рисуя на ней темные разводы, а ведь это только первая вещь... Отложив зайку подальше, я облокотилась на спинку стула, прикрывая глаза руками, в попытках успокоиться, на что у меня ушло около минут пятнадцати. Вторым предметом был фотоаппарат, сломанный конечно, ведь его Рэй использовал для того, чтобы доделать устройство, выводящее передатчики из строя. Сколько же воспоминаний о спокойно прожитых днях всплывает в моей голове, стоит мне только увидеть вещь кого-то из моей давно погибшей семьи. Ладно, с фотоаппаратом я разобралась, что у нас дальше..? А дальше был третий предмет- два пластиковых стаканчика и красная нить соединяющая их между собой. "Это же своеобразный телефон, с помощью которого мы с Норманом в далеком детстве общались тогда, когда он болел и к нему строго настрого запрещалось подходить, а уж тем более разговаривать и играть",-подумала я. И вновь слезы ручьем льются из моих ярко-изумрудных глазок, в которых всегда сверкали озорные искорки, навсегда потухшие после неудачного побега. Я чувствую, как мой голос возвращается ко мне, чувствую то, что мне можно, нет, даже нужно кричать, сгорбившись, прижимая к себе этот "телефон", что служил напоминанием о том, что что бы не произошло-мы с Норманом и Рэем всегда найдем выход и справимся... по крайней мере так было раньше, ведь разве трупы могут просто так взять и восстать из мертвых? Конечно же нет... ерунда это все, но как бы мне хотелось, чтобы все были живы и прямо сейчас бегали по мокрой от росы траве и улыбались, смеялись и радовались жизни и своей семье. Тогда, в далеком прошлом, когда нам было от силы лет пять, мы беззаботно бегали и играли с нашими братьями и сестрами; радовались, смеялись, праздновали дни рождения и многие другие праздники; рисовали картинки: портреты, пейзажи, натюрморты и дарили их "Маме", в знак благодарности за то, что вырастила нас в этом прекрасном доме; в последний раз смотрели на своих любимых друзей, провожая их взглядом, ведь когда они выйдут за пределы этого прекрасного места, уже никогда они не смогут улыбнуться, даже просто взглянуть в небо, ведь умрут от рук демона, так и не встретив свои обещанных им родителей. Думая об этом, я пытаюсь успокоиться и перейти к следующему предмету, в надежде, что он не будет так важен для меня, ноя вновь ошибаюсь. Передо мной лежит фотография, которую сделал Рэй нам на память. Я и Норман, непонимающе смотрим в объектив камеры, заставляя брюнета усмехнуться, разглядывая получившееся фото. Я будто возвращаюсь назад, в то время, когда и он, и Норман, и все остальные ребята были живы. В те приятные дни, когда я не знала настоящей боли утраты, когда подумать даже не могла, что однажды останусь одна одинешенька в этом огромном и страшном мире, в котором нам довелось родиться и вырасти. Я беру в руки эту фотографию, слабо улыбаясь, понимая, что жить мне осталось не так уж и долго, скоро все мои страдания подойдут к своему логическому завершению. И пусть я не вижу и не слышу абсолютно ничего в данный момент, глубоко в душе я осознаю, что уже стою на пороге смерти, а вот и краешком глаза я замечаю, как дверь в моей комнате открывается и сюда входит какой-то дикий демон, в корень отличающийся от того, кто провел меня в эту комнату около часа назад. Я вижу, словно в замедленной съемке, что увидев меня, он бежит, разинув широкую, наполненную острыми зубами пасть, намереваясь схватить и сожрать. Но я неподвижно сижу, улыбаясь, смотря смерти прямо в глаза. Мне совсем не страшно и не больно, ведь все, что можно было прочувствовать я уже успела, в тот страшный день потеряв всех до единого человека, с кем росла бок о бок на протяжении одиннадцати лет. Я рада, что наконец смогу отдохнуть и отправиться к своей семье с чистой совестью, совершенно не жалея о том, что все же произошло, поэтому, взглянув на старую фотографию в последний раз, я крепко прижимаю ее к себе, и, согнувшись в три погибели жду своей последней секунды в этой беспощадной жизни, что прожила лишь благодаря воспоминаниям и любви к мертвым ребятам, кому я запомнилась такой же вот веселой и радостной, никогда не унывающей Эммой, открывшей им правду, но к сожалению не сумевшей спланировать побег, так, чтобы все сбежали и остались живы.

***

Я думала, что мне будет больно, но я ошиблась, ведь умерла в мгновения ока, даже не успев сообразить, что же на самом деле произошло. Но какая разница? Ведь я теперь свободна, и мне больше не нужно мучиться изо дня в день, неся на себе такое тяжелое бремя. Вокруг меня очень светло и хорошо: я стою на зеленой лужайке, такой знакомой и родной, по которой бегала и играла с ребятами. Я резко поднимаю глаза вверх и вижу всех их: Рэя, Нормана, Гильду, Дона, Тому и Лани, Анну с Нэтом, Доминика, Росси, Марка, Алисию, Джимим и Иветту с Кристом и... Конни. Все живы и здоровы, улыбаясь глядят на меня, подзывая к себе. В чистой одежде, они такие милые и красивые, совсем не напуганные, отдохнувшие, успевшие оправиться от пережитого ужаса, произошедшего два месяца назад. Я со всех ног бегу к ним, роняя горькие, соленые, кристально-чистые детские слезы на молодую травку, накидываюсь на самых старших, чувствуя стук их сердца.

-Добро пожаловать, Эмма, теперь мы и правда свободны,-шепчет мне на ухо Норман.