Реванш, Грейнджер?

— Черт, нет, нет, этого не может быть… Блять. — Малфой чуть ли не скулит, понимая, что это провал, хватается за волосы.       Его безупречная тактика, гордая маска слизеринца, всегда скрывающая эмоции и та, которую не пробивали никакими обстоятельствами, если рядом есть хоть один представитель ненавистных «львов», сейчас дала глубокую трещину. Он смотрел на прямоугольные ламинированные картонки перед собой и не мог поверить, что проиграл сейчас порядка двух сотен галлеонов. И кому?! Ей.       Он, Драко Малфой, умудрился проиграть четвертую партию подряд чертовой грязнокровке. Его взгляд наливается холодной сталью, когда он смотрит на пылающие щеки Грейнджер, прищуренный хитрый взгляд из-под ресниц. Она горделиво вздергивает нос под крики и улюлюканье однокурсников-гриффиндорцев и игнорирует шипение вперемешку с проклятиями со стороны змей.       Гермиона четвертый раз за вечер уделывает Малфоя в покер. На глазах у всего курса. Этот позор он читает в ее глазах, в глазах мерзкого Уизела, который будто смотрит теперь на него свысока, и на его довольной рыжей физиономии читается презрение. Драко поджимает губы и с усилием отводит взгляд от гриффиндорской части комнаты, чтобы не сорваться, и, повернувшись в пол оборота, смотрит на Асторию. Ее глаза пусты, и не выражают абсолютно ничего. Лицо, словно вылеплено из воска, ни эмоции, ни одного признака гнева. Истинная аристократическая маска спокойствия. Он ловит ее пустой взгляд, пытаясь найти себе в нем поддержку, но безуспешно, а спустя пару секунд дверь гостиной башни старост захлопывается за ее спиной. Для нее на сегодня хватит алкоголя, азартных игр и публичного унижения ее парня. — Ну что, Малфой, будешь снова просить реванш? — ее голос выбивается среди гомона однокурсников и те, будто склонившись перед своей королевой, притихают, как по приказу. — Или ты подожмешь хвост и трусливо поползешь плакаться в жилетку Гринграсс?       Она смотрит на него с вызовом. Он чувствует, как по венам растекается жгучая волна ярости. Она подливает масла в огонь, играет с ним так, словно ей не страшно ничего. Малфой видит, с каким удовольствием она издевается над ним, будто втаптывает в грязь и мстит за все годы издевательств в Хогвартсе, которые перепали на ее долю с его подачи. Грейнджер наклоняет голову и опирается на сомкнутые в замок руки. Ее ухмылка бесит его настолько, что Малфой вот-вот готов будет сорваться и врезать этой сучке по лицу, чтобы стереть это дебильное выражение победы над ним.       Слизеринец медленно вдыхает и прикрывает глаза, сжав кулаки от ярости. У них было пари, что они играют до трех побед. Победивший — забирает весь куш в 200 галеонов, а проигравший оплачивает выпивку в «Метле» за свой счет на следующие выходные. И он, Драко Люциус Малфой, позорно проиграл трижды. Три раза подряд она красиво обошла его и вырвала победу, что ему пришлось просить у нее реванша, в надежде отыграться за свое унижение. Но, видит Мерлин, сегодня удача была не на его стороне.       Малфой поднимается из-за круглого стола, вокруг которого почти не было места где яблоку упасть, и делает невероятное. То, что потом весь седьмой курс будет обсуждать еще очень-очень долгое время. Он молча протягивает руку Грейнджер и ждет. И добивается должного эффекта с ее стороны. Гермиона смотрит на него с удивлением. Она не думала, что слизеринский принц так быстро возьмет себя в руки. Она ждала, что он будет огрызаться, поливать ее словечками, которые вечно вырываются из его уст, столкнись они случайно на коридоре, в гостиной старост или же на общих уроках. Но этого не происходит. Малфой просто стоит с протянутой рукой и ждет, когда же гриффиндорская заноза соизволит поднять свою задницу с пола.       Грейнджер встает следом за ним, одергивая задравшуюся школьную юбку. Взгляд Драко сам по себе проходится по ее голым ногам, обводит бедра, мешковатый свитер, который так его бесит, потому что он совершенно ей не подходит, и останавливается на ее лице. Глаза в глаза. Его холодный раздраженный взгляд и ее, с примесью удивления и остатками победных ноток, будто теплый. Грейнджер касается его ладони и они пожимают друг другу руки. На удивление Гермионы, его ладони не похожи на куски льда, они оказываются даже горячее, чем ее собственные.       Малфой обрывает ее поток мысли, резко дергает гриффиндорку на себя и тихим вкрадчивым шепотом произносит ей на ухо: — В следующий раз, Грейнджер, когда я выиграю у тебя в чертов покер, это тебе так просто с рук не сойдет. Я еще отыграюсь и возьму свое… или тебя в придачу. Гермиона стоит, ошарашенная такой резкой репликой от его лица, произнесенной намеренно спокойным тихим голосом, и не в силах сдвинуться с места. Малфой опускает ее руку, ухмыляется уголком губ, а затем кивает немногочисленным семикурсникам слизерина и уходит в свою старостатскую спальню наверх. Когда за ним громко захлопывается дверь, гостиная старост вновь разрывается бурей эмоций, оваций, криков и смеха. Если бы не бесчисленное количество заглушающих, которые студенты предварительно навесили на башню, то сейчас бы точно весь седьмой курс стоял на ковре у директора МакГонагалл и оправдывался за попойку и крики среди ночи. Гермиона чувствует себя практически как Гарри в тот день, когда он поймал свой первый снитч на матче по квиддичу. Поттер обнимает подругу и похлопывает по плечу. — Да уж, никогда не думал, что ты так потрясающе играешь в покер. Честно говоря, надо было видеть лицо Малфоя, когда ты вскрыла свой стрит-флеш в последней партии. Это просто нечто! — его смех смешался с общим хохотом студентов. — Честно говоря, я сама не ожидала, что Малфой так легко поведется на мой блеф. Это просто нечто, да… — ее глаза сияли радостью ровно до тех пор, пока она не наткнулась взглядом на оставшихся в комнате слизеринцев. Девушка нахмурилась и еле сдержалась от гримасы отвращения. Хоть гриффиндор и слизерин постарались соблюдать перемирие после отстройки Хогвартса, подав этим пример младшим курсам, не успевшим, как они, пройти тропу войны, но многие по прежнему не могли смириться со столь новым «тесным» общением между факультетами. Кто-то достаточно быстро нашел общий язык, а кто-то все еще помнил старые обиды и ненависть.       Пенси смотрела на Грейнджер так, будто та сейчас выиграла не двести галеонов, а как минимум свадебное путешествие с Малфоем и Мэнор в придачу. Девушка суетливо поднялась, собирая разбросанные по полу туфли и отброшенный галстук, и молча, только что ядом не плевалась, ушла из башни, хлопнув за собой дверью. Будто повинуясь неведомому приказу, оставшиеся слизеринцы в составе Гойла, Забини, старшей Гринграсс и еще пары человек, поднялись со своих мест и тоже направились к выходу. Забини и Дафна — единственные, кто бросил негромкие фразы «было круто, всем пока» — вышли из башни последними. Дафна явно хотела сказать что-то еще, виновато глянув на Гермиону, но была утянута за руку Забини.       Грейнджер перевела взгляд на Гарри, будто спрашивая, что это с ними такое резко случилось, но тот молча пожал плечами, мол, слизерин, тут нечего обсуждать, и поспешил занять вновь свое место рядом с младшей Уизли. Как бы то ни было, их вечеринка в статусе студентов Хогвартса, возможно, последняя, была еще не окончена. Он переключил внимание на свою девушку, оставив Гермиону принимать поздравления и объятия от оставшихся однокурсников.       В тот вечер она почувствовала себя действительно на ступень выше гадкого слизеринца. За восемь лет учебы она смогла-таки утереть ему нос и заставить унижаться хоть и не на глазах у всего Хогвартса, как поступал иногда он, но и на глазах у всего оставшегося седьмого курса было тоже для нее маленьким достижением. Гермиона все равно была уверена, что сплетни и слухи не заставят себя долго ждать, и вскоре вся школа будет знать, что она, Гермиона Грейнджер, уделала Малфоя в покер.

***

      Красное строгое платье жутко не сочетается с ее желанием врезать посильнее мужчине, сидящему по правую руку от нее. Он бесит ее уже ебаных полчаса своими дурацкими сальными шуточками, двусмысленными взглядами и мерзким похотливым поведением. Глубоко вздохнув, Грейнджер про себя думает о том, что если еще хоть раз Кирчман попытается незаметно погладить под игровым столом ее колено или ненароком приобнять за плечо, то он останется либо без руки, либо без члена. Ее нервы закипают с каждой секундой ожидания, потому что последний игрок опаздывает к началу партии.       Гермиона Джин Грейнджер, известная на весь магический Лондон как правая рука Министра магии и носящая звание одной из самых умных и успешных ведьм поколения, сейчас ощущала себя вновь как школьница, которую пытается неудачно склеить однокурсник Виктора Крама. Кирчман был заядлым игроком в покер среди Министерских галстуков, но приходить регулярно на игры стал только когда прознал про посещения пятничных игр самой Грейнджер. И вот уже примерно третий месяц она мучается, когда тот садится рядом с ней. Гермиона даже пыталась приходить первая, или последняя, просить дилера* о рассадке, но это все равно спасало ее через раз. И сегодня она вновь с ужасом осознала, что ей придется сидеть рядом с этим мерзким типом, потому что ее фамилия покоилась на этом месте, как Гермиона ни пыталась уговорить дилера посадить ее за другое место.       На часах отщелкнула стрелка на цифре 12 и девушка с облегчением вздохнула, когда за ее спиной захлопнулась дверь. Последний игрок прибыл на матч. Гермиона не знала, чья фамилия была написана на кресле напротив, однако слышала разговор о том, что сегодня будет присутствовать один из богатейших волшебников Лондона. Грейнджер старалась успокоить нервы, потянувшись за бокалом шампанского. И тут же чуть не вылила его на свое дорогущее платье, когда прямо над ухом у нее прозвучал тихий шепот, обжигая нервные окончания дыханием на шее. — Ну что, реванш, Грейнджер?       «Не может этого быть…» Бывшая гриффиндорка с трудом успокоила резко подскочившие и без того вытрепанные за день работы нервы. Сделав глоток шампанского, которое, слава Мерлину, осталось в бокале, она отставила бокал и поправила волосы. Несомненно, данный голос принадлежал ему. Ее бывшему врагу. Ее занозе. Ее ахиллесовой пяте. Тому человеку, которого она никак не ожидала встретить сегодня на этой игре. — Малфой, я думала после такого унижения ты никогда уже не будешь брать в руки карты. Оказывается, ты решил пасть еще ниже, но на этот раз на глазах у представителей Министерства в том числе? — она начинает эту игру, чувствуя, как закипает в жилах адреналин. «То ли еще будет.»       Малфой хмыкает, молча проходит к своему месту, и только когда его обтянутая в аврорскую форму симпатичная задница касается кресла, поднимает на нее взгляд. Он ждал этого момента, но никак не ожидал услышать от Грейнджер такой дерзости. Малышка повзрослела, и это чувствовалось очень хорошо. Сколько они не виделись? С выпуска? Прошло примерно лет пять, как они виделись в последний раз вот так близко. Не случайно-мимолетно в коридорах Министерства, смазав друг друга ничего не выражающими взглядами, на коротких общих собраниях или очередных совещаниях Министра, где они всегда сидели поодаль. А вот так, друг напротив друга, глаза в глаза. Будто снова сидят на полу в гостиной старост и с маггловским набором игральных карт, притащенных хрен знает откуда Поттером.       Бывший слизеринец обводит взглядом стол, короткими кивками здороваясь с теми, кого знает, и останавливается на ней. Грейнджер от такого взгляда становится неуютно. Он не смотрит на нее похотливо, как смотрит Кирчман, или надменно, как вон тот упырь из отдела магического правопорядка справа от Малфоя. Он смотрит на нее изучающе, будто впервые видит. И затем, наконец, отвечает. — Знаешь, сегодня я пришел сюда для того, чтобы выиграть тебя.       Ее кулаки сжимают подол платья так, будто кусок красной ткани сейчас единственное ее спасение. От такого заявления все лица, включая дилера, обращаются к нему, кто с вопросом, а кто с издевкой. И даже вечно всех игнорирующий Кирчман отвлекся от созерцания Грейнджеровского декольте, переведя взгляд на последнего пришедшего игрока синхронно с остальными. Она подумала, что ослышалась. — Ты вылетишь еще раньше, чем пойдут высокие ставки, Малфой, не надейся на свою удачу. Ее у аристократов ограниченное количество, а ты свою уже, кажется, истратил, — Гермиона ликует, отражая его словесную атаку. Смотрит с вызовом, надменно. Чувствует себя хозяйкой положения и знает, что сейчас, в этом положении, он точно ничего не сделает ей. Потому что знает, что тот, кто угрожает сотруднику Министерства, угрожает самому Министерству. Малфой сжимает челюсть так, что на ней выступают желваки. Прошло пять лет, а она все так же его бесит, до покалывания в кончиках пальцев в сжатых кулаках. — Что ж, вот и посмотрим, кто из нас сбросит первым, — он будто каменная стена, отражает все ее нападки и эмоции, которыми она бросает в него не щадя.       Кирчман наклоняется к Грейнджер в очередной раз, но не за шуточкой, а тихим вопросом, стоит ли для него игра свеч. Гермиона знает, что эта игра будет персональным испытанием для нее, но никак не для министерских сошек, и отрицательно кивает под разочарованный вздох мужчины рядом. — Что ж, рад приветствовать игроков. Время 12:00. Полночь. И мы начинаем нашу игру. Напомню правила ставок и выходов: первая игра с ограниченными ставками до тысячи галлеонов. Вторая игра — пять тысяч. Третья игра, финальная, ставки устанавливают два оставшихся игрока, которые не сдали пас. В случае, когда при наступлении второй игры остается два игрока, третья игра применяется сразу. Игроки, сбросившие карты, покидают помещение сразу же после сдачи магических карт. Всем все понятно? — дилер поднимает в ладони колоду рубашкой вверх и ожидает подтверждения игроков.       Грейнджер на автомате отщелкивает свой циферблат и скрещивает руки на груди, пытаясь унять нервную дрожь. Ей казалось, что в помещении слишком холодно для середины июля, и что дрожь обусловлена именно этим, а никак не сверлящим ее напротив серыми глазами, в которых плещется жидкое серебро. Десять игроков отщелкивают свои часы, оповещая о начале игры. И Гермиона наконец осмеливается посмотреть на него снова.       Он выглядит так, будто работает не в аврорате, а минимум мировой профессиональной моделью. Взлохмаченные платиновые волосы, ухмылка, аккуратный костюм, идеально сидящий на его плечах. Легкая щетина придающая ему вид взрослого, состоявшегося, успешного и сексуального мужчины. Грейнджер фыркает от этой мысли. Малфой и сексуальный? Это явно лишнее. Рука дилера, передающая карты перед ней на стол, отвлекает ее от созерцания бывшего врага и заставляет сосредоточиться на игре. Сегодня ей как никогда нужна победа.       И она постарается добиться ее любой ценой. Гермиона тянется за картами, приподнимает их ровно настолько, чтобы увидеть ранг и масть. Играть с магическими картами было проще, так как зачарованы были на то, чтобы ни один из твоих соперников не мог увидеть, что именно скрывается на ней, пока ты не откроешь или не скинешь карты. Но привычки остаются привычками навсегда. Гермиона удовлетворенно хмыкает и слышит, как справа от нее тихо ругнулся Кирчман на немецком.       Но Грейнджер опытный игрок и знает почти все уловки Министерских игроков, прекрасно понимая, что значит такое его ругательство. Карты его неплохи, но он постарается ввести в заблуждение остальных, будто это не так. Но спасует. Гермиона спокойно убирает руку от карт и вновь берет свой почти полный бокал шампанского, подносит его к губам, но не делает глоток, поднимая на Малфоя взгляд. Секундная зрительная борьба разгорается легким пламенем возбуждения в кончиках пальцев. Она пытается читать его, как читает остальных игроков, но он непробиваем как мрамор. И затем она делает то, чего бы не сделала никогда раньше. Начинает безмолвную игру. Гермиона медленно проводит языком по кромке бокала, слизывая сладкие капли, и не отрывает взгляда от Малфоя. Черт бы побрал этого аристократишку с его умением сдерживать эмоции. Малфой засекает часы, не разрывая зрительный контакт, и спокойно откидывается на спинку кресла. И их игра начинается. Мимолетные взгляды, ухмылки. Нервно закушенная нижняя губа, так соблазнительно выдающая ее волнение и эмоции. Она ловит свои мысли на его счет за хвосты и пытается запрятать в коробку в голове, но они как ящеры сбрасывают обманку и удирают прочь. Пять минут. Пятнадцать. Час. Первая игра заканчивается ее победой и кушем в шесть тысяч галлеонов. И выбитыми пятью игроками со стола.       Их осталось пятеро. Малфой. Грейнджер. Кирчман. И два почти одинаковых на лицо Министерских начальника разных отделов. Они смотрят друг на друга с ненавистью, но уважительно бросают взгляды на Грейнджер и опасливо косятся на Малфоя.       Дилер снова раздает карты. Гермиона прерывает их игру, зевает, осматривая выпавшие на этот раз масти, и отмечает в голове, что у нее бывали расклады и получше. Ставки повышаются, а дыхание каждый раз замедляется, когда она ловит его спокойный изучающий взгляд, который будто пытается проникнуть в ее костный мозг. «Хватит так пялиться на меня, Малфой, смотри на свои карты лучше». И тут она замечает еще одну маленькую деталь. Гермиона прищуривается, обводит взглядом оставшихся игроков и незаметно рассматривает руки Малфоя, пока тот отвлечен на раздачу дилера. И наконец понимает, что не видит ни на одном из его пальцев привычной платины. Девушка удивленно вскидывает брови и переводит взгляд на его лицо. Сходится. Легкая щетина, чуть более расправленная, чем обычно, рубашка, закатанные рукава пиджака. «Гринграсс никогда бы не пустила его в таком виде в люди. И на нем нет кольца…» Грейнджер усмехается своим мыслям и отводит глаза, когда Драко замечает ее пристальные разглядывания.       Снова идет круг торгов, и бывшая гриффиндорка не жалеет ставок. Она знает, что у Кирчмана не такой уж и богатый запас на счету в Гринготтсе, и поэтому всеми силами пытается быстрее его выбить из игры ставкой. Кончики пальцев покалывает от напряжения, когда сдвигает фишки на середину стола, приподнимаясь. Четыре тысячи галеонов. Это не так уж и много для нее теперь, но неподъемно для брюзжащего человека справа. — Что ж, мисс Грейнджер, раз вы решили играть по-крупному, то я, пожалуй, сыграю с вами в другой раз. Фолд.* Дилер проводит рукой над его картами и Гермиона понимает, что у него не было шансов даже при ставке в один галеон. Кирчман раздраженно бросается в сторону Малфоя парой фраз, что это его вина, мол, это на его счету теперь, и тут же растворяется в воздухе. Малфой трет переносицу и Гермионе кажется, что все усилия мира он сейчас приложил к тому, чтобы не прибить жирдяя на месте Авадой. В его глазах кипит злость и он пытается скрыть чувства, но Гермиона отмечает про себя, что для Министерских игроков он выглядит все так же невозмутимым после реплик Кирчмана. Но не для нее. Ведь она читает его чувства по глазам, а не по маске на лице. Она видит, как закипает серебро.       Игра снова продолжается и вскоре еще один игрок вылетает после очередной ставки. Хлопок, вскрытие его карт. Пара. Не очень удачное стечение обстоятельств по мнению Грейнджер. Напряжение в комнате сгущается и Гермиона, кажется, потеряла счет времени. Круг, карта. Ставка. Пас.       Приходит время вскрывать карты и она с удивлением понимает, что оказалась не на первом месте. Ее карты проиграли по стоимости выпавшим Малфою, но оказались выше, чем у начальника отдела магического правопорядка. Мужчина коротко поклонился, пожелал им двоим удачи, и трансгрессировал. Малфой, казалось, выглядел победителем. Но их счет был равен. 1:1.       Осталась одна игра, и на этот раз ставки идут уже не на деньги. Дилер выставляет магические пергаменты перед игроками и выходит из комнаты, засекая 2 минуты на циферблате. У них есть две минуты, чтобы записать каждый на своем листе, на что они готовы сыграть. Ставки — практически не ограничены. Единственные оговорки — власть, смерть, подчинение. Все в пределах разумного, как говорят в таких партиях дилеры новеньким игрокам. Чтобы не загадывали Министерские должности, подчинение человека на вечное рабство, кражу немыслимых драгоценностей, одним словом — невыполнимые или абсурдные вещи. Остальное — на усмотрение дилера. В случае, если вопрос оказывался спорным, то бланки вскрывались и он урегулировал прошения игроков.       Гермиона зависла, покусывая наконечник пера. Что она могла загадать Малфою? Ей ничего не нужно было от него, но азарт, разыгравшийся в ней ни на шутку, подталкивал к очень интересным идеям. Она подняла взгляд и встретилась вновь с ледяными глазами Малфоя. — Что ж, у тебя появился шанс попытаться спасти свое шаткое положение, Грейнджер. Сейчас ты можешь оставить меня практически банкротом, если пергамент примет твою ставку, — он ухмыляется и медленно складывает свой лист, подсвеченный зеленым. Это означает, что его ставка принята, и Гермиона сможет узнать ее лишь после окончания игры. — Знаешь, Малфой, я думала ты оставишь эту идею обыграть меня. Но я смотрю, сегодня ты решил попытаться не упасть в грязь лицом снова. Тем более, — она обвела рукой маленькое темное помещение, в котором они находились, — Тут нет зрителей, перед которыми ты бы мог в полной мере насладиться своей победой. Разве такая игра интересна тебе? Она знает на какие точки давить, изучив его за столько лет вдоль и поперек. Еще в Хогвартсе она знала, что главным для Малфоя было не просто сделать что-либо, а сделать так, чтобы о нем потом говорили еще очень долго. И как было с его поражением в конце седьмого курса, еще недели две после этого его проигрыш обсуждался чуть ли не включая первокурсников, всеми, до кого дошел слух. Он неделю не мог нормально есть в большом зале не прожигая при этом спину гриффиндорки злобным взглядом. Тогда она оказалась на ступень выше его. И его это дико бесило.       А теперь они были наравне. Каждый пережил тот миг по-своему, но это было давно. Их настоящая борьба разворачивалась здесь и сейчас. И Грейнджер знала, что именно она хочет написать на листке бумаги. Что именно она хочет проверить у этого заносчивого слизеринца. — Пожалуй, мне будет достаточно тихой победы. Но такой, чтобы ты запомнила ее на всю жизнь, — он проводит рукой по волосам, делая их еще более взлохмаченными, и довольно улыбается. Грейнджер, кажется, что она первый раз видит, как Малфой искренне ведет себя рядом с ней, срывая с себя все свои ядовитые маски. Гермиона опускает глаза от его лица и оставляет короткую запись на пергаменте, ждет, пока тот вспыхнет зеленым. И тут же дилер заходит вновь в комнату, как по сигналу. Они кладут пергаменты на стол перед собой, и вновь сталкиваются в молчаливой битве. Шелест карт по столу, два пергамента и на кону ее психологическое равновесие.       Она заглядывает под магические картонки и прикрывает глаза. Блять. Кажется, удача сегодня явно не на ее стороне. Она надеется лишь на успешный расклад, который подарит ей более сильную комбинацию. Часы на столе отстукивают два часа ночи. Гермиона прикусывает губу и вспоминает, что напрочь забыла покормить дома кота, который явно сидит один на подоконнике в ее квартире и сто процентов уже доедает ее любимый цветок. Грейнджер поднимает виноватый взгляд на противоположного игрока и замирает.       Малфой неотрывно смотрит на ее закушенную губу и в его глазах она видит такой бешеный огонь, что адреналин, прошедший по всем ее конечностям сейчас, ничто в сравнении с его взглядом. Девушка прочищает горло и допивает остатки шампанского. Больше одного бокала она никогда не выпивала за три, даже самые напряженные игры. Но сейчас ей хотелось окунуться в ледяной бассейн, чтобы попытаться отрезвить мозги и понять, почему Малфой так на нее смотрит. Это кажется ей каким-то безумием, пока дилер не выкладывает на стол последние карты и не дает команды вскрывать расклад. Не дожидаясь игроков, он прощается, желает хорошего вечера и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.       Гермиона боится опустить глаза на карты. Она не представляет, что за расклад получился у Малфоя, но по его довольной улыбке на лице понимает, что теперь это полный провал для нее. И что у нее на этот раз нет шанса. — Кажется, мисс Грейнджер, сегодня все же удача осталась при мне, — он поднимается со своего места и протягивает ей свой пергамент. Печать вспыхивает и на листке прорисовываются ее проигрышные условия. Станцевать приватный стриптиз Гермиона нервно смеется и откидывает лист пергамента на стол, повернувшись к Малфою спиной. — Серьезно? Стриптиз, Малфой? Ничего умнее не смог придумать или так сильно хотел меня унизить? — девушка облокачивается на стол и кажется, ей не хватает еще пары бокалов шампанского, чтобы унять нервную дрожь в пальцах или решиться на исполнение гребаного желания. — Что ж, считай это маленькой местью за то, что ты так восхитительно меня дразнила весь вечер, — его голос стал еще более вкрадчивым и тихим, что Гермионе уже пришлось напрячь слух, дабы услышать мужчину в полуметре от нее. — Месть, да еще и без зрителей. Подстраховался, чтобы Кирчман ненароком не спустил в штаны от такого зрелища от перевозбуждения? — Грейнджер едко усмехнулась и, наконец, повернулась всем корпусом к нему, встретив пылающий взгляд. — Можно и так сказать, он просто слишком сильно пожирал взглядом твое декольте на протяжении тридцати пяти минут. Не очень-то прилично для приличного общества, не находишь? Его взгляд становится насмешливым и Гермиона усмехается, подхватывая его настроение, словно магнитом втянув в себя его эмоции. Да уж, тот человек ее бесил не меньше, чем Малфоя. Но в ее глазах закралось сомнение. С чего вдруг Малфой так пристально следил за тем, кто и как обращает на нее, Грейнджер, внимание? — Секундочку… То есть ты, Драко Люциус Малфой, следил все это время за гребаным Кирчманом и пялился на мою грудь? — она медленно приближалась к нему, глядя прямо в глаза и пытаясь выровнять скачущее сердцебиение от разлившегося по венам адреналина. — Ммм… Я просто лишь устранял конкурента, — он хитро щурится, как умеет только гребаный Малфой, но не двигается с места, — Ты знала, что это платье на тебе шикарно сидит? К слову, я не смотрел на твое декольте, не думай. Я следил за тем, чтобы не оторвать руки этому недоноску на глазах у представителей министерства. — А, то есть тебя совершенно мое декольте не интересует, но при этом ты загадал гребаный стриптиз? Что-то не стыкуется, не находишь? — она вызывающе вскидывает подбородок и прошивает его прищуренным взглядом из-под ресниц, а затем демонстративно прикусывает свою нижнюю губу. — Грейнджер, если ты не перестанешь это делать, я тебя трахну прямо на этом гребаном карточном столе, — Малфой с рыком выговаривает последнюю фразу и резко подается вперед, перехватив подбородок девушки. У Гермионы от такой откровенности не остается слов в ответ. Она лишь изумленно смотрит на него во все глаза и не понимает этой произошедшей перемены между ними, случившейся так внезапно и так незаметно. Где хваленая Малфоевская аристократическая гордость и брезгливость? Помнится, он не то, что дотронуться, смотреть на нее боялся лишний раз, чтобы не испачкаться, как он говорил. Эти воспоминания гулкой пощечиной отрезвили Грейнджер, заставив посмотреть на ситуацию вне охватившего ее десять минут назад азарта и адреналина, бурлящего в крови. Ей стало внезапно очень тоскливо, и Малфой заметил эти перемены в радужках ее коньячных глаз. — В чем дело, Грейнджер? — он ослабил хватку, но не выпустил ее подбородок из руки, наоборот, повернув обратно ее лицом к себе, когда девушка попыталась отвести взгляд и отвернуться. Он чувствовал эту чертову химию между ними буквально пару секунд тому, а теперь видит ее будто опустошенной и… Сломленной? Малфой осмелился, вздохнув, притянул Гермиону к себе свободной рукой за талию и легонько погладил большим пальцем сквозь тонкую ткань платья. — Дело в том, мистер Малфой, что я по статусу мерзкая грязнокровка, и вам, уважаемый, Астория член открутит, если поймет, чем занимается ее муж вне дома в два часа ночи, — Грейнджер скорчила гримасу отвращения и попыталась убрать руку, так бесцеремонно сжавшую ее подбородок, но Малфой не был бы Малфоем, если бы не получал свое, когда ему того хочется. — Да и помирать от ее руки я пока не намерена. — Так вот, мисс Грейнджер, твоей драгоценной Гринграсс, а ныне она уже больше не Малфой, абсолютно похуй с кем и когда я провожу свое личное время. Насколько мне известно, она вполне успешно проводит время в компании очередного богатого американца где-то на яхте в океане. И моя главная проблема сейчас в том, что тебя вообще волнует мое семейное положение, — он нахмурился, и опустил руку наконец с ее подбородка, переведя дух, — С каких пор, Гермиона? Как давно это началось? — Наверно с тех пор, Малфой, как я уделала первый раз тебя в покер, а ты пообещал мне взять реванш и выиграть, — она отчаянно тонет в этом коктейле из чувств, охвативших ее так внезапно. — Ты бы знала, как я хотел, чтобы в той башне мы тогда играли одни.       Он рычит и делает несколько шагов на нее, до тех пор, пока ее ягодицы не упираются в стол, а он не упирается своим стояком в ее живот. Малфой хватает Гермиону за шею и накрывает своими губами ее, выбивая тихий стон неожиданности. Он целует ее то яростно, то медленно, заставляя желание растекаться густым вязким чувством по венам, снося напрочь голову им обоим. Грейнджер стонет ему в губы и поднимает голову от нехватки воздуха, обнимая его за шею. Драко целует ее скулу, щеку, мочку уха, медленно спускаясь ниже невесомыми прикосновениями. Проводит руками по бедрам, прижимая к себе еще ближе, а затем снова целует. Грейнджер чувствует, как сводит низ живота от желания, и в голове проскальзывает мысль, что дверь все еще не заперта, а в комнату в любой момент может войти посторонний.       Она перехватывает его рукой за предплечье, не давая задрать по бедру край платья, и легонько прикусывает его нижнюю губу, а затем облизывает ее. И в тот момент, кажется, Малфою окончательно сносит крышу. Ее запах он просто повсюду, обволакивает его сознание и дурманит, не подпуская больше никаких мыслей ни о чем другом, кроме желания овладеть ею здесь и сейчас. Никогда на его памяти с ним не случалось ничего подобного из всех девиц, побывавших в его постели. Драко сдавливает чуть ли не до синяков ее бедра и толкается в нее пахом. Они одновременно стонут и их затуманенные взгляды сталкиваются. — Уберемся отсюда, готова? — он смотрит в ее глаза и понимает, что никогда в жизни не видел такой Гермиону Грейнджер. Девушка фокусируется на его словах и кивает. И в следующую секунду они переносятся в спальню Малфоя в Мэноре. Грейнджер, споткнувшись о собственные каблуки, падает спиной на кровать. Драко, пользуясь ситуацией, нависает над ней, расставив по сторонам от ее головы руки и наклоняется, чтобы поцеловать. Гермиона тихо постанывает в его губы, выцеловывая, выкусывая, зализывая всю бурю чувств и эмоций, копившихся в ней столько лет. Она хватает Малфоя за волосы на затылке и аккуратно тянет его назад, заставляя разорвать поцелуй и запрокинуть голову. А затем целует пульсирующую на шее вену, прихватывает кожу губами и легко всасывает. Завтра на этом месте останется отметина, но Малфою плевать.       Он с рыком стягивает лямки ее красного платья и тянется к застежке на ее спине. Гермиона выгибается, позволяя ему расстегнуть столь мешающий сейчас кусок ткани, и он стягивает его с нее. Неторопливо оставляет дорожку поцелуев от ключицы и до кромки красного кружевного белья и усмехается. Грейнджер ловит его взгляд и вопросительно выгибает бровь. — Я всегда был уверен, что у тебя не больше первого. А тут приятный второй с половиной, как раз то, что умещается в моей ладони, — и подтверждая свои слова обхватывает одной рукой ее грудь, слегка сдавливая. — Черт, Малфой, я же знала, что ты пялился на мои сиськи, — она вздыхает от приятных ощущений и молниеносно стаскивает с него рубашку, заставляя Малфоя оторваться от нее на пару секунд. — Я не пялился, а оценивал свои догадки. И они оказались весьма приятными, в том числе и на ощупь. Драко наклоняется и прикусывает сквозь ткань бюстгальтера сосок, заставляя Гермиону тихо застонать и выгнуться ему навстречу. — Блять… Парень усмехается и проделывает то же самое с другим соском, вновь выбивая из нее стон. А затем толкается стояком прямо в ее промежность. Они оба одновременно замирают и затем все стирается, сливаясь воедино. Брюки вслед за бюстгальтером и трусиками летят на пол, тут же туда добавляются боксеры Малфоя, горячие рваные поцелуи, стоны. Кожа к коже. Грейнджер забывает кто она и где находится, сосредоточившись только на пылающих и таких желанных губах Малфоя и его члена, упирающегося ей во внутреннюю поверхность бедра. Она разводит ноги и Драко опускает руку вниз, обхватывая член. Но не входит в нее. Дразнит. Проводит головкой по половым губам, трется о клитор, опускает ниже, упираясь во вход. Черт, какая же ты мокрая…       Последнюю фразу, кажется, он произносит вслух и входит в нее медленным плавным движением. Стон, Грейнджер хватается за его плечи и притягивает для поцелуя. Он двигается медленно, разжигая в ней пылающий вулкан, желание течет как магма по венам. Но надолго Малфоя в таком темпе не хватает, оторвавшись от губ Гермионы, он наращивает темп, вколачиваясь в ее податливое тело, утробно рыча под ее сладкие стоны. Грейнджер, кажется, расцарапала Малфою плечо, пытаясь совладать с чувствами, но через пару толчков выгибается, сжимая его член внутри себя и громко стонет, запрокинув голову. Влажные волосы разметались по подушке. Драко не снижает темп и продолжает входить в нее до тех пор, пока оргазм не прошивает его вдоль позвоночника.       Он стонет, а затем обессиленно опускается рядом с Гермионой. Они лежат так какое-то время, приходя в себя после столь яркого оргазма, восстанавливая сбившееся дыхание. Гермиона слышит успокаивающееся сердцебиение Малфоя и чувствует, как приходит в норму постепенно ее собственное. Она приподнимается и поворачивает голову, встречаясь с его взглядом. Таким она еще никогда не видела Малфоя. В его глазах не было ни капли ненависти, укора, насмешки или злости. Он был расслаблен, и ей казалось, что она испытывает нежность, глядя на него такого. Совсем непривычного, но такого приятного и теплого. Он поворачивается к ней лицом и рассматривает ее. Слегка спутанные волосы, покусанные и слегка опухшие от поцелуев губы, румянец на щеках и блеск в глазах. Да уж, Грейнджер умеет удивлять. — Кажется, я все еще должна тебе стриптиз… — Гермиона смущенно опускает взгляд, будто не они только что занимались страстным сексом. — Мне кажется, Гермиона, у тебя еще будет шанс отдать мне должок. Еще много шансов. Он притягивает ее за подбородок и оставляет долгий поцелуй на ее губах. К черту выигрыш в покер. Он выиграл куда более ценный приз. И этот приз сейчас лежит рядом и улыбается ему, глядя с такой нежностью, на которую он не смел никогда и рассчитывать. Кажется, Малфой сорвал джек-пот.