Альфабит Синдикат

      Заснуть на новом месте никак не получалось. Под закрытыми веками мелькали фрагменты вечера, плавно перетёкшего в ночь. Я тщетно пытался уснуть, недвижно имитируя сон.       Моего кучерявого знакомца звали Шу — в честь ли египетского бога, словно атланта, держащего небо на руках, с кучерявой львиной головой, или же в честь канонических китайских записей, входящих в конфуцианскую классическую литературу. Не знаю. Хотя подходило и первое, и второе. В сумерках мы добрались с ним до строения в лесу, напоминающего нагромождение из нескольких кубиков. Будто ребёнок-великан сложил их, как понравилось, и назвал это «домом». Серое строение и окружающий его идеально подстриженный газон окружало магнитное поле, как объяснил мне Шу, контролирующее проникновение на территорию крупных терработов, которые могут оказаться агрессивными в силу заложенного в них инстинктивного поведения. Он не оставил меня на пороге, не предупредил заранее свою семью, с лёгкостью заведя меня в дом, как старого друга. В прихожей нас встретил робокот, недоверчиво поглядывающий и мигающий синими зрачками. На просторной веранде-кухне с длинным окном почти во всю стену занималась приготовлением ужина старшая сестра Шу — небольшого роста, коренастая «большая мамочка». Было в ней что-то из двадцатого века, нечто неуловимо самобытное и простое. Её сын-подросток школьного возраста сидел в холле за межкомнатной перегородкой с нахлобученным на голову VR-шлемом из какого-то супертонкого материала типа силицена и, словно маг, осуществлял странные пассы руками. Всё это походило на уроки цигуна в виртуальной реальности. Он нас не услышал и не заметил, либо сделал вид, что не видит и не слышит. Я спросил Шу про мальчишку, он лишь хитро улыбнулся, махнул рукой, сказав, что тот — зубрила, каких поискать, сутками учится, хочет стать одним из лучших инженеров Корпорации.       — Ма, познакомься, это… — Шу выразительно поднял брови и каким-то необъяснимым мушкетёрским жестом на манер времён Людовика предложил мне представиться.       — Ди, зовите меня Ди, — я немного растерялся от неловкости и провёл ладонью по коротко выбритой голове.       — Ма, ты вникни! Лаовай-анархист!       — Я очень люблю парней с чувством юмора, но… Шу, твой непрекращающийся цирк… — она отставила в сторону миску с помидорами.       — Он настоящий, вот увидишь, я не шучу! — Шу мигом переключился на меня. — Что вы ели в своей коммуне? Ну же? Расскажи ей! Нет, погоди, дай угадаю, — он наставил на меня указательный палец, свёл брови на переносице и завопил на весь первый этаж, — СУПЕРФУД ИЗ БИОПРИНТЕРА!!!       Шу уставился на меня, замерев в нелепой театральной позе.       — Я прав?       Ма внимательно молча наблюдала за нами.       — Вообще-то нет, мы еду… как бы выращивали сами, — ляпнул я.       — Вот! — тут уже Ма оживилась и направила на меня свой пухлый пальчик. — Я тоже так считаю. Всё можно выращивать. Оно хоть и плохо растёт, но для того мы здесь и занимаемся терраформированием.       — Да какая разница? — скептично всплеснул руками Шу. — Это обычная паранойя — комбинируешь ты питательные вещества через принцип струйной печати или получаешь мышечные клетки с помощью терработа и при его непосредственном участии. Ничего не меняется. Либо твоя биоферма компактно стоит в углу на кухне, либо робокура несётся искусственными культивированными яйцами. Тот же клитор — вид сбоку.       — Прекрати свои объективистские шуточки, Шу! Ты знаешь, я за это могу тебе и по башке съездить, не посмотрев на то, что твоя голова ценна.       Широкая и крупная грудь Ма вздымалась. Очевидно, Ма ни минуты в своей жизни не носила лифчики. «Истинно свободная женщина», — подумал я.       — У нас сегодня омлет с культивированными экопомидорами. Идите наверх, когда будет готово, я просигналю. И завтра, Шу, вы двое вместо сломавшегося кобота собираете мне помидоры и кабачки, пока Па не починит, а ему сейчас некогда заниматься коботом. Он весь в делах. И, — она резко обернулась, остановив нас, — прежде чем поднимитесь наверх, оба идите в комнату для санаций и гостя… Как там тебя? — переспросила Ма.       — Ди.       — Точно. Ди. После санаций идёшь с Шу и проходишь сканирование в стационарной системе.       — Да, сэр! — съязвил Шу. — Ой, извините…. Мэм, вы леди.       Кажется, Ма уже готова была запустить в него чем-нибудь тяжёлым, но он с заливистым хохотом скрылся за межкомнатной перегородкой.       После всех хитрых мероприятий, самым длинным из которых было то самое злополучное сканирование, напоминающее обычное КТ, мы попали на третий этаж — самый одинокий и высоко находящийся куб из всех, в котором жил Шу. Один угол был полностью завешен плакатами, скорее всего, современных групп, фильмов или игр. Внимание моё привлекла крупная фотография, по крайней мере, мне показалось, что это именно фотография, формата А3, на которой львиную часть пространства занимал футуристический город, словно многоуровневая колонна, уходящая далеко ввысь к «потолку», где на платформе крепились какие-то технологические системы городского обеспечения. Внизу прямо на воде возникал нижний уровень малоэтажного города, а где-то на дальнем плане в дымке маячили удаляющиеся в перспективе гигантские блюдца, внутри которых находилось по ещё одному такому городу. Нечто невероятное и непредставимое.       — Что это за место? — спросил я, подойдя вплотную к фотографии и разглядывая мелочи. — Это реальное место?       — Да, — Шу подошёл ко мне и как-то неожиданно печально вздохнул. — Это главный мегарегион Корпорации. Моя мать жила и работала там.       Увидев мой вопросительный взгляд, он уточнил:       — В смысле, наша мать — она была видным учёным. Мою сестру она родила будучи совсем юной студенткой от какого-то очехуительного талантливого умника, с которым потом разошлась. А меня она родила уже на закате репродуктивных функций. Мой отец тоже работал с ней в корпорации. Вот здесь. В этом городе. Он умер, когда я был совсем мелкий. Я его почти не помню. И… короче, ей сорвало крышу, она обвиняла во всём Корпорацию и решила покинуть Синдикат. Бросила меня старшей сестре на руки и сказала, что пробьёт нам путь «на свободу». А свободу она видела на другой планете в колонии «Альфа». В итоге она получила возможность и улетела. Стала колонисткой. Она рассчитывала, что следом сестра и я прилетим к ней и счастливо воссоединимся в новой жизни, но… что-то пошло не так, — он наигранно улыбнулся. — Моя сестрица очень любит Землю, к тому моменту она ещё познакомилась со своим Па. И вся идея поехала ботам под лобковое сочленение. Сестра отказалась от иммиграции. Мы покинули континентальный Китай и вернулись сюда, в тихий захолустный регион, ассимилированный Корпорацией.       — Но ты говоришь на русском, — подметил я, подумав: «Твою мать, капитан Очевидность!»       — Моя мать и отец не этнические китайцы как бээээ, — протянул он, качнув головой. Плюс мы сейчас живём на нашей «исконной Родине», как утверждает моя сестрица. Лет семнадцать уже как живём. Всё так перемешано.       Он вальяжно плюхнулся в бесформенное кресло и перевёл тему:       — А твои родители? Они кто?       — У меня уже никого, — честно ответил я. — Отец умер от алкоголизма, мать из-за пандемии. — Вспомнив про пандемию, я поздно понял, что ляпнул лишнее.       — Очередной мутировавший вирус гриппа? — ничуть не удивившись, переспросил он.       — У нас почти не работает… система здравоохранения, — нашёлся я, считая, что ответил максимально честно.       — Вникаю. В коммунах полный отстой. Пандемии часто происходят в гетто-кварталах, хотя за последние лет десять технологии стали доступны и им. Великий дракон всех снабдил всем.       Шу неожиданно подскочил, будто его ударило током.       — Цао ни ма! — выругался он. На мой вопросительный взгляд ответил, что сестрица злоупотребляет сигналами прямиком в нейросетку. — Это больно бывает вообще-то. Особенно, когда посылаешь сигнал через котобота. Операционки не совпадают, — пожаловался он.       Мы поужинали в обществе Ма, её сына, так и не снявшего виртуальный шлем, и робокота. Потом снова отправились на верхний этаж, где Шу достал из стенного шкафа небольшую коробку, из которой за считанные минуты выросла эргономичная кровать.       — Клейтроника, — пояснил Шу, — ты не видел никогда?       Я отрицательно мотнул головой, пробуя на ощупь «волшебное изделие».       — Сверхтонкие электронные платы соединяются с запоминающими форму материалами — они меняют форму под воздействием тепла. Платы выделяют тепло, и вуаля — перед тобой заданная структура.       Казалось, я грезил наяву, узнавал всё больше и больше. Сводил вместе разрозненные предложения, совмещал разговоры, как пазл. И, мучаясь бессонницей, слышал, как ругался муж сестрицы, которого все тупо звали «Па»,  — он так и остался для меня закадровым персонажем, не появившись в поле зрения за весь вечер ни разу. Его низкий голос доносился снизу. Он отчитывал Ма за то, что она доверяет первым встречным. Па пользовался такими устарелыми оборотами, как «а казачок-то засланный», она уверенно противостояла ему на повышенных тонах, называя меня «безобидным анархистом», «голодным мальчишкой» и «непутёвым пацаном из гетто». Шу, видимо, тоже ещё не спал, поэтому тихо продекламировал со своей койки:       — Не ссы, лаовай, он промандится сейчас, а потом расслабится. Только с виду грозный. Так-то добряк. Как анархисты говорят, чтобы приободрить, когда дело того не стоит?       — Не парься. Или… забей, — ответил я.       — Забей, — повторил он и отвернулся к стене, накрывшись с головой, так что кудри его почти исчезли под одеялом.       Электрическая подсветка мерно таяла, а я смотрел в прямоугольник неба через окно в крыше прямо надо мной. Сначала я долго думал о возращении домой, потом о Сондре, позже решил, что моя галлюцинация — это какое-то новое психиатрическое явление, а под утро подумал, что надо относиться к происходящему, как к виртуальной реальности. Я всего лишь в игре. Лишь бы понять, где здесь сэйвилка*. Утром я каким-то образом уснул, погрузился в шаткий поверхностный сон между гранями моих нереальностей. Пробудился от того, что Шу переодевался. Его голая задница мелькала в полутора метрах от меня. Он втискивался в узкие портки из плотного канваса. Хитрые текстурные накладки и жгуты на коленях, ляжках и икрах добавляли его тонкому силуэту постапокалиптичный вайб. Он неожиданно повернулся ко мне, нахлобучивая широкую безразмерную худи, если этот предмет гардероба можно так назвать.       — Проснулся? И как тебе спалось с котоботом между ног?       Я не сразу понял, что это не какая-то пошлая фигура речи, а вполне реальное замечание. Котобот сложился, изящно подвернув лапки из углепластика, нежась между моими коленями. Заметив, что я разглядываю его, он завибрировал и заурчал.       — Антиаллергенный мир, здравствуй! — завопил Шу и ретиво понёсся по ступенькам вниз, наводя шума столько, что я решил: «Имя его вовсе не в честь египетского бога и не отсылка к документальным писаниям. Он просто ОЧЕНЬ ШУМНЫЙ!»       *сэйвилка — место, где игрок может сохранить прогресс прохождения игры