blank chartam (quasi candidum lilium flower)

Лондон, месяц назад

      Ли Минхо продолжал вглядываться в город со своего места, выжидающе. Он не знал, чего можно ждать от этой ночи, да и от следующих, потому что бегство в Лондон не дало ему впечатляющих результатов. Здесь всегда сыро, влажный воздух и суетливо бегущие туда - сюда люди, как те тараканы в прогнивших домах. И, стыдно было признаться даже самому себе, здесь не было его помощников из Сеула, особенно самого верного и самого занудного - Ким Сынмина. Это именно он посоветовал ему на время отдохнуть от своей зоны комфорта, попробовать что - то новое, обиженно надувая губы каждый раз, если Минхо не нравились его идеи. Ему всё сейчас не нравилось.       Его образ жизни, высотка «Tower 42» (потому что он боялся высоты), вино, которое он сейчас пил - пусть и дорогое, пусть и снимало напряжение после взгляда на город сверху вниз, но оно только напоминало о том, что сейчас он может только прожигать свою жизнь, не занимаясь чем - то серьёзным, не отдаваясь чему - то конкретному как раньше. Он не оставил свои дела на совсем: просто дал себе отпуск. Долгий отпуск. Тянущиеся бесконечностью как та самая патока, что он ненавидел, два года. Два года он даже не осмеливался смотреть в сторону Кореи на карте, что висит в его кабинете. Столько же он не говорил на корейском: даже с Сынмином они обменивались новостями только на английском; столько же же времени он вёл жизнь затворника в своих шикарных апартаментах на Роял Крессент Стрит; столько же времени он позволял всем забыть, что Ли Минхо, преуспевающий юрист, когда - либо существовал. Он позволил всем не знать себя.       Здесь, в Лондоне, он принимался только за мелкие дела: в основном регулировал спорные моменты, выступая в третейском разбирательстве в качестве арбитра, но это случалось очень редко. Ему не хотелось щедрых вознаграждений за победу и славы. Он хотел тишины, что глушила бы все мыслительные процессы в мозге, что звенела бы в ушах противным звуком, заставляющая закрывать все органы чувств и твердить себе, что скоро она перестанет давить на твои прошлое, настоящее и будущее. Всё, что он делал, давило на него. Бегство из Кореи, затворничество, каждый выпитый бокал алкоголя, каждая прекрасная дама, что не украсило его одиночество, каждый вывитый узор пальцем на окне высотки, каждая брошенная стопка бумаг в стену. Он сбежал от последствий, а теперь смакует свой позор кончиком языка, прикусывая его. Минхо небрежно цокает и ставит бокал на стол. Что он сделал с собой?       И главное. — Что мне делать теперь с собой?       Мужчина снова подходит к окну, почти вплотную, поднимая руку для того, чтобы нарисовать обычную волну. Сегодня ничего не смог особенного придумать. Покрапывающий дождь за стеклом, звук тишины внутри и капель снаружи не успокаивал, только щекотал нервы Минхо. Он ненавидел всё, что его окружало. Ненавидел то, во что превратил себя: невзрачная масса Лондона, владеющая деньгами, но не душой.       Он не верил в Ад, но верил, что сделал что - то плохое и теперь расплачивается за это. Указательный палец мужчины начал массировать висок, а другая рука - лоб. Он правда не понимал свои действия. Он правда не понимал, с каких пор он перестал чего - либо хотеть от жизни и от себя. Минхо смеялся с самого себя, что каждый раз самобичевание происходило в дождливую погоду, каждый раз он укорял себя в трусости только тогда, когда погода сама собой подталкивала его к этому.       На экране появился входящий от абонента «Любимый и самый красивый». Минхо вздыхал каждый раз с того, что позволил ему оставить такое название контакта, не став возражать. Ему казалось это единственным, что он мог сделать для него.       Один вдох. Минхо надеялся, что это будет обычный разговор, без привычных его помощнику занудных поучений, что ему пора вернуться в Корею и зажить простым человеком. — Никакого занудства, — он сжал кулаки, — прошу, — и принял вызов. В трубке кто - то прокашлялся, стараясь придать голосу более серьёзный окрас. Минхо начал давить в себе ухмылку - его помощник никогда не поменяется. — Доброе утро, господин Ли! Правда, у нас уже почти ночь, но ничего страшного! Надеюсь, сегодня вы отлично поспали на самой удобной кровати вашего дома, ведь у вас их несколько, и вы прекрасно себя… чувствуете… — радостный голос начал затухать уже к концу фразы, но Минхо продолжал сосредоточенно слушать собеседника, понимая, что если он начнёт заикаться - что - то случилось, причём важное.       Мужчина подошёл к окну, вглядываясь в пейзаж Темзы и постукивая по каждой упавшей перед его взором капле дождя. — Сынмин. Ты уже звонил мне вчера и говорил абсолютно то же самое, у тебя единый сценарий разговора на каждый звонок? Не думаю, что в киноиндустрии ты бы долго продержался.       Минхо не улыбался, но старался свести всё к шутке. Ну, как он умел. Он считал, что имеет чувство юмора, но все твердили об обратном. Несмотря на его манеры, галантность, интеллект и красоту, забавляло остальных разве что его странные поступки или казусы, чаще всего раньше становившееся объектом насмешек со стороны его помощника. И это единственное, за что он его по - настоящему мог бы ненавидеть, но не стал бы. — Я пытаюсь сделать так, чтобы вы вели себя непринуждённо, господин Ли!       Минхо напрягся и склонил влево голову: — А мне есть чего опасаться?       По ту сторону звонка послышались причмокивающие звуки: Сынмин явно начал кусать нижнюю губу, лихорадочно бегая по своим записям, разложенным по столу и прикладывая обе руки к трубке, потирая о них голову. Минхо даже представил своего разнервничавшегося помощника и прыснул. Ким Сынмин нервничал только в особенных случаях, чаще если боялся что - либо сказать, когда все их дела шли наперекосяк. Мужчина внезапно стал серьёзным, вспомнив, что видел последний раз Кима таким взволнованным лишь перед его отъездом. — Сынмин, что - то произошло? Что - то случилось с тобой?       В трубке послышался грохот: свалилась ручка, за которой потянулся Ким, чтобы записывать дальнейшие указания после того, как он наконец озвучит то, что собирался сказать. У него был отдельный кабинет в бывшей фирме господина Ли, так что никто не мог увидеть, как сейчас краснели его уши от перенапряжения. Он отложил трубку на секунду, накрыл их своими руками и сделал глубокий вдох. Ничего не произойдёт, он просто расскажет слухи. Всё будет в порядке.       Его босс не станет больше рисковать собой, когда это в этом нет необходимости. Ли Минхо перестал поступать опрометчиво. — Господин… — начал Сынмин и подавился воздухом, — я уже пару дней замечаю какие - то странные слухи, которые не могут быть подкреплены доказательствами, кроме как моими информаторами. — Что за слухи, Сынмин? — Говорят… — Ким посмотрел по сторонам и убедился, что его никто не подслушивает, но всё равно на всякий случай убавил и без того свой тихий голос и продолжил, — говорят, что проект «ЧЛ» сдвинулся с мёртвой точки.       Шторм из волн, который рисовал Минхо на стекле, замер. Даже дождь снаружи будто бы притих от того, что тот услышал от своего помощника. — Сынмин, ты же сам сказал: «мёртвая точка». Его уничтожили ещё тогда, когда я был в Корее. Где ты взял такие сведения? Что ты смог узнать?       Ким вытер руки о свои брюки и вмиг окружил себя всеми записями за прошедшие дни, облизал пересохшие губы и затараторил не своим, взволнованным голосом: — Я получал сообщения о том, что собираются поднять это дело, ещё неделю назад от своего информатора, ну вы же знаете, мои источники проверенные и надёжные, и, вы же в курсе, что за каждым проектом всегда стоит какой - нибудь исследователь или создатель… вот… — Сынмин, ближе к делу.       Ким смутился от требовательного голоса своего босса: он так сильно волновался, постоянно вытирая свои запотевшие ладони о свою одежду, стараясь не пропустить деталь и убедиться, что его никто не слушает, что сейчас он почувствовал укор презрения в сторону его чрезвычайной эмоциональности. Сынмин глубоко вздохнул, да так, что бы господин Ли осознал, насколько были задеты его чувства манией его босса поскорее закончить разговор с помощником. — Так вот, за каждым изобретением стоит изобретатель. Я узнал от пары людей, что одна из исследователей проекта «ЧЛ», госпожа Ли Суджин, была обвинена в клевете и ещё в чём - то, я пока не вникал. Главное, что она сейчас под стражей. Истец — компания «Чхве Индастриз Групп». Да, та самая, господин Ли, я опережаю ваши вопросы.        Сынмин по ту сторону звонка довольно цокнул и расплылся в улыбке, только вот Минхо его радости не ощущал. Он прикусил щёку — та фирма, в которой он работал раньше, пока от него не отреклись по наущению более влиятельных людей. Там он хотел преуспеть в карьерном росте, там он и потерял всё и сбежал. — Полагаю, иск подал лично господин Чхве?       Минхо ненавидел этого надутого старика — председателя компании, вечно недовольного своими работниками и играющего заботливого филантропа на публике. Он ненавидел компанию. Единственное, что там ему нравилось — юридический отдел, где он работал, и пол с подогревом.       Ли начал растирать глаза, провёл языком по верхней губе, нервничая. Стоит ли это ему делать? Стоит ли жертвовать снова? — Вы совершенно правы, босс. Иск подал лично господин Чхве. По слухам, госпожа Ли Суджин отказала ему в приказе раскрыть местоположение проекта…       Минхо ударил кулаком по стеклу окна и процедил: — Он был уничтожен ещё когда я был в Корее.       Сынмин подскочил по ту сторону звонка, но быстро взял себя в руки и твёрдо заявил: — Но это никто не подтвердил, господин Ли.       Минхо прикоснулся лбом к руке. Сынмин не стал бы ковырять эту тему спустя столько времени просто так, он что - то узнал, что = то, что заставит его сделать непоправимое. Ли начал отрицать ту мысль, что он мелко задрожал. — И, более того, я узнал, что кто - то успешно прошёл его испытания.       Минхо после этих слов побледнел. Кто же это был? Это произошло, когда он ещё был в Корее? Как он мог не узнать об этом? Вопросы зароились в его голове, словно разбился целый улей пчёл, надоедливо жаля его напряжённый мозг. Всё, что он чувствовал, было то, что он будто потерял что - то важное для себя, что впервые кто - то опередил его и дошёл до финиша его цели первым. Минхо ощутил глубоко в себе, что был готов возненавидеть человека, даже ничего не зная о нём.       Ли подошёл к столу, выискивая ручку и свой блокнот, чтобы записывать всё, о чём говорил его помощник. — Ты идентифицировал личность? — Нет, господин Ли, нет никаких доказательств, что этот человек жив или что он сейчас находится в стране. Либо он умело скрывается, либо его нет в живых.       Минхо закатил глаза и присел на кресло. Вся его жизнь могла бы показаться роскошной, даже ему самому, но ровно до того момента, как он узнал, что мог получить то, что существует в природе в единственном экземпляре и что существенно могло помочь ему, но кто - то опередил его. Кто - то, вероятно, сделавший это из чистого любопытства, кому точно не нужно было проходить испытания.       Ему не нужен был проект так сильно, как нужен был Минхо. — Займёшься этим? — Обижаете, господин Ли, — где - то там Сынмин надул губы, — я уже занимаюсь этим. — Что известно по судебному разбирательству? — Госпожа Ли попросила себе государственного защитника, но пока никто ещё не отозвался на её просьбу. Шансы выиграть ничтожно малы, это заранее проигранная битва, немногие рискнут своей репутацией и состоянием, пойдя против «Чхве Индастриз Групп». — Мы могли бы… — Минхо запнулся на полуслове, осознавая, что он только что ляпнул своему помощнику.       Сынмин удивился не меньше своего босса и прошептал неверящим голосом: — Что - что, господин Ли? — Чёрт подери, Сынмин. Собери всё, что сможешь узнать по этому делу.       Ким кивнул самому себе и сделал пометку на клейкой бумажке. — Ещё какие - либо указания, господин Ли?       Минхо повертел в руках ручку, вытянулся, сложил руки в замок, параллельно обдумывая своё решение, которое не казалось ему уж таким сумасшедшим. Он всего лишь понаблюдает со стороны, ни больше. — Забронируй мне билет в самолёте в бизнес - классе. Я возвращаюсь в Сеул.       Ким Сынмин застыл в неподвижной позе и потерял дар речи.

***

тюрьма Тэджон, месяц назад

      Красная Kia грозила припарковаться уже на газоне, поэтому пассажиры автомобиля начали держаться за всё, что можно было ухватиться, а девушка внутри начала непонимающе ворчать на своего водителя. — У тебя же огромный стаж вождения, так почему ты продолжаешь возить нас, словно мы брёвна?       Она не стала дожидаться его извинений, раскрыла сумочку и достала оттуда зеркальце и блеск для губ. Её помощник, Хван Хёнджин, начал извиняюще кланяться, в ответ девушка прошептала только: «Айщ, чтоб тебя», подкрасила губы и положила обратно всё содержимое.       Непрошенно в глаза бросились таблетки. Она вздохнула, заверив себя, что ей они понадобятся только если что - то пойдёт не так, а всё пройдёт отлично, она справится с принципами своего будущего клиента. Ей не откажут, ведь это путь сразу в никуда. — Вы готовы, сонбэ?       С водительского сидения улыбнулся ей помощник во все 32, надеясь, что это вдохновит её на дальнейшие свершения, но она лишь закатила глаза и вышла из автомобиля. День выдался с прекрасной погодой, так что она позволила одеться себе невероятно роскошно, сразу пытаясь доказать, что она не та девушка, которой нужна была помощь. Теперь она должна убедить свою будущую клиентку, что Селина Джин в состоянии быть полезной.       Хван Хёнджин, который был выше её на добрые несколько голов, даже несмотря на её каблуки, выглядел как большой ребёнок. Это его поведение хоть и раздражало её, но иногда она допускала, что это выглядит забавно, но не сейчас. В этот момент она собиралась вершить большое дело и попросила его с утра отгладить все свои вещи и одеться поприличнее, сменить свой привычный рюкзак на что - то более деловое. Она поджала губы, когда заметила, что её помощник ничего не взял с собой, кроме документов в папке, но не стала это комментировать.       Селина повернулась к машине, чтобы получше рассмотреть себя, поправила шоколадные локоны и, оставшись довольной своим внешним видом, ободряюще улыбнулась себе и подмигнула отражению. — Идём, — помахала она ему рукой, Хван вмиг поравнялся с ней. Секунду они стояли и смотрели на место для заключённых, затем отправились внутрь.       Их уже ждали. Она улыбалась каждому, здороваясь и кланяясь со всеми, кого они встречали, заранее спрятала от Хёнджина и остальных свою дрожащую правую руку и вела себя абсолютно непринуждённо с каждым. Главная цель — первое впечатление, удачно обворожить всех присутствующих; если она станет защитником Ли Суджин — с её клиентки будут пылинки сдувать, особенно это было так нужно при росте стычек в тюрьмах.       Когда они добрались до места встречи с обвиняемой, Селине доложили, что только она может встретиться с ней, без Хёнджина. Она спокойно согласилась на подобные условия: сейчас Хёнджин ей не был сильно нужен. Когда как он считал по - другому, схватив её за руку, прямо когда она взялась за ручку двери. — Сонбэ.       Она перевела на него свой леденящий душу взгляд, но ему это было ни по чём — он привык. Хёнджин ещё крепче схватился за руку Селины, в его глазах было нескрываемое волнение. — Пусти. — Сонбэ, вы уверены? Может, я вам буду полезен?       Селина молча вывернула руку, не удостоив словами Хвана, стоявшего с открытым ртом, и вошла внутрь. Хёнджин заметил охрану и сделал вид, что потягивается, а затем насмешливо кашлянул в кулак, кланяясь. Селина Джин никогда его не слушала. Он почувствовал горечь на языке оттого, что Селина Джин никогда по - настоящему в нём не нуждалась.       Чёрноволосая женщина без единой морщинки на лице по ту сторону стекла уже собиралась запротестовать, едва увидела входящего человека, но девушка движением руки остановила этот рвущийся наружу поток ненужных, по её мнению, слов. На лице женщины начало сквозить страдание, пока Селина располагалась на своём месте, и едва она подняла глаза на обвиняемую, та сразу начала заметно нервничать. Она не думала, что они вновь встретятся.       Селина легко улыбнулась, в её глазах будто что - то расцвело от того, что она видела знакомого человека, которому она доверяла. — Здравствуйте, госпожа Ли. — Я говорила им, и тебе повторю: я не позволю тебе взяться за меня! — женщина показала на неё пальцем, на что Джин хрипло рассмеялась. Её смех показывал, будто долгое время что - то держало её в напряжении, но теперь, заметив, что её старая знакомая ни капли не изменилась, Селину наконец отпустило.       Госпожа Ли посмотрела на эту картину с недоверием, а адвокат решила разложить документы, подготовленные Хваном, по столу, продолжая давить с себя смех и кидать взоры на дующуюся перед собой женщину. Она была так рада видеть её.       Селина сложила руки в замок и положила на них подборок, прошептав низким голосом: — Вы ничуть не изменились, госпожа Ли, — и снова рассмеялась, так легко, будто что - то действительно упало с её плеч, какой - то совершенно непосильный груз. — А ты всё ещё смеёшься, — буркнула женщина, посмотрев на Джин с презрением, — я же говорила: не хочу тебя видеть! Зачем ты пришла? Я уверена, ещё найдутся люди, которые смягчат мне приговор.       Селина вмиг стала серьёзной, её секундой ранее тёплый взгляд превратился в тот же, которым она смотрела на Хвана за дверью. Она взяла в руки иск от господина Чхве, быстро пробежалась глазами по тексту, затем недоумённо произнесла: — Знаете, сколько людей отказались браться за ваше дело? И почему вы так уверены, что вас посадят? — Потому что это заранее проигранная война, девочка, и ты это прекрасно знаешь, — женщина сказала это таким тоном, будто это очевидный факт, — никто не возьмётся за моё дело, если это только не тот, кто имеет охрану размером в армию Южной Кореи или мешок золота ценой в 100 000 000 000 вон. Не лезь в это, прошу тебя. Они тебе не по зубам, Лина.       Лина. Госпожа Ли называла её так уже однажды, когда Джин не знала, что ей делать, как ей поступить. И как бы ни пыталась её разубедить женщина ещё тогда своей «Линой», этого не случится ещё раз. Девушка потёрла руки друг о друга и твёрдо произнесла: — А я хочу рискнуть. Я верю, что мы сможем, госпожа Ли. Пожалуйста, дайте мне шанс, я обещаю, что воспользуюсь им сполна. Я сильная, вы тоже, мы справимся.       Селина напрягла мышцы правой руки, ободряюще улыбнувшись, но женщина только недоумённо что - то прошептала про себя. Радость начала сползать с лица девушки. Она замерла, а затем скрепила руки вместе и начала умолять обвиняемую. — Пожалуйста, госпожа Ли. Вы знаете, что я не обещаю, но в этот раз я готова поклясться, что вытащу вас. Пожалуйста, доверьтесь мне.       Её глаза искрились искренностью, но как же хотелось Ли Суджин, знавшую эту наивную девчушку уже несколько лет, держать подальше от своих проблем как можно дальше. Ей не хотелось снова втягивать её в неприятности, ведь в прошлый раз только чудо спасло Селину Джин от неимоверного провала. — Какой твой план действий?       У девушки глаза расширились от неожиданности. — Вы согласны?       Женщина начала приглаживать свои волосы, немного смутившись. Может быть и правда им стоит попробовать. Может, как и говорила Селина, той девушки, которую знала женщина, больше не существует, и теперь та, что сидит по ту сторону зеркала способна преподать урок всем богачам, особенно господину Чхве и ещё одному главному врагу Джин. Может, доверие стоит того?       Женщина кивнула в ответ девушке. Селина сморщила нос, заулыбалась, захлопала в ладоши, а потом на каждое своё слово её указательный палец двигался верх - вниз, выражая искреннюю радость от первой небольшой победы Джин. — Я вас не подведу.       И Ли Суджин поверила ей. Не той девочке, которая не знала, что ей делать. А той девушке, которая заверила, что может помочь.       Девушка решила, что не стоит подпрыгивать от радости в таком - то месте, поэтому быстро собрала бумаги и подмигнула женщине, попрощавшись. Едва она дотронулась до ручки двери, рука проскользнула мимо неё, услышав тихий голос позади: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, драгоценная. — Никогда. Больше. Не зовите. Меня. Так. — отчеканила Селина и вылетела в коридор, влетев в волновавшегося Хёнджина, и ничего не ответила на его вопросы.       Женщину по ту сторону стекла уводили, слушая её короткие вздохи сожаления.

***

Сеул, наше время

      Ким Сынмин ехал со своим боссом в одной машине и не мог поверить в происходящее. Ему хотелось, что бы кто - нибудь ущипнул его, но кроме ещё господина Ли никого в салоне не было, да тот бы рассмеялся в ответ на его просьбу дотронуться до чужого тела. Поэтому он решил сам щипать свою правую руку, проговаривая про себя, что происходящее — абсолютно реально.       Сынмин поднял руку, чтобы дотронуться до загривка своего босса, но Минхо отследил это движение и спросил: — Минни… ты что делаешь?       Рука Кима машинально вернулась в исходное положение, услышав это «Минни». Чёрт возьми, как кличка для ручной собачки, и даже спустя столько лет разлуки он всё ещё реагирует так, будто его собираются ругать!       Минхо обернулся как раз в тот момент, когда Сынмин растирал правую руку, но тот быстро вскинул руки, как бы говоря, что отступает. Он видит, что Ли Минхо совершенно реален, действительно в Сеуле, едет с ним в одной машине и голос его звучит не из трубки телефона. Он, чёрт возьми, правда вернулся. Сынмин похлопал себя по щёкам и тихо откашлялся.       Минхо усмехнулся, выворачивая руль вправо: — Что, не веришь, что я и правда рядом?       Кончики ушей Кима стремительно начали краснеть. — Вообще - то, я предполагал, что вы вернётесь, но я думал, что ваше возвращение займёт побольше времени, да и я надеялся на то, что вы больше уделите внимания себе в Лондоне. — Ох, ну ты всё - таки такой же зануда, как и раньше, — посетовал Минхо, посмотрев на карту их маршрута. Сейчас они направлялись к тюрьме Тэджон, чтобы наконец поговорить с защитником Ли Суджин, так как Сынмин не смог с ней связаться напрямую, и Ли решил, что пора готовиться к встрече. — Мы оба знаем, что уделять внимание себе не в Корее - встречаться с девушками, ходить по светским встречам и пить из фонтанов алкоголь.       Сынмин в ответ на эту реплику только плотно сжал губы. — Господин Ли, материалы дела уже в вашем бардачке, у меня всё остальное, что может быть вам полезно.       В папке находился лишь один лист с иском к Ли Суджин и датой ближайшего слушания. Минхо было недостаточно показать на лице своё недоумение, поэтому он на секунду обернулся, когда горел красный цвет на светофоре, к помощнику и произнёс: — Это всё, что подготовил ты за месяц?       Сынмин прижал палец к губам и разложил вокруг себя откуда - то взявшуюся целую стопку бумаг из записей, фотографий и распечаток. — Продолжайте ехать и задавать мне вопросы, а я постараюсь вам ответить или дополнить ваши догадки. Не отвлекайтесь от дороги.       Минхо отложил на другое сидение несчастный листочек и принялся слушать своего помощника, пусть и подавив в себе негодование от ситуации. Ли вздохнул и начал сверяться информацией, которую они имели на тот момент: — Значит, господин Чхве подал иск на госпожу Ли за клевету. Что там конкретно в обвинении, Сынмин? — Что он не платил зарплату сотрудникам в период исследования проекта и не присудил им обещанные премиальные после успешных испытаний изобретения, так как многим оно стоило собственных денег и здоровья. — Ты уже узнал, достоверно ли это?       Сынмин облизнул пересохшие от волнения губы. Каждый раз, каждый раз при таких разговорах он чувствовал себя, будто на допросе, проходил то же самое, что и те несчастные люди, попадавшие в один кабинет с Ли Минхо и отвечающие на его самые резкие и заставляющие открываться старые раны вопросы.       Сынмину, укусившего себя за внутреннюю щёку, на секунду даже стало жаль себя. — Все материалы дела изъяла адвокат обвиняемой, я нарыл немногое. — Кто взялся защищать её?       Минхо решил подавить смех с поступка человека, заранее подписавшего приговор себе, своей карьере и госпоже Ли, но он решил заняться парковкой автомобиля у тюрьмы.       Сынмин сглотнул и огляделся: здесь уже стояла другая машина, а из здания выходили два человека: высокий брюнет с документами в руках и чуть поодаль от него невысокая девушка в коричневом костюме с шоколадными волосами и в солнечных очках, улыбающаяся прохожим. Ким опешил и быстро зашелестел бумагами, прикладывая фотографию человека к окну и сверяя её с реальным образом. — Она… — прошептал Сынмин. Минхо недоумённо обернулся назад и проследил взгляд своего помощника в сторону тех двух людей. — Она — её адвокат. Селина Джин, собственной персоной.       Брюнетка уже присаживалась в машину, ожидая, когда открывший ей Хван сядет тоже в автомобиль и они обсудят первое слушание, которое состоится уже через несколько дней, не замечая на парковке кого - то ещё в затонированных окнах, и тихо выезжают на дорогу. Селина улыбнулась себе и открыла бутылочку виноградного сока, ведь день уже был удачным для неё. — Кто она? — спросил Минхо, наконец взяв в себя в руки и посмотрел на разбросанные бумаги своего помощника. Тот сразу же заволновался, закопошился, начал искать досье на адвоката. — Селина Джин, возраст около двадцати семи лет, в широких кругах её зовут сумасшедшим гением, — затараторил Сынмин, читая свои записи и пометки о только что увиденном им человеке, — заработала целое состояние за три года только на щедрых вознаграждениях, так сказать, чаевых, за победы в громких делах против серьёзных лиц в Корее или компаний. Работает в Пульсане, кстати.       Ли поднял на помощника неверящий взгляд. — Она согласилась на это дело, несмотря на то, что босс Чхве купил фирму, в которой она работает?       Сынмин улыбнулся только уголками губ. — Её же называют сумасшедшим гением, господин Ли.       Минхо повернулся обратно, приговаривая «боже» и «сумасшедшая женщина». Ким ожидал такой реакции и продолжил свой рассказ: — Ничего неизвестно о ней до того, как она в двадцать четыре года стала стажёром в Пульсане и быстро поднялась по карьерной лестнице. Никаких сведений о школе, колледже или университете. Господин Ли, она как призрак: взялась из ниоткуда.       Сынмин услышал звуки постукивания пальцев, увидел, как босс сморщил брови и начал проводить средним пальцем по складке верх и вниз. Его это тоже озадачило, когда он обнаружил, так и теперь его смутило то, что и Минхо пытался сосредоточиться на новом и необычном для него человеке. — Что ещё о ней ты нашёл? — голос Ли даже как - то потускнел. — Родственники, близкие, личная жизнь?       Сынмин поёжился от волнения и обстановки. — Пусто, неизвестно и ничего не было. Сама она ничего об этом не говорит и об этом её не спрашивают, кроме того, что она сказала однажды, что не пожелала бы иметь отношения на работе. — Что за парень с ней был?       Сынмин нашёл ещё одну фотографию, кивнул себе и передал её Минхо. — Это — стажёр их компании, Хван Хёнджин, можно сказать, — её ручная собака. Иногда выполняет её поручения, но чаще мешается. Некоторое время жил в Америке, там и проходил обучение, но по какой - то причине вернулся сюда и был приставлен ей в качестве ученика. — Хотел бы я побеседовать с ним на английском.       Ким что — то уронил сзади и промычал: — Легче попасть к госпоже Джин в дом, чем в Пульсан. Её фирму охраняют в два раза сильнее, чем когда вы были там в последний раз. — Что - то ещё узнал про неё?       Сынмин мечтательно поднял взгляд и произнёс: — Ну… она… красивая? Даже очень.       Минхо в ответ закатил глаза и начал снова заводить машину, намереваясь поскорее вернуться в Сеул, ведь делать здесь уже им было нечего, да и никто не запустит его просто так без причины в тюрьму к интересующему его человеку. — Помимо очевидных фактов, Сынмин.       У помощника вмиг загорелись глаза, он встрепенулся в кипе бумаг и записей и откинул их подальше, взявшись за кресло водителя. — Вы признали кого — то красивым помимо себя? — Минхо бросил в его сторону предостерегающий взгляд, Ким в ответ вскинул руки. — Ладно — ладно, господин Ли, я вас понял. Коллеги говорят, что живёт она в основном на работе, там же ест и ночует, не ходит по ресторанам и всегда носит с собой огромную сумку со всем необходимым. Фактически у неё есть дом, но она там появляется очень редко. — Сынмин заметил ещё важную пометку на уже изрядно помятой бумаге. — А, и ещё! Никогда не брала отпуск, кроме больничного каждый год в феврале на месяц. — Есть всему этому причины?       Минхо уже выехал на дорогу, и Сынмину впервые за два года кажется, что его босс чем - то или кем - то так сильно увлечён. — Ничего нет. Девушка — загадка, господин Ли, попробуй разгадать. — Что - нибудь ещё странное в ней? — Может посреди разговора переключиться на латынь, не берёт деньги у бедняков и тех, кого защищает от насильников или хулиганов.       Минхо прыснул — Ким подумал, что это из - за него и хотел уже надуть губы, как его босс уже весело проворковал: — Я думаю, тут и нечего разгадывать. Она скрывает своё прошлое, но её поступки говорят о том, что её явно ранее унижали или оскорбляли и сейчас она пожинает плоды этого. Ты так не думаешь?       Сынмин посмотрел в стекло водителя и ответил: — Не знаю, господин Ли. Моё дело — искать информацию, ваше — думать. Я верю вам и вашей интуиции, иначе бы дааавно бросил бы вас, ещё до вашего отъезда в Лондон. Вы всё ещё хотите просто наблюдать за этим делом или собираетесь что - то предпринять?       Минхо также посмотрел в стекло, провёл рукой по щеке, смахнул чёлку в сторону и улыбнулся так, будто он Джокер: — А давай проверим, насколько плоха сигнализация в её доме.       Сынмин подавил в себе внутренний крик и понял, что не только внутри всё сжалось — всему миру придётся сжаться из - за того, что Ли Минхо действительно реален, вернулся в Корею и возвращается снова в это болото криминала.