Нарушая равновесие

Гермиона очнулась. Первой связной мыслью девушки было желание узнать, на каком свете она находится, но привкус зелий во рту и боль во всем теле быстро все расставили по своим местам. Выходит, ей в очередной раз удалось выжить, даже тогда, когда и надеяться на подобное было бы глупостью. Причину своей задержки в мире живых Гермиона могла назвать без труда – Северус Снейп, ее бывший преподаватель, бывший двойной шпион и человек, находящийся непонятно на какой стороне в этой войне. Зачем ему понадобилось прямо на глазах у Волдеморта поить ее зельем Живой Смерти, девушка абсолютно не понимала. В тот момент она была уверена, что пьет яд и заторможенным от боли сознанием не понимала, почему же этот яд не действует. В какой-то мере это недоумение и позволяло ей держаться под пытками. Она была уверена, что еще немного, и все закончится, а уйти хотелось достойно. Но уйти не получилось. Теперь придется собирать остатки сил и мужества для того, чтобы продолжать бороться. Кто сказал, что война проиграна? Гермиона Грейнджер еще жива, и, похоже, у нее появился очень сильный союзник. В способностях своего бывшего профессора девушка не сомневалась, но мотивы его действий всегда оставались для нее загадкой, и она не была уверена в том, что когда-либо сможет найти ответ. - Мисс Грейнджер, вы еще долго будете делать вид, что спите? Гермиона попыталась приподняться, но резкая боль во всем теле мгновенно уложила ее на место. Открыть глаза у нее тоже не получилось – на одном была плотная повязка, а второй болел и слезился. Так что пришлось разговаривать, не видя собеседника. Впрочем, это было не так уже и важно, поскольку этот голос ей хорошо знаком. - Профессор Снейп, - хрипло произнесла девушка, с трудом выталкивая слова из пересохшего рта, - зачем вам понадобился этот спектакль? - А поблагодарить за спасение для вас, мисс Грейнджер, ниже вашего достоинства? - Спасибо, - на этот раз говорить было легче. – Теперь ответьте на вопрос. - Другого способа вытянуть вас из этой передряги у меня не было. - Могли бы и не вытягивать. Хотя если вы рискнули провернуть нечто подобное на глазах у Волдеморта, то у вас была веская причина. И мне не терпится узнать, какая именно. - Рассказ об обычном человеколюбии вас не удовлетворит? - Я знаю, что зачем-то вам нужна. Человеколюбие – это если бы вы мне тогда яду выпить дали. - Жалеете, что я этого не сделал? Могу исправить. - Не думаю, профессор, не думаю. – Девушка облизала пересохшие губы и с трудом продолжила, - Вы не захотите остаться единственным бойцом проигравшей стороны. - Возможно. У меня на самом деле возникла мысль все переиграть, а в этом мне понадобится ваша помощь. - Надеюсь, мой вид помолодевшей копии Грюма не помешает вашим планам? - Глаз цел… Гермиона про себя поблагодарила профессора за хорошие навыки в колдомедицине и зельях. Не то чтобы отсутствие глаза в подобной ситуации сильно ее тревожило, просто такой изъян внешности был бы сильно заметен, а за прошедшие годы подпольной войны девушка привыкла быть максимально незаметной. Быть невидимкой в тени Гарри и Рона было легко, и именно это, то, что ее обычно не принимали в расчет, помогало выдернуть мальчишек в очередной опасный момент. Раньше помогало… В этот раз все ее старания пошли насмарку – никакие боевые навыки и скорость движения не уберегли друзей от смерти. В какой-то момент Гермиона хотела малодушно последовать за ними – ей уже слишком давно было безразлично жить или умирать - вот только не привыкла она к бессмысленным жертвам. Да и ее мальчишки такого точно не одобрили бы. Бессмысленная трата жизни даже в порыве отчаяния была в их дружной компании не в чести. Надо же, как на войне атрофируются чувства – вместо вполне ожидаемого горя и боли от потери близких друзей в душе поселилось только чувство пустоты. Так, словно бы по живому отрезали две трети человека, а оставшаяся часть функционирует только для исполнения поставленной задачи. - Мисс Грейнджер, вы меня слушаете? - Стараюсь, профессор, - девушка вынырнула из своих размышлений, одернув себя тем, что самокопанием можно заняться и в одиночестве. – Я что-то пропустила? - Всего лишь мое мнение о состоянии вашего здоровья. - Неважно, - Гермиона слегка пожала плечами, не обращая внимания на новый приступ боли. – Я смогу выполнить задание в любом состоянии. Не в первый раз. - Не это, - в голосе Северуса Снейпа прозвучало легкое раздражение, - для того, чтобы в этот раз противостоять Волдеморту вы должны быть в отличной форме. - Хорошо. Не сомневайтесь, профессор, я приложу все силы, чтобы поскорее встать на ноги. - И прекратите называть меня профессором. В конце концов, мы уже не в школе. - Хорошо. Как мне вас называть? По возникшей паузе девушка поняла, что Северус Снейп не знает, как ответить на этот вопрос. Для него позволить кому-то, тем более бывшей ученице, называть себя по имени равносильно измене жизненным идеалам. - У слизеринцев принято называть друг друга по фамилии, - предложила вариант Гермиона, когда пауза в разговоре стала слишком заметной. - Попробуем, - сидевший рядом отставной шпион едва слышно облегченно вздохнул. – Выпейте зелье, Грейнджер, оно поможет вам быстрее восстановиться. - Да, Снейп, - девушка послушно проглотила мерзкое на вкус зелье и перед тем, как провалиться в сон, вспомнила беззаботные школьные годы, то время, когда она требовала от Гарри и Рона добавлять к презрительному Снейп уважительное – профессор.