big in Japan

      - Ну па-а-а-ап! Ты же обещал!       Скорпиус уже полчаса пытался надавить на давно отмершую жалость отца, и строил самое милое из арсенала своих лиц (даже дедушка никогда не мог устоять перед этим). Драко оставался безучастен. Он все так же невозмутимо перебирал бумаги на своем столе, старательно воссоздавая образ сильно занятого человека – сын прекрасно знал, что эти бумаги были разобраны еще до завтрака.       Эта истинно малфоевская привычка ломаться перед тем, как дать свое согласие, всегда бесила Альбуса, лучшего друга Скорпиуса, но только теперь он смог на себе испытать это в крайней степени неприятное чувство бессильного раздражения.       Отец даже бровью не повел, но, наконец, убрал бумаги в стол, и посмотрел на сына, сложив пальцы домиком (в такие моменты он становился ужасно на кого-то похож, но младший Малфой пока не мог разгадать эту загадку отцовской пугающей привычки). Окинув юношу взглядом, Драко в конечном итоге все же медленно произнес:       - Я все еще не понимаю, при чем здесь я. Вы с Альбусом достаточно взрослые, чтобы самостоятельно прогуляться по Лондону, и твоя настойчивость кажется мне совершенно…       - Только вот давай без этих расшаркиваний? – тут же надулся парень, в категоричном жесте складывая руки на груди и вскидывая острый подбородок. – Ты обещал, что выполнишь одно мое желание. Прогулка по маггловскому Лондону для тебя так обременительна? Даже в мой день рождения?       Это было последней каплей – Скорпиус никогда не отличался особенным терпением, и не был способен, подобно все тому же Альбусу, долго мариновать жертву и медленно выуживать нужный ответ.       Наверное, именно поэтому Альбус и стал королем Слизерина, а Скорпиус был скорее так, где-то рядышком. Ему никогда не нравилась эта крысиная возня, в которую друг с большим интересом включался, все это было довольно далеко от юного Малфоя – куда больше его занимали тайны замка и хитрости построения рунических цепочек. Не дай он неосторожного слова дедушке на свой десятый день рождения, учился бы себе спокойно на Рейвенкло…       Но с другой стороны и с Поттером он бы тогда вряд ли подружился.       - Дело не в Лондоне, ты же прекрасно понимаешь, правда?       - Тогда в чем? – тут же непонимающе нахмурился сын. – С Алом у вас вроде бы нормальные отношения…       - А с его отцом?       Только Драко Малфой был способен задавать риторические вопросы столь ехидным тоном, что даже его сын, на весь Хогвартс известный своей полной непробиваемостью, выпадал в осадок. Недовольные пациенты в больнице Св. Мунго тоже затихали, стоило им только увидеть насмешливый взгляд прищуренных серых глаз самого молодого заведующего отделением в последнем столетии.       - А мы с мистером Поттером гулять и не собираемся! – довольный тем, что быстро нашелся с ответом, тут же радостно заулыбался сын, заставляя бровь старшего взлететь в смешливом вопросительном выражении.       - Поттер тебя наставлял?       - Ну конечно, я сам с тобой не справлюсь, - Скорпиус даже не стал отпираться, и с удовольствием потянулся. – Но я вижу, что его методы тебе нравятся больше, чем мои. Надеюсь, мы договорились?       - Будто у меня есть возможность сбежать от вашего неугомонного дуэта, - тут же закатил глаза Драко.       - Ну, мы очень старались, чтобы у тебя ее не было, - покивал в свою очередь сын. – Учти, мы пойдем на концерт! Ал обещал достать билеты.       Ну конечно. Драко и не сомневался, что что-то в этой дурацкой идее пойти прогуляться в Лондон явно сокрыто (иначе зачем двум пятнадцатилетним лбам он вообще нужен?), но отпираться не стал – он действительно обещал. Пускай Малфою пришлось сильно постараться, но его слово имело вес не только в семье, но и в магическом обществе, и поступаться обещаниями, даже перед сыном, было для него уже немыслимо.       Скорпиус, полностью довольный собой, тут же отправился восвояси (наверняка вымогать у бедной домовушки варенье, которое никак нельзя подавать до ужина, но уж очень хочется попробовать), оставив отца наедине с самим собой.       Было странно думать о том, как сильно сын вырос и изменился за эти пять лет, что он провел в Хогвартсе. Они с Тори нещадно его баловали, но, в отличие от самого Драко, у сына не развилось от этого жуткого по своей величине эго – было ли дело в том, что он с рождения был болезненным, или в чем-то другом, Малфой-средний не знал. Отец любил Скорпиуса, пускай и считал его слабовольным ребенком, неподходящим для рода Малфой.       Благо, с совместными усилиями Люциуса и самого Драко фамилия оказалась втоптана в грязь по самую макушку, и теперь его сын не был скован никакими аристократическими рамками поведения, которые нужно было поддерживать. Теперь достаточно быть просто хорошим человеком, и, несмотря на все неровности воспитания, Скорпиус рос именно таким.       Было ли дело в его близости с отпрыском Поттера, смерти Астории или еще в чем – Драко честно затруднялся ответить. Хотя, как раз во влиянии Альбуса он сильно сомневался: мальчик полностью оправдывал свое среднее имя (и как только Поттер решился дать его сыну?), и давал фору всем слизеринцам вместе взятым, легко взяв факультет в свои умелые руки и вот уже четыре год старательно выправляя его имидж в глазах остальной школы – а теперь, с получением им звания старосты, все грозило перерасти в долгоиграющую политику.       Не то, чтобы Драко слишком восхищался мальчишкой, но он не мог не уважать его за то, что он сначала подружился с его сыном, а потом и с решительностью своего отца разобрался с издевательствами над новым другом, не прибегая к помощи взрослых – воистину, демоническая смесь характера папаши и истинного слизеринского начала. Кажется, он даже повздорил из-за этого с отцом (хотя Малфой давно закрыл перед Поттером долги всей своей семьи, с блеском выполняя свой долг как врача по отношению к Главе Аврората), да и в общем-то, уже некоторое время держался в оппозиции с некоторыми членами семьи по поводу своей дружбы с «пожирательским сынком» (было даже смешно слышать из уст Джинни Уизли те же слова, что когда-то о нем самом говорил ее старший брат).       Хотя бы в благодарность за это он должен был исполнить сумасбродное желание сына и пойти прогуляться с ними двумя, правда же?       О том, что ему просто интересно, что же задумали двое подростков, Драко Малфой старался просто не думать.       ***       - Добрый день, мистер Малфой! – Альбус задорно улыбнулся, и дернул головой(какой-то неуловимо-знакомый жест, который, впрочем, точно не принадлежал Поттеру-старшему), а после, как и положено, протянул руку для приветствия.       - Добрый, мистер Поттер, - согласно кивнул Драко, крепко сжимая протянутую ладонь (ощущалось довольно странно, особенно в свете того, как сильно мальчик походил на своего отца по внешности, и так же сильно отличался по характеру).       - О, прошу вас, только не зовите меня «мистер Поттер»! Ощущение, будто я снова сижу за партой в старом-добром Хогвартсе, - смешливо поморщившись, тут же отозвался парень. Его живая мимика и добродушный тон мало сочетались с рассказами о нем, как о холодном и сдержанном «слизеринском принце», но полностью соответствовали рассказам Скорпиуса о своем лучшем друге.       - Как пожелаете, молодой человек, - тут же хмыкнул Драко, кивая на такое невинное требование. – И как же предлагаете мне вас называть?       - Сев! – особенно звонкий к концу, прозвучал возглас Скорпиуса, а после сын ураганом налетел на юношу, крепко обнимая его за плечи.       Было странно видеть своего сына в откровенно маггловской одежде – пускай мода простецов и пробралась в магический мир, но таких масштабов все еще не приобрела. По всей видимости, Скорпиусу больше всего нравился «неформальный» (или как тут это теперь называют?) стиль: колец на пальцах едва ли не больше самих пальцев, гремящие браслеты, одежда темных тонов, и даже непонятно каким образом накрашенные ногти (было странно думать, что где-то в комнате сына хранился лак для такого случая). Растрепанные больше обычного легкие белесые волосы делали его полупрозрачным во всей этой одежде.       - Похоже, ты заставил мистера Малфоя испытать культурный шок, - философским тоном отозвался Альбус (одетый куда более цивильно), и легко фыркнул на тут же надувшего губы друга. – И не смотри на меня так. Кто угодно из наших бы его испытал – где это видано, сын самого Малфоя и с крашенными ногтями?       - Ну и наплевать! – совершенно развеселившись, отозвался Скорпиус. – Я и не нанимался быть образцом идеала, на такое у нас только ты способен, Сев, а я предпочитаю хотя бы в маггловском мире одеваться так, как мне удобно.       - И это совершенно нормально, дорогуша, - явно кого-то пародируя, ответил с кивком Поттер. – Мистер Малфой?       - Я все еще не получил ответа на свой вопрос, - самым спокойным тоном отозвался тот в ответ. – И, если позволите спросить, то почему именно «Сев»?       Альбус, явно довольный реакцией мужчины, легко пожал плечами, и начал медленное движение из парка, а то люди уже начинали заглядываться на их крайне необычное трио (в мире простецов Скорпиус становился совершенно обычным шумным мальчишкой, который за время пути успел сходить и купить себе огромную сладкую вату и сточить ее в одиночку – он знал, что ни отец, ни друг сладости не жалуют).       - Можно назвать это «идеологическими обстоятельствами»? – по-слизерински риторически спросил вместо ответа парень, но, поймав насмешливый взгляд мужчины, легко раскусившего его игру, тут же продолжил, как бы капитулируя: - Мне невыносимо постоянно слышать Альбус и Ал, признаться честно. Дома только и крику… Всегда хотелось, чтобы при разговоре со Скорпиусом меня хотя бы не корежило. Но вы можете называть меня как угодно, мистер Малфой, мне, в общем-то, уже все равно.       Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что имеет в виду парень – особенно с его типично-слизеринским атрофированным умением искренне выражать свои мысли и чувства. Драко едва ли смог от этого избавиться – как бы они с Тори не уважали друг друга или даже любили, пародировать семейные отношения с картинки они не могли даже перед сыном.       - Что ж, пусть так, - отвечая разом на все расставленные парнем вопросы, спокойно заявил Драко (и даже заметил, как на миг распахнулись в шоке глаза мальчишки).- У меня нет оснований сомневаться ни в серьезности ваших намерений, ни в их силе – я, пожалуй, лучше других успел увидеть вашу привязанность к моему сыну за эти пять лет. Только помните, что Скорпиус совсем не похож на нас с вами.       - Я осознаю это, - все еще не совсем совладав с собой, согласно кивнул Альбус, и глянул в ту сторону, куда убежал Малфой-младший, чтобы выбросить палочку от своей сладости и салфетки. – Я не стану давить на него, и на чем-то настаивать.       - Это правильно, но постарайтесь не упустить за этой осторожностью своего шанса, Северус. Говорят, что ваш тезка слишком сильно обжегся на этом.       Альбус вновь серьезно кивнул, принимая его слова, а к ним уже вернулся крайне довольный собой и прогулкой младший, но увидев их лица, тут же нахмурился.       - Поссорились? – осторожно поинтересовался как бы у обоих сразу, - когда у тебя такое лицо, пап, я так и вижу, что ты говоришь как по книжке. Сев, не хмурь брови, а то заработаешь морщины как у мистера Поттера к двадцати.       - Отец мог похвастаться ими еще в семнадцать, - тут же отмахнулся парень. – Мы не ссорились, мы просто поговорили по душам.       - Да я уж вижу, - согласно покивал Скорпиус. – А ты что скажешь, пап?       - Северус абсолютно честен с тобой, - просто пожал плечами Драко, точно зная, что такое построение предложение лучше других заверений уверит сына в их честности. Так и оказалось: тот сразу перестал с сомнением на них поглядывать и улыбнулся уголком губы, как бы про себя (Альбус смотрел на это выражение его лица с едва заметной нежностью в глазах, и Драко, заметив это, даже немного смутился).       - Ладно, на сей раз я вам поверю, - кивнул парень, а после обернулся на друга (лицо которого тут же приобрело обычный дружелюбно-улыбчивый вид). – Кстати говоря, а на чей концерт мы идем?       - Я обещал тебе незабываемый день рождения, о мой дорогой друг, - добавив побольше пафоса в голос, начал парень. – Поэтому готовься насладиться концертом Рёнгвальда.       Скорпиус, явно ошарашенный услышанным, несколько раз глупо моргнул ресницами, прежде чем снова набросится на друга с объятиями и непонятными причитаниями по поводу того, что его друг настоящий волшебник.       Драко стало даже несколько обидно от такой реакции – его сын за подарок просто поблагодарил (и, хотя глаза его тоже горели от восторга), но таких проявлений теплоты он не дождался. Судя по нахальному и слегка смешливому взгляду Поттера, тот тоже заметил реакцию Малфоя-старшего на происходящее.       Все, что ему оставалось, как единственному взрослому, это просто взять себя в руки и следовать за подростками дальше. Благо, те уже перешли к обычному дружескому общению, и Драко позволил себе пропустить их немного вперед.       Ему особенно нравился Лондон поздним летом и в начале осени, и, когда график ему позволял, он даже прогуливался немного по улочкам мегаполиса, чтобы развеяться после тяжелого рабочего дня. После смерти Тори и с отъездом Скорпиуса в Хогвартс в их небольшом доме становилось совсем одиноко и тоскливо, поэтому он предпочитал прогулки бесцельному просиживанию штанов дома. Он знал несколько довольно неплохих пабов и баров, где можно было провести вечер, и даже своеобразно пристрастился к маггловскому футболу (насколько это было возможно с его нечастыми отрывочными посещениями мира простецов).       В общем-то, он чувствовал себя практически в своей тарелке, вот так вот прогуливаясь вместе с юношами по городу, хотя, конечно, и не выглядел настолько в своей атмосфере, как они. Скорпиус, видимо, был особенно рад таким прогулкам, и буквально-таки лучился радостью и довольством. По всей видимости, раньше сына очень угнетало чувство, что он сбегал на прогулки втайне от него (Астория, скорее всего, все прекрасно знала), но теперь будто камень спал с плеч.       - Сюда, мистер Малфой, - махнул рукой Альбус, давно заметивший, что отец лучшего друга витает в каких-то своих размышлениях. Скорпиуса рядом видно не было, похоже, он уже заскочил внутрь, слишком взбудораженный, чтобы дожидаться его. – Скорпиус обожает слушать мои альбомы Рёнгвальда, поэтому он так взволнован.       - Все в порядке, - легко отмахнулся от извинений Драко. – Кому, как не мне знать о скрытой порывистости моего сына? В Хогвартсе он практически не похож на ребенка.       - Как и все мы, - просто пожал плечами Поттер. – В Хоге полно людей, которые относятся к нему вполне себе враждебно, поэтому понятно, что он не будет вести себя перед ними так же, как перед близкими людьми. Вы в Хогвартсе тоже не были похожи на себя, правда ведь?       - О, я всегда был капризным и слишком много о себе мнящим юнцом, пока жизнь не преподнесла мне парочку необходимых уроков. Не смотрите на меня так, мистер Поттер. В отличие от вашей матери и лучшей подруги вашего отца, я могу признать, что вел себя не самым лучшим образом. И давайте не будем заходить в это болото прошлых дней, сегодня совсем не время для этого.       - Невероятно, - покачал головой с легкой улыбкой парень. – Вы даже говорите в точности как он…       - Как кто?- вполне естественно спросил потерявший суть мысли юноши Драко.       - Вы сами все узнаете, - еще довольнее улыбнувшись, отозвался парень. – Пойдемте скорее, Скорпиус скорее всего уже заждался нас.       Стоит признать, если бы не отдельные места за столиком на балконе, вряд ли бы у него получилось бы самостоятельно найти сына: он выглядел точно так же, как и очень многие молодые люди здесь. Видимо, было у них что-то общее в любви к громоздким украшениям и темным цветам. Более строгий вид Альбуса, впрочем, тоже не выглядел здесь из ряда вон (вероятнее всего, тому виной были кроссовки на толстой подошве, которые он надел под брюки вместо туфель).       - Ты выглядишь так, будто сидишь на раскаленных углях, Скорпиус, - Северус легко усмехнулся, видя, как тут же заледенело лицо друга от этого очевидного заявления. – Не беспокойся, это совершенно нормально. Я бы обиделся, если бы это было не так.       - Тебе вредит общение с моим отцом, - тут же категорично отозвался парень. – Вы после общения друг с другом разговариваете как будто вы повылезали из книжек века девятнадцатого, а еще выглядите какими-то грустными.       - Брось, - Альбус с удовольствием закинул руки за голову и откинулся на диване.       - Это абсолютно безосновательно, - тут же согласно отозвался Малфой-старший, отчасти поддразнивая сына своим тоном, и тоже присел на свободное место, с явным интересом поглядывая по сторонам.       Не то, чтобы он совсем не знал, как выглядят современные клубы, просто по душе ему были куда более спокойные бары и спортивные пабы, где собирались в основном его одногодки. Он чувствовал себя чужеродным, но атмосфера в этом месте ему нравилась, к тому же, он был не одним «стариком» в этом месте.       - На самом деле, Рёнгвальд что-то типа олдскула, - слегка склонившись к нему, сказал Альбус, лишь краем глаза поглядывая за другом. – Хотя, с наступлением эры популярности всего более-менее похожего на ретро, даже он взлетает. Вероятно, вы даже слышали пару его песен, когда сидели в какой-нибудь кафешке, их часто крутят по радио и телику.       - Я так понимаю, это специальный экскурс в историю для стариков? – ехидно обратился к нему мужчина.       - Да нет, - пожал плечами парень, снова дергая головой, чтобы убрать длинноватую челку с глаз. – Мне просто показалось, что вы слишком ушли в себя и вас нужно отвлечь.       - Тише, вы, оба, - тут же фыркнул на них Скорпиус. – Вместо того, чтобы болтать друг с другом, лучше посмотрите на сцену!       Драко послушно бросил взгляд вниз, не столько, чтобы реально посмотреть, что происходит, сколько просто ради приличия, но, взглянув, уже не смог оторваться.       На сцене, деловито настраивая уже видавший виды стратокастер, стоял Рональд Уизли собственной пропавшей почти семнадцать лет назад персоной.       ***       Всю эту невероятную историю с исчезновением Драко знал исключительно по слухам и пространным статьям в «Ежедневном Пророке», который он все еще продолжал читать исключительно из уважения к древнейшему изданию.       В те времена все у него шло несколько сумбурно: отец только-только получил свободу передвижения после жесткого домашнего ареста, назначенного судом, и они с матерью решили переехать во Францию, на старенькую виллу, которую отец в последний раз посещал еще будучи подростком. Переезд был тяжелым, сопровождался постоянными семейными ссорами и истериками – ни отец, ни мать, не могли позволить себе оставить ничего дорогого сердцу в Англии, но вместе с тем цена за перевозку такого количества вещей была неподъемной для финансового состояния всей семьи.       Сам Драко в те времена только-только закончил обучение и наконец перешел в ряды врачей-резидентов. Работа затягивала с головой, и он едва-едва мог уследить за тем, что происходит в его жизни, что уж говорить о родителях и тем более всей Британии вместе с ее Золотым Трио, будь оно неладно.       Все было не слава Мерлину: у Астории, его тогда еще невесты, которая носила это звание неприличные для магов семь лет, случился огромный скандал с родителями, навсегда оторвавший ее от семьи Гринграсс. Родители невесты устали от постоянного оттягивания свадьбы, злились на судьбу и заключенный давным-давно магический контракт о помолвке. Они требовали от девушки разорвать договоренности – и даже возможные репарации их не пугали, ведь, будучи нейтральным семейством, они менее других пострадали после восстановления и последовавшего за ним падения власти Воландеморта.       Они никогда с Тори друг друга не любили. Так уж сложилось – Драко, слишком увлеченный своими «истинно слизеринскими» делами, войной с Поттером и его шайкой, а потом задавленный силой Лорда, совершенно пропустил момент, когда стоило бы испытывать первую влюбленность. А Астория…Астория была влюблена, до дрожи и беспамятства, и потеряла свою любовь в горниле жестокой борьбы своих против своих. Драко никогда не интересовался личностью этого человека, считал, что это личное дело его невесты (а потом и жены), и ему лезть в это не стоит. Кажется, больше других его качеств, она ценила именно эту рожденную в мясорубке шестого-седьмого курса тактичность, осторожность и практически атрофированную у Малфоя-младшего склонность к «разговорам по душам».       Он просто принимал ее такой, какой она была: безразличной и потерявшей тягу к жизни. Никогда не пытался изменить ее, насильно вытащить из кокона – потому что знал, что порой отстраненность бывает единственным спасением. У каждого в этом мире, медленно восстанавливающемся после майской катастрофы, был свой способ пережить трудности. Драко с головой погружался в учебу и работу, потому что у него после суда не осталось ничего: ни имени, ни денег на существование.       Это просто был путь Астории, и он его уважал. У них ушло много времени, чтобы пустить друг друга ближе, чем других, в свою жизнь. Со временем они притерлись, привыкли к чужому присутствию в жизни и смогли, наконец, стать друзьями.       После войны у Драко не осталось никого – и только Тори решила держаться за его руку, даже когда он был жалким санитаром с жалованием меньше полусотни галлеонов в месяц. Ее родители скрипели зубами, чувствуя жестокую несправедливость к судьбе дочери, которую они определили много лет назад. Дафна была на острие жизни, стала видным деятелем Министерства, главной соперницей тогда уже миссис Уизли-младшей (для простых людей все еще зазнайки Грейнджер) на какой-то там важный пост (Драко не слишком интересовался политикой, когда у него, как у медбрата было, десять пациентов из отделения темных проклятий на попечении).       Малфой правда старался дать Гринграсс все, чтобы она могла реализовать себя. Еще в Хогвартсе, по долгу ухаживания за нареченной, он много узнавал о ее привычках, и прекрасно видел, как нравилось ей помогать младшим. Астория приходила в немой, едва заметный восторг каждый раз, когда ей выпадала возможность посидеть в кругу младшекурсников. Те, конечно же, старались выглядеть взрослыми и серьезными, но все на Слизерине знали, что нет удовольствия для детей большего, чем вечером слушать волшебные сказки, которые выдумывала мисс Гринграсс, пока сидела за вышивкой.       Ему пришлось влезть в еще один долг перед Поттером, но невесту, к тому времени уже прошедшую маггловкий курс педагогики, он смог устроить. Астория могла целыми сутками пропадать в начальной школе для маленьких магов, которую в первые годы после войны учредило Министерство на деньги, конфискованные у Пожирателей Смерти (Малфой предпочитал сквозь пальцы смотреть на то, что на те суммы, которые аристократы отдали в качестве репараций, можно было еще десять раз реставрировать Хогвартс).       Все его дни проходили в постоянном труде, поэтому для него история с внезапным разводом Грейнджер и Уизли была еще более удивительной, чем для обывателей. Ему об этом обстоятельстве рассказала Астория, которая столкнулась с не в меру резкой в тот день Гермионой, которая грубо поправила ее обращение на все еще привычное для Малфоя «мисс Грейнджер».       В принципе, ничего удивительного в этом не было –даже Драко, который не особо интересовался выросшими школьными врагами, считал, что они друг другу подходили так же, как Снейпу звание величайшего директора Хогвартса… Еще в школьные годы он насмехался над слухами об их отношениях, считая это страшной глупостью.       Надолго затянулась шутка, ничего не скажешь.       Следующая история прогремела буквально через несколько дней после рассказа Тори. В «Ежедневном Пророке» почти половину выпуска занимало проведенное журналистами расследование об отношениях «самой молодой кандидатки на пост Министра Магии» и ее мужа «оперативного работника Аврората и лучшего друга Гарри Поттера». История оказалась не очень красивой, возможно, и не слишком правдивой, но на тех выборах Грейнджер так и осталась просто кандидаткой.       Уизли искали еще полгода: до Драко лишь отголосками долетали сведения и слухи о том, что и поиски никуда не продвигаются, и ищут как-то спустя рукава.       Все окончательно оставили даже попытки после новости о беременности жены Героя, спустякаких-то пару месяцев после исчезновения. Только один из выживших близнецов (кажется, Джордж) продолжал поиски, а потом об этом как-то все забыли. Магическая Британия приветствовала первенца Мальчика-который-выжил-дважды, а потом жизнь вошла в свою колею, и никого уже не интересовало, куда делся Рон Уизли.       Драко это не заботило тем более: они с Асторией надеялись найти дом за приемлемую цену, потому что денег у них было только что с боем отвоеванное приданое Гринграсс и его старательно накопленные деньги с зарплаты. Дом был обязательным пунктом для получения благословения от родителей невесты на свадьбу, и потому Малфою было куда как неинтересно следить за бывшими однокурсниками, он едва успевал спать после нечеловеческого графика работы с дежурствами по несколько суток подряд.       В общем-то, он и думать забыл об этом обстоятельстве, и как-то даже из памяти стерлось лицо бывшего врага, но, едва он увидел его на сцене маггловского бара, совершенно беззаботно настраивающим свою гитару, он тут же его узнал. Пускай с тех пор, как они виделись в последний раз прошло почти двадцать лет, Уизли изменился очень мало, разве что, отрастил рыжие волосы так, что слегка волнистая грива почти касалась широких плеч, но в остальном это был все тот же долговязый, худой как жердь мужчина, которым он его запомнил на мероприятии по вручению Орденов Мерлина.       Правда, в этот раз Уизли легко улыбался, самым уголком губы, и это предавало ему гораздо больше шарма, чем та лошадиная гримаса, которую он выдавал за улыбку в школьные годы. Он о чем-то переговаривался с остальными музыкантами, отвернувшись от зала, а Драко почти чувствовал восхищенное дыхание толпы направленное на его закованную в кожанку будто в броню спину.       Хотя внешне «Седьмой Уизли» не изменился, аура, что исходила от него, поражала. Драко, по долгу работы, не раз и не два встречался и с Грейнджер (ставшей сварливой, и, вероятно, от того очень одинокой и сухой женщиной, которая с каждым годом все больше напоминала профессора МакГонагалл), и с Поттером. С возрастом оба потеряли ту неосознаваемую ими самими прелесть, которая притягивала к ним людей, стали строже, грубее. В общем-то, куда-то пропала и гриффиндорская благородность, оставив только гриффиндорскую же гордыню – и из невероятных героев, которыми даже Драко восхищался и о чьей победе тайно молил Мерлина и Моргану и вообще всех великих магов, они превратились в обычных политиканов, которыми переполнено Министерство Магии.        Уизли с годами расцвел. Возраст придавал ему какую-то необъяснимую симпатичность, ту самую, которая позволяет довериться человеку с первого взгляда на него. Он не выглядел ни строгим, ни излишне нежным – а именно таким, чтобы быть символом для молодежи. В его простых, но полных раскрепощенности жестах, в том, как он говорил и каким взглядом оглядывал зал, было то необъяснимое чувство свободы, которой обычно грезили подростки. Он говорил с залом, как с толпой старых друзей, шутил, и импровизировал по просьбам на ходу, и в общем, не делал представления, а, скорее, вел диалог.       На какой-то момент Драко тоже поймал себя на восхищении, и именно тогда Рон, дернув головой, чтобы откинуть волосы назад (так вот чей жест копировал младший Поттер!), вдруг посмотрел на их места, и, усмехнувшись, хрипло проговорил:       - А следующую песню посвящаю своим старым и молодым друзьям. Это новая песня, которая войдет в будущий мини-альбом, я назвал ее «Наш король».       ***       -Идем, - Альбус крепко схватил за руку Скорпиуса, едва выступление закончилось, и легко потянул его за собой.       - Куда? – вскинув брови, удивленно мяукнул Малфой, неловко поднимаясь с диванчика и одновременно с этим пытаясь обернуться на отца.       - В гримерку, куда же еще, - тут же проказливо усмехнулся старший (не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно с этой улыбочки начиналось очередное приключение его сына в Хогвартсе). – Мистер Малфой, давайте вставайте тоже. Разве вам не интересно?       - Жизнь быстро учит тому, что излишний интерес вреден, - саркастично хмыкнул Драко, но послушно поднялся, отряхивая брюки от несуществующей пыли. – Ведите, Северус, вы ведь все равно не отстанете, пока я не соглашусь.       - Как приятно работать с людьми, которые это сразу понимают, - будто бы и не заметив шпильки, Поттер улыбнулся во все зубы.       - В Хогвартсе студенты обычно такой сговорчивостью не обладают, - слегка наклонившись к отцу, пробормотал громким шепотом Скорпиус. – Поэтому все проблемы и случаются, вообще-то. Хоть Сев и выглядит и думает как слизеринец, он самый настоящий гриффиндорец, упертый, как стадо взрывопотамов!       - За это ты меня и любишь, признайся. К тому же, без моей настойчивости, которую ты так принижаешь, Слизерин ни за что бы не выиграл в прошлом году Кубок Школы, - Альбус Северус слегка задрал нос, и весело рассмеялся, открывая одну из многочисленных и похожих дверей в узком коридоре за сценой.       - Джонни, я же сказал…- отозвались слегка устало из-за двери, явно проглотив какое-то ругательство, и тут же замолчали на полуслове.- А, это ты. Ну заходи-заходи.       Альбус уже увереннее толкнул двери, давая хозяину гримерки разглядеть посетителей, а посетителям – разглядеть гримерку.       Уизли сидел на стареньком и протертом кожаном диване, с большим удобством закинув ноги на низкий столик и покачивая в руке бокал с чем-то горячительным. Взгляд у него несмотря ни на что был абсолютно трезвый, острый и оценивающий – Драко его никогда таким не видел. Хоть и поговаривали, что нет игрока в шахматы лучше, чем седьмой отпрыск рыжеволосого семейства, в школе Малфою никогда не доводилось видеть этого. Сейчас же Рон выглядел натурально как гроссмейстер, рассчитывающий не просто свой следующий ход, но легко раскладывающий перед своим взором всю партию.       Пока Скорпиус несколько неловко теребил рукав своей кожанки, а Драко безмолвно изучал бывшего одноклассника, один Поттер (будто могло быть иначе) оставался невозмутимым и беспечным: он легко подошел к дивану и с интересом засунул свой нос в бутылку, которая стояла на столе по правую сторону от тяжелых ботинок мужчины.       - О, виски, - с уважением покивал парень, а после состроил умильную мордашку. –Дашь попить?       - Все, что я могу тебе с чистым сердцем дать – это мощный подзатыльник, Альбус Северус Поттер, - прищурившись, с намеком отозвался Уизли, а после весело хмыкнул.- В твоем возрасте мы ни на что, крепче сливочного пива, и рассчитывать не могли. Скажи, Малфой?       Рон кинул на него лукавый взгляд, и сделал мощный глоток из своего бокала, довольно откидывая голову на спинку дивана. В этот момент у Драко даже не появилось желания съязвить или опровергнуть слова Уизли, хотя, видит Мерлин, он мог бы рассказать хотя бы о том, что на приемах в меноре ему с четырнадцати полагался по крайней мере один бокал игристого или десертного вина.       - Это ваше сливочное пиво - гадость невыносимая, - тут же скривился Альбус.- Ладно, сахара в нем немеряно, но оно же и мерзкое! То ли дело кола… Кстати! – лицо парня тут же просветлело и он с удовольствием прыгнул на диван рядом с мужчиной и проникновенно заглянул ему в глаза. – Ты же займешь мне немного фунтов?       - То есть ты, оболтус такой, повел людей в Лондон и не обменял валюту в Гринготтсе? – елейным голосом отозвался Рон, и только передавшаяся через кровь родителей ловкость игрока в квиддич спасла ухо парня от крепких пальцев.       - Да ладно тебе. Я же знал, что мы к тебе! Ну займи, а? Вы вон, поболтаете пока с мистером Малфоем, а мы со Скорпиусом пойдем крылышек поедим.       Скорпиус выглядел безмятежно – судя по всему, подобная сцена перед ним происходила далеко не впервые. Он лениво покачивался с пятки на носок, заложив руки за спиной, и заинтересован был скорее в зеркале, до половины исчезнувшем за старыми наклейками.       - Будем считать, что это мой подарок Скорпиусу на день рождения, - в конце концов (после продолжительной борьбы взглядов) сдался Уизли и вытянул их заднего кармана джинс кошелек. – И чтобы глаза мои тебя не видели до вечера.       - Сэр, есть, сэр, - тут же просиял Альбус, пружиной подскакивая с дивана. – Мы сегодня кутим, Скорпиус.       - Спасибо вам, мистер Уизли, - совершенно не реагируя на излишне живо проявляющего эмоции друга, отозвался младший Малфой и подхватил Поттера под руку, практически силком утаскивая из гримерки.       - И вот это человек, который сделал Слизерин снова уважаемым факультетом, - в пустоту саркастично пробормотал Рональд, устало потирая лоб. – Кто бы мог сказать?       - Ну, при его-то родословной, - удивительно весело отозвался в ответ Малфой, и хмыкнул. – Только человек с истинно гриффиндорской наглостью способен на что-то такое. Не скажу, что рад тебя видеть, Уизли, но не потому, что испытываю неприязнь. Я вообще не ожидал подобного.       - Ой, да брось, - тут же отмахнулся мужчина. – Виски будешь?       Примерно так, спустя семь лет вражды и еще двадцать четыре года полного игнорирования, он вновь познакомился с Роном Уизли. Абсурдная история.       Не сказать, что Драко был против. Было что-то в новом облике давно забытого школьного врага такое, что приковывало внимание даже многое повидавшего на своем веку колдомедика. Было ли это связано с слегка экстравагантной внешностью или с новым, удивительно подходящим этой внешности характером, вам не сказал бы никто. Но правда была в том, что Малфой был заинтригован, впервые за столько лет.       После войны у Драко не осталось друзей. Бывшие одногруппники открестились от него – и это было понятное действие, ради своей семьи он, не задумываясь, поступил бы так же.Крэбб погиб в Адском огне, а Гойл пропал из Хогвартса еще до рассвета, и Драко так и не смог узнать, что с ним случилось. На его стороне из всех людей осталась только Астория, преданная, сильная духом, совершенно уничтоженная своим собственным горем. В общем-то, с тех пор Драко и не заводил друзей. Сначала это было просто невозможно, с его-то послужным списком и втоптанным в грязь именем. Потом стало совсем не до того, работа занимала все его время, и максимум, что у него был – это полезные связи, которые он умел выстраивать. А когда огляделся по сторонам, поднявшись уже достаточно, чтобы люди сами желали общаться с ним, то вдруг понял, что перестал нуждаться в ком-то, кроме жены.       Когда Астория умерла, друзей у Драко не осталось совсем, но он не тяготился этим. Он вполне восполнял потребность в общении во время своих редких походов в маггловские пабы, каждый раз знакомясь с кем-то новым. Этого хватало, ведь к одиночеству он давно привык.       Но с Уизли все оказалось по-другому. Впервые за почти десять лет Малфой поймал себя на мысли, что в действительности хочет общения с конкретным человеком, хочет поддержать тонкую едва-едва образовавшуюся ниточку связи.       - Наливай.       - И что, ты совсем ничего не хочешь у меня спросить? – послушно достав еще один бокал и опрокинув в него бутылку, несколько игривым тоном поинтересовался Рональд.- Ну что-то типа того, почему я свалил или откуда Ал про меня пронюхал?       - Я давно уже привык не спрашивать людей о том, что меня не касается, - приняв бокал из чужих рук, отозвался Малфой. – Специфика работы, знаешь ли.       - Слышал-слышал, этот неугомонный рассказывал. Можно поздравлять тебя со всеми невероятными регалиями? Самый молодой заведующий отделением в столетии, первый на очереди в заместители Главного?       - Меня поражает твоя осведомленность в моей жизни, - обронил Драко тем самым ровным тоном, который обычно скрывал за собой тонкую иронию (судя по насмешливому выражению лица собеседника – он ее прекрасно уловил). – Но хвастаться особо нечем: твои товарищи устроились в жизни лучше меня и добились большего.       Даже не пришлось прикладывать усилий, чтобы выразить свою незаинтересованность в жизни бывших членов Золотого Трио – Драко потерял интерес к слухам еще в первые годы после Победы. Пускай ему всю жизнь вбивали умение пользоваться пересудами и намеками, в момент, когда он оказался на самом дне общества, все, что мог использовать он, школьник даже без результатов ЖАБА, - это упорный и честный труд. Не до подковерных игр было, когда отец тяжело отходил от Азкабана, а у него на руках оказалась не только полностью разбитая мать, но и Астория. Война оставила неизгладимый след на его характере, буквально уничтожив в огне старую личность, но только такая ответственность за всю семью выковала его новым человеком.       У него были десятилетия, чтобы переосмыслить и принять все свои отвратительные черты характера и поступки. Он был юн, глуп и абсолютно невоспитан, несмотря на идеальное знание этикета. Жизнь научила его не только хитрости и изворотливости, но и честности, трудолюбию и стремлению к нахождению компромисса. Он не мог оставаться таким же непримиримым глупцом, пережив столько проблем – и, конечно, Драко признавал, что в школьные годы был тем еще мудаком.       Поттер так и не смог его простить. Да, они вполне дружелюбно общались, и тот выступил в суде в защите Малфоев, но в глубине его глаз так и осталась эта подростковая, совершенно глупая злость. Драко казалось, что каждый раз, когда Главный Аврор попадал в его отделение, он больше всего надеялся на возрождение того пожара вражды, что существовал между ними в школьные годы.       К сожалению, Драко сделался пирофобом.       - Бывшая жена – Министр Магии, это престижно, безусловно, - легко отозвался Рон, вновь откидывая голову на спинку дивана и легко прикрывая глаза. – Но мне, как видишь, от этого ни холодно и не жарко. Я реально хотел поздравить тебя.       - Неожиданно, - легко признал свое удивление слизеринец, - но приятно. Спасибо. Вижу, ты тоже не тратил время зря: музыкальная карьера, новые альбомы, концерты…       - Ага, когда думаю, аж завидно становится, - хищно улыбнулся Уизли (вид у него стал при этом настолько хулиганский, что Драко не сдержался и прыснул). – Мне всего сорок два, а у меня квартира-пентхаус в центре Лондона, два мировых тура за спиной… Не жизнь – мечта.       - Рад видеть, что ты получил то, чего хотел, - немного помолчав, мягко заметил мужчина, делая новый глоток. – Тоже, как ты говоришь, «реально хочу тебя поздравить».       - Ой, не надо вот этого понимающего тона, - тут же весело скривился Уизли. – Я знаю, что в Хоге был тем еще жадным до внимания придурком. Хоть Гермиона никогда не упускала возможности отметить мой прискорбно низкий уровень эмпатии, я никогда не был слепым идиотом, как бы другие меня не воспринимали. Злой, грубый и невоспитанный подросток, без талантов, но с огромным чувством оскорбленного достоинства.       - Ты воруешь мой портрет.       - А я всегда считал, что мы с тобой, Малфой, похожи, - приподняв бокал, салютнул Уизли перед очередным глотком, - Сложись все иначе, был бы ты лучшим другом Поттера, а я бы до конца школы ходил бы и зубоскалил, завидуя вашей дружбе. У меня было много времени подумать о том, каким я был подростком.       - И как тебе картина? – заинтересованно приподнял бровь слизеринец.       - Ну…обычная. Как бы, по-твоему, себя мог вести невоспитанный, отчаянно нуждающийся во внимании мальчишка? Седьмой в семье, всегда чувствовавший недостаток родительской любви, и внезапно получивший целого Мальчика-Который-Выжил в свои друзья? Я стал гордым, грубым и жадным ребенком. Я не оправдываюсь…       - Трудно оправдывать самого себя, став взрослым и критично взглянув на свое поведение, - согласно кивнул Малфой, отодвинув от себя бокал – он так и не стал большим любителем алкоголя. – Мне это знакомо.       - Тоже находишь себя-прошлого идиотом?       - О да. Но вместе с тем я понимаю, что не будь я таким тогда, не стал бы собой сейчас. Так что стоит ли так сильно корить себя за свой характер? Сейчас ты уже другой, - он легко пожал плечами. – Как говорят, нагромождение ошибок, взаимоисключающих друг друга, может заставить этот хрупкий механизм работать.       - И кто же это так говорит? – приоткрыл один глаз Уизли, с насмешкой взглянув на собеседника.       - Небезызвестный тебе Северус Поттер. По крайней мере, по словам моего сына.       - Ну, это вполне в стиле Ала, - немного подумав, кивнул Рон. – На Скорпиуса точно не похоже, он мало склонен к умозрительному философствованию.       - А ты хочешь сказать, что хорошо знаешь моего сына? – с прищуром глянул на него Драко, тут же получив в ответ насмешку и поднятые в жесте капитуляции руки.       - Не лучше, чем его знает его отец, но эту, с твоего позволения, охрененную кожанку Скорпиусу подарил я. Они с Алом пару раз приходили ко мне, но на концерте Скорпиус побывал впервые – у него не было возможности так надолго выбираться из дома.       - И почему было не сказать мне или Тори? – закатил глаза Малфой. – Будто бы мы ему запретили…       - Да брось ты, - легко отмахнулся Рон, поднимаясь с дивана и накидывая на плечи джинсовую куртку в нашивках. – Они же подростки, им хочется приключений. После нашего обучения в Хоге совсем не осталось тайн, а парням в их возрасте так хочется нарушать какие-то правила. Пускай себе развлекается ребенок, пробует новое…       - Например, отношения с сыном Главного Аврора? – с мрачным весельем поинтересовался Драко, вскинув брови.       - Во-первых, не делай такое лицо, я сразу вспоминаю покойного Снейпа, чтоб его черти побрали. Ну а во-вторых – ты имеешь что-то против?       - Разве можно иметь что-то против этого паршивца? – вопросом на вопрос ответил Драко, лениво наблюдая за тем, как Уизли ходит по маленькой гримерке, собирая в кучу какие-то вещи и закидывая их в рюкзак. – Его отец имеет кое-что против, а его мать до сих пор ненавидит меня, в чем я не могу ее винить.       - Будто ему было когда-то до этого дело.       - Само собой, но редко случается, что противостояние всей семье оканчивается хорошо,- уже тише и серьезнее отметил Драко, устало потирая лоб. – Какой родитель бы не хотел счастья своему ребенку? Северус смотрит на него как на сокровище – будь на все только моя воля, я бы тут же позволил им делать все, что они хотят, но Поттер, в отличие от своего отца, не сирота и даже не совершеннолетний.       - Удивительно уважительная позиция, я без иронии сейчас говорю. Не думал, что сын Малфоя может быть настолько…спокоен по поводу ориентации своего ребенка.       - Мне не семнадцать и даже не тридцать лет, Рон, - легко отозвался Малфой, быстрым движением отводя волосы от лица. – У меня было много потрясений в жизни, и, право слово, это сущая мелочь по сравнению со всем, что со мной было. Я считаю, что самая главная ценность в жизни – комфорт и чувство счастья, а у них не бывает какого-то пола.       Уизли согласно кивнул, но, глянув на странное выражение лица собеседника, слегка нахмурился, и осторожно уточнил:       - Но кроме того?...       - Моя жена всю жизнь любила одного человека, и пронесла эту любовь сквозь два с лишним десятилетия после его смерти. И любила она женщину, - просто отозвался Драко. – Тори была чудесной подругой и опорой для меня, всю нашу совместную жизнь, и я уважал ее как человека, и не мог не уважать глубину ее чувств. Она любила ее так сильно, что мне было даже немного завидно. Представь, как была бы она счастлива, останься в живых ее возлюбленная? Кто я такой, чтобы определять, кому и с кем чувствовать себя хорошо?       - Джинни с Гарри явно не поймут этой позиции, - отозвался Уизли. – Как ты думаешь, почему из всех многочисленных родственников, в том числе имеющих связи в маггловском мире, Ал так привязан именно ко мне? Я единственный, кто не станет крутить пальцем у виска. Моя бывшая жена чудесная женщина, сделавшая так много для магического мира и отстаивающая равные права для всех жителей магического общества, но даже она не смогла бы принять бедного парня.       - Откуда ты знаешь?       - Потому что мое признание ее ни капли не порадовало. Не хочешь прокатиться кое-куда? Сегодня я щедрый и угощаю бывшего однокурсника лучшими стейками во всем Лондоне.       Легкость, с какой говорил Рон, была достойна восхищения, но Драко, конечно, сдержал свой порыв, чтобы не ляпнуть лишнего. Он только весело хмыкнул, принимая происходящее как данность – рядом со взрослым, спокойным и даже веселым Уизли это не казалось чем-то сложным – и поднялся с дивана.       - Приму это за согласие, - тут же заявил Уизли, подхватывая с тумбы у двери ключи и закидывая их в карман штанов. – Схвати на столе мой телефон.       - Маггловские технологии никогда не перестанут меня удивлять, - покрутив в руках смартфон, все же отозвался Малфой, передавая технику хозяину. Тот только усмехнулся и пожал плечами.       - Ко всему можно привыкнуть. Первое время я думал, что оглохну и ослепну от всего этого разнообразия, но сейчас это совсем не кажется удивительным. Хэй, Джонни, я свалил!       Парень с выбритыми висками только показал средний палец, и махнул рукой, мол, иди хоть на все четыре стороны. Рон весело расхохотался, и махнул на прощание еще парочке людей (Драко не успел запомнить их имена), а после вышел через черный ход и по-хозяйски распахнул дверь машины, показательно склонившись у нее.       - Прошу, месье Малфой.       - У тебя плохо выходит, - тут же усмехнулся в ответ Драко, легко подхватывая полы своего плаща, чтобы устроится в машине. – Да и не идет. Выглядишь как идиот.       - Ух ты, я почти обиделся, - невпечатленно отозвался бывший гриффиндорец, облокотившись на дверь своей машины и смотря на Драко сверху вниз. – Прямо как в старые времена. Но не то, чтобы мне хотелось их вернуть.       - Не обольщайся. Если бы это были старые времена, я бы сказал что-нибудь о твоей семье и проехался бы по твоему внешнему виду. «Мой отец сказал, если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли»…       - «Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители», - бесцветно хмыкнул Рон, и склонил голову, укладывая ее на предплечье. – Это здорово меня обидело тогда, чтобы ты знал. Я думал об этом еще очень долго, даже не знаю почему.       - Потому что это было грубо? – вскинул брови Драко, едва-едва заметно дернув губой в усмешке.       - А может потому, что сам думал так же?       Это было…неожиданно неуютно. Уизли все так же стоял тут, рядом, слегка улыбаясь, а по коже у слизеринца пробежал целый табун мурашек, и он сдержался, чтобы не использовать что-то покрепче восклицания «мерлиновы панталоны» (посещение маггловских баров вообще заметно расширило его словарный запах, особенно по части ругательств). Это было то, с чем Драко не ожидал, и, если честно, не хотел сталкиваться.       Он привык считать, что из его рта примерно до семнадцати лет не вылетало ничего путного (не то, чтобы он винил себя за это – глупости свойственны всем подросткам, а с его воспитанием, не в оправдание будет сказано, это было даже ожидаемо), и чувствовать какое-то странное принятие от одного из тех людей, которые не должны были так легко простить это… необычно и не сказать, чтобы приятно.       Уизли было плевать на его моральные метания.       - Ладно, заболтались мы что-то. Я обещал покормить тебя стейками, а кормлю только неприятными воспоминаниями,- неловко сгладил ощущение мужчина и захлопнул дверь со стороны Драко.       За время, что он обходил машину и устраивался на сидении водителя, Малфой успел взять себя в руки.       - Нормально будет, если мы уедем? Я имею в виду младший Поттер и мой сын где-то здесь…       - Не думаю, что они вообще сейчас в этом районе, - беспечно пожал плечами Рон, что-то клацая и нажимая в машине. – В кошельке было достаточно налички, так что дети развлекаются. У Ала есть телефон, он позвонит, когда они устанут, а потом я подвезу вас куда скажете, мы уже договорились.       Говоря это, Уизли легко перегнулся со своего места и уперся рукой в сидение около плеча Малфоя, смотря ему прямо в глаза и заставляя чувствовать себя неловко.       - Надо пристегнуться, - потянув что-то у другого плеча, перетянув Драко ремнем. – Не хочу платить штрафы за мага, который не знаком с ПДД.       - Это довольно странно, - легко признал Драко, чуть щуря глаза и задумчиво рассматривая чужое лицо. – Я имею в виду вообще ситуацию в целом, но могу признать, что я давно не видел кого-то так близко к своему лицу, кроме пациентов. У тебя капилляры в глазах полопались, ты в курсе?       - Нахожу это скорее забавным, - ничуть не смутившись, отозвался Рон, возвращая себе нормальное положение и заводя машину легким движением. – Я давно не спал нормально, вот и полопались.       - Зелье Бодрости? – тут же заявил Малфой, складывая руки на груди. – Бодроперцовое? Я могу назвать тебе примерно мерлинову тучу способов оставаться бодрым без такого влияния на тело. Ты будто маленький.       - Где ты предлагаешь мне варить зелья? В моей квартире в центре Лондона, где с каждого бока важные шишки, у которых по крайней мере один член охраны – маг? Или сходить в Косой, где меня узнает любой, кто не лишен способности видеть? Я не пользуюсь магией, Драко. Вообще.       - Это твой выбор или…       - Или. Не хочу говорить об этом, прости.       - Я все понимаю, - пожал плечами тот, отворачиваясь к окну.- Я сам заявил тебе, что не лезу в чужие дела сверх положенного, так что просто продолжу придерживаться этой позиции.       - Спасибо тебе за это. Правда.       - Было бы за что, Уизли.       Все происходящее было довольно сюрреалистичным, и, не будь Драко родом из мира, где дети с пеленок могли поднимать вещи в воздух и заколдовывать волосы родителей, он бы, наверное, даже удивился. Чувство комфорта казалось несколько абсурдным, при мысли о том, с кем рядом он ужинал, но, в общем-то, не мешало ему легко поддерживать разговор и хорошо проводить время.       Просто Рон, как и сам Малфой, вырос. Перемолол в себе все то, что произошло с ними со всеми почти четверть века назад, и стал лучшей версией себя. Жизнь не ко всем мягка и снисходительна, и только избранным позволено не меняться с годами, пережив столько событий и набравшись опыта.       Дамблдор был не просто гением, но и хорошим воспитателем (кто бы что ни говорил) – характер Поттера сразу ковали на века, не позволяя ему стать мягче или измениться. Он должен был быть таким, чтобы выйти один на один с сильнейшим темным магом Британии, и он остался таким даже столько лет спустя. Люди любили его за этот несгибаемый, справедливый характер, ценили его силу духа и воли, которую он проявлял в любом деле. Мало кто задумывался, что к этому прилагался неистребленный максимализм, который несколько сглаживал опыт, но не убивал до конца. Поттер был хорош в том, что делал, но отношения с людьми он строить не научился, потому что не был наделен способностью пересматривать свое мнение в отношении людей, не был способен, несмотря на видимое всепрощение, действительно до конца отпустить.       Это не было плохо, и даже не являлось проблемой – возможно, в другом мире, где Драко бы все так же мечтал стать его другом – но, это просто существовало.       Грейнджер пала заложницей своего ума. Слишком уверенная в своих способностях, она всегда полагалась больше на ум, чем на чувства, и со временем стала еще более строгой и сухой. Как и в случае с Прорицаниями, иногда она оказывалась слишком невосприимчива к вещам, которые были нормальными в магическом мире. Ее острый ум помог сделать очень многое для развития магической науки, но она как была, так и осталась человеком из мира немагов с палочкой – для нее все еще оставался непонятен весь этот необъятный мир преданий, предчувствий, волшебных совпадений и примет. Исключительная аналитичность так же не позволяла ей правильно выстраивать отношения с людьми, из-за чего, Драко был уверен, второй срок ей вряд ли светит, несмотря на все ее (по достоинству оцененные и правильные) старания.       Уизли не был идеальным человеком, но он умел смягчать обоих гриффиндорцев, их резкие, как клинки, характеры. Его порывистость, вспыльчивость и вместе с тем незаурядный ум, связанный с обычными, бытовыми вещами, всегда мог помочь в тех местах, где Гермиона и Гарри были бессильны. Возможно, Уизли бы никогда не вырос бы в такого саркастичного, хитро щурящего глаза лиса, который бы мог так легко спорить с Драко, сидя в каком-то совершенно неизвестном ресторане, весело помахивая бокалом с пивом, не стал бы таким уверенным в себе, спокойным и рассудительным человеком.       Возможно, то, что произошло, было и к лучшему.       Потому что Драко не помнил, когда он так много улыбался, совершенно забыв о работе, домашних делах и даже о своем подспудном страхе за сына.       ***       - Ал просил передать, что они со Скорпиусом уже сами добрались до Косого, и теперь ждут нас там, - глянув на сообщение в телефоне, заявил Рон, откидывая длинные волосы ото лба назад, и поглядывая на сидящего напротив бывшего однокурсника. – А ты, как я вижу, совершенно не умеешь пить.       - Могу ли я отвертеться от твоих шуток, сказав, что с медицинской точки зрения постоянно напиваться вредно, и только умеренное потребление алкоголя можно счесть нормальным?       - Можешь, - кивнули ему в ответ. – Но в магическом мире есть как минимум десять известных мне способов избавиться от любых негативных эффектов, приносимых алкоголем, и ты не сможешь опровергнуть это.       - Туше, Уизли, - улыбнулся в ответ Драко, отодвигая в сторону бокал с так и недопитым алкоголем.       - Вао, это я что, обставил в словесной баталии самого Драко Малфоя?       - Драко Малфой уже давно не занимается полемикой и не устраивает конкурсов на красноречие направо и налево,- лениво фыркнул мужчина в ответ. – В этом получше меня разбираются твои бывшие лучшие друзья, и, думается мне, ты сам. Я среднестатистический человек, не великий маг, Министр Магии или что-то вроде того.       - Ну, было бы просто жестоко так принизить весь род Малфоев, сведя все твои заслуги до «среднестатистических», - обронил в ответ Уизли.- Мне даже немного обидно слышать это, ведь я всегда мечтал иметь такие позиции. Сила, накопленная Родом за многие поколения, власть, деньги.       - Ну, как видишь, Малфой – это просто фамилия, власти у меня никакой, поскольку во время предвыборной кампании твоей женушки мне пришлось официально признать свою политическую отчужденность, а денег у меня разве что немного больше, чем у другого среднего работника Мунго. Так что особенно восхищаться нечем.       - Прекрати, Драко. Я серьезно, - Уизли нахмурился, складывая руки на груди. – Я бы понял, если бы слышал подобное от Ала или даже Скорпиуса, но ты ведь взрослый человек. Еще немного и я подумаю, что ты напрашиваешься на комплименты. В твоем возрасте едва ли кто-то добивается таких успехов в профессии. Кроме того, научные достижения. Если бы не кабальное решение Визенгамота, то ты бы уже лет пятнадцать как уехал бы в какой-нибудь Израиль и не знал бы проблем ни с деньгами, ни с властью, ни с чем бы то ни было еще. Не заставляй меня думать о том, что я ошибся в тебе.       - А что, не хотелось бы?       - Ни капли. Я давно не общался с людьми так легко, - мужчина махнул рукой официантке, прося принести счет, и лишь краем глаза взглянул на задумавшегося Малфоя.       Быстро разобравшись с мелочами, Уизли довольно потянулся, и поднялся со своего места, подхватывая с вешалки пальто Малфоя.       - Давай я тебе помогу, - легко раскрывая полы.       - Я не настолько пьян.       - Я знаю, - Рональд легко улыбнулся. – Я просто хочу немного поухаживать за тобой. Нельзя?       Легче было просто согласиться, чем устраивать бесполезную ругань прямо посреди людного места – кроме того, Драко был совершенно не настроен на ссору, слегка разморенный алкоголем и сбитый с толку непонятно куда завернувшим разговором.       - Если хочешь, можно вызвать такси. При моем состоянии за руль нельзя, - Рон легко развел руками и неловко улыбнулся. – Но можем и пройтись, до Чаринг-Кросс Роуд рукой подать.       - Я не против прогулки, - пожал плечами Малфой, пряча руки в карманы.       Ударившийся о кольцо пузырек Антипохмельного был полностью проигнорирован.       Мог ли он подумать, что в сорок лет будет как мальчишка прогуливаться по совершенно незнакомому городу, с интересом оглядываясь по сторонам? Мечтал ли найти человека, с которым было бы так легко и приятно общаться, несмотря на тяжелый шлейф прошлого за его плечами?       Стал бы этим человеком Рон Уизли?       Мог ли Драко позволить себе отпустить все хотя бы на один вечер?       Он так сильно хотел этого.       - Тогда прошу за мной, - Рональд широко улыбнулся, закидывая сумку на плечо. – Я покажу тебе, что такое ночная жизнь лондонского Сохо!       - Я иду.