Грабьлиэль

      — …и с чего вообще такой тон, Агрест?! — фыркнула Маринетт, прикладывая телефон к уху.       Казалось бы, на дворе — двадцать первый век, сотовые телефоны переплюнули по возможностям самые навороченные «коммуникаторы людей в чёрном» из сериала пятнадцати-двадцатилетней давности, общайся — не хочу по видео связи!       И всё равно, было что-то возмутительно романтическое в том, чтобы слышать чужой голос и пытаться по нему одному угадать выражение лица любимого! Или нарисовать в воображении её одежду по тонким намёкам форму выреза футболки и длину рукавов…       Господи, да она сейчас испытывала почти физическую потребность забраться на кровать с ногами, поставить рядом громоздкий угловатый короб базы стационарного телефона, и наматывать, наматывать, наматывать на пальчик длиннююющий провод, тянущийся к трубке.       Хотя нет, пожалуй, это уже перебор, вернее, передоз марафона «старых добрых романтических комедий», устроенных её родителями в честь очередной годовщины их отношений.       Кстати, об отношениях…       — Да так… — как можно небрежнее ответил Адриан («Наверняка ведь сейчас «независимо» разглядывает свои пальцы и подкручивает Кольцо Разрушения!»)       Да-да, долго ли, коротко ли, но герои наконец-то раскрылись друг другу, умудрившись при этом не только сохранить тайну для всего остального Парижа (хотя насчёт мамы-Сабин и «матушки» Альи у Маринетт были некоторые сомнения), но и не развалить его по камушкам в процессе выяснения отношений на зависть любому Бражнику с его акумой.       А выяснения отношений у героев проходили ну о-о-очень бурно. Накопилось, знаете ли, за месяцы «безответной любви» и вынужденного игнорирования «просто друзей».       Так вот, об отношениях…       — Просто до меня тут долетели слухи, что на твоих стенах так и не появилось ни одного моего плаката с новой коллекцией от отца! Зато появились тона и образы, столь же чёрные, как и моя ревность по этому поводу.       — О-о-ой! — картинно вздохнула Маринетт, стараясь не рассмеяться в голос и не нарушить игру. — Я прямо вся краснею от стыда!       Действительно, сколь же проще стало жить, едва оказалось, что вместо любовного квадрата (от автора: в котором, вопреки любой геометрии, тупыми были все углы!) в их жизни имеется прямая как стрела «нить судьбы», связывающая ребят воедино.       Маринетт больше не надо было судорожно прятать плакаты под кровать, едва ей чудилось, что снизу к ней идут гости. Адриану не составляло труда изображать на очередных съёмках радость и счастье — достаточно было, чтобы где-нибудь неподалёку на лавочке сидела одна брюнетка с хвостиками, единая в двух лицах. (Другое дело, что, раскусив фишку, фотоманьякграф от Бога, Винсент, иной раз по полтора часа гонял несчастную с места на место, чтобы поймать наиболее удачный ракурс у лица Адриана — разок даже заставил девушку вскарабкаться на дерево.)       Были, конечно, и свои минусы — например, теперь Адриану стоило немалых усилий, чтобы не заигрывать с любимой девушкой все уроки напролёт, ну, а у Маринетт действительно пропала острая потребность собирать коллекцию последних и самых модных постеров с Адрианом. Зачем, когда оригинал всегда под боком, да ещё и до противного покладист в вопросах новых совместных селфи?! (Опять же, подарки юному Агресту на ближайшие сто семнадцать дней рождения оказались неожиданно забытыми, едва лишь появилась возможность их вручать.)       Сам Адриан, кстати, не преминул подколоть девушку по поводу плакатов, при очередном визите выразительно шмыгнув носом и спросив убитым тоном, «неужели, она теряет интерес к нему?!»       На что Маринетт, закатив глаза, фыркнула и заявила, что, как девушка, воспитанная так, что ни одной леди не подкопаться, она пыталась не ранить чужих чувств. «Но раз уж вы всё равно в курсе, то нет больше смысла делать из этого тайну! Так что да, у меня новое увлечение и, не побоюсь этого слова, страсть!»       И вот теперь они охотно разыгрывали друг перед другом сцену «ревнивый кавалер нашёл намёки на то, что у его пассии есть «сторонние увлечения».» (от автора: разумеется, «кавалером» был Плагг, недополучающий, по его мнению, сыра, ласки и сыра, а «увлёкшейся» «пассией» — нерадивый Адриан Агрест, из-за каких-то там девчонок в обтягивающих костюмах забывающий кормить родного квами!)       И повод, между прочим, действительно был весьма серьёзным!       Мало того, что Адриан был прав, и плакаты с его изображениями на стенах в комнате Дюпэн-Чен устарели минимум на один сезон и три показа мод, так ещё и в стройные ряды «светловолосых ангелов» вклинился «сам мрак во плоти».       Кот Нуар, да какой! Всклокоченный, с обезумевшим, почти животным взглядом, да ещё и с хищно распахнутым ртом!       Другой вопрос, что герой почему-то был сфотографирован вверх тормашками, да ещё и зависшим в считанных сантиметрах от поверхности Сены. И всё это — с боевого вида ЛедиБаг на заднем фоне, чьё верное йо-йо уже оплело лодыжку напарника, чтобы спасти того от «водных процедур».       ЛедиБаг гаденько хихикала (не важно, за сколько она через подставных лиц выкупила у Альи право на единоличное владение этим фотошедевром), Кот — возмущался, Адриан — ревновал, Маринетт, шаркая ножкой, заявляла, что «надо же и в творчестве пробовать что-то новое, искать неожиданные источники вдохновения».       В общем, все были по уши погружены в эту импровизированную сцену выяснения отношений, и довольны, как Плагг, получившая на какой-то праздник стопку коробок с камамбером высотой с Адриана. Только дольше и без показушного ворчания.       Да, довольны были все.       Кроме Габриэля Агреста, слышавшего часть разговора сына сквозь неплотно прикрытую дверь.       Однако едва тема чужого разговора свернула с обсуждения «ну не дуйся же котик»-ов (сердце девичье ведь так переменчиво!) и «спорим, я смогу удивить даже таких как ты искушённых леди»-й (что значит, не так-то просто вогнать вас теперь в краску?!) на некое «запланированное посещение сада бабочек», как Габриэль, мягко прикрыв дверь, стремительной походкой направился к своему кабинету.       — Натали, — сообщил он с самого порога, и по одному тону мужчины его верная секретарша поняла, что произошло что-то из ряда вон.       — Месье? — с готовностью откликнулась она.       — Я помню, что обещал больше не подвергать тебя риску, прося надеть Талисман Павлина вновь (не важно, насколько качественно я его починил), но прямо сейчас ситуация складывается таким образом, что медлить нельзя ни секунды. Будущее зависит от наших действий. Зависит здесь и сейчас.       Помимо воли Натали ощутила, как выпрямляется её спина и наполняется пьянящим воздухом авантюры грудь.       — Даже если я не вернусь сама…       — Нет! — решительным тоном объявил мужчина. — Ты вернёшься! Обещаю! — он чуть наклонил голову, и линзы его очков зловеще блеснули. — Тем более, что я собираюсь использовать уже имеющийся опыт одной светловолосой мадемуазель…

***

      Где-то там, на противоположной окраине города бушевала очередная (давно, кстати, что-то, не было!) марионетка Бражника, но здесь, под крышей неприметной с виду, но широко известной на весь Париж пекарни, были тишина и спокойствие.       А также поле главной битвы.       — Я внутри, — шепнула Маюра во встроенный в веер коммуникатор.       — Замечательно, — раздался в ответ чуть искажённый голос Бражника. — Ты знаешь, что искать!       На губах Маюры появилась кривая ухмылка.       Да, возможно, Габриэлю Агресту и недоставало сердечного тепла, зато ему с избытком хватало ума и холодного расчёта. (Провалы в качестве Бражника — не в счёт, ибо здесь имеет место магия, а не обыденная жизнь, к тому же, даже идеальному уму нужна некая «отдушина» для сброса напряжения.)       И именно этот ум позволил ему наконец-то по крупицам собрать информацию, вычислить местоположение настоящего сокровища… и нанести удар, когда это было наиболее необходимым!       — Короб здесь, — клацнула массивными застёжками Маюра.       — Хорошо. Что ты там видишь?       — Гора каких-то подарков, месье. Такое ощущение, что девочка сперва заманила Санту в ловушку, завалила труп содержимым его собственного мешка, а потом, для верности, припорошила кучей упаковочной бумаги.       — Что ж, в таком случае надеюсь, что хоть сейчас до Рождества далеко, но подарочек найдётся и для нас…       — Хм… «подарок Адриану на восемнадцатые именины его пятого имени Атанаса»?       Пауза.       — У моего сына есть пятое имя?! — раздалось озадаченное из динамика.        «У вас есть сын?!» — мысленно передразнила Маюра, но, разумеется, не произнесла это вслух.       Женщина молча отложила коробку с чужим подарком в сторону.       И ещё одну.       И ещё…       — Господи, она ещё хоть чем-нибудь в этой жизни занимается?! — невольно вырвалось у женщины где-то на упаковке «на 50 лет окончания первого — надеюсь, и не последнего — совместного класса». — В такие моменты начинаешь понимать, откуда берутся слухи о «маленьких, вечно впахивающих китайцах»…       — Меньше слов, больше дела! — в тон ей отозвался мужчина из переговорного устройства.       Она покопалась в завалах упаковок ещё с минуту, или две, и, наконец…       — М-месье… — её голос дрогнул. — Мне кажется, вы должны видеть это…       — Что такое?! — собрался мужчина, явно встревоженный чужим тоном.       — Вот! — женщина перевела коммуникатор в режим видео и направила камеру на покоившуюся на руке… — Эта сфера, месье… Это же новая Шкатулка с Талисманами, доставшаяся ЛедиБаг от…       — К чёрту шкатулки! — взбесился на том конце связи Бражник. — Ищи её тайный дневник с эскизами! Девчонка теряет интерес к Модному Дому Агрестов, и я не намерен ждать, когда она уйдёт со всем этим ворохом гениальных наработок к кому-либо из моих конкурентов.       Иногда Маюра-Натали всё же удивлялась расстановке приоритетов своего шефа. Но приказ — есть приказ, так что она покорно отложила Шкатулку в сторону, покопалась в безразмерном сундуке ещё какое-то время, и…       КлАц!       — Ой! — нервно хихикнула Маюра. — Упс… — ещё раз посмотрела она на свою руку.

***

      Той же ночью на одной из крыш Парижа произошёл, наверное, самый эпичный обмен услугами за всю историю героического противостояния в Париже.       — Итак! — с суровым видом спросила девушка с двумя хвостиками на затылке. — Вы утверждаете, что если я соглашусь, то Вы устроите так, что Адриан Агрест получит больше личного времени? Каким, позвольте узнать, образом?!       — У меня есть свои методы, — уклончиво ответил Бражник.       — Ну, хорошо! — мрачно цыкнула девушка, открывая потайной замок и снимая свою «хищную» шкатулку с руки Маюры. — Э-эх, злодеи-злодеи! Неужели, так на чужом опыте и не учитесь?! Ну ведь на те же грабли, что Хлоя Буржуа, а?! Ла-аодно! — развернулась она к ждавшей её рядом Коту Нуару. — Отнеси-ка меня домой, Котик. Устала я что-то от всего этого…       — К-как скажешь, Маринетт, — кивнул герой, всё ещё нервно косясь на злодейскую парочку, а затем, подхватив «простую дочь пекарей» на руки, умчался прочь.       Над крышей повисло молчание.       — Как думаете, месье, может, нам уже проще отдать Адриана ей в лизинг? — осторожно предложила верная секретарша своему начальнику.