Если бы не ты

      Это стало отправной точкой конца. Вэй Ин стоял, окруженный адептами клана Цзинь. Раздражающий голос Су Шэ с его гадкими необоснованными обвинениями резал слух и выводил из равновесия и так пошатанную психику. У Вэй Ина при таком раскладе не укладывалось в голове, что, вероятно, кто-то ещё до сих пор может объясняться с ним на словах.       Разговор о проклятии отдавался болью в душе. Да и многие чувства давно смешались, образуя ком, который хотелось взять и двумя руками вынуть изнутри, избавиться, чтобы больше не ощущать, ведь чувства его и правда были тяжёлыми и сложными, не каждый бы это вынес, они действительно, медленно точа, разрушали Вэй Ина, подводя к грани, и, если подумать: скольким это было выгодно — стало бы больно ещё одному человеку.       Человеку, которого по мере разгорания скандала, Вэй Ин все более хотел бы увидеть сейчас здесь, рядом с собою. Он вполне осознавал свою ломку, теперь он понял, что значит: потерять контроль, и горький вкус собственной никчемности пронзил его душу.       Нет, он уже не уверен.        Каждое слово Су Шэ подводило к концу. Вэй Ину хотелось одновременно покончить с ним, убить, но и самому защититься, ведь здесь не было того, кто готов это делать был ради него, для него всю свою жизнь. Чаша сожаления внутри все больше наполняется. Вэй Ин знает лишь одно — точка невозврата пройдена.       Один его приказ, и роковая ошибка лишает осознанности.       Пару секунд шокового молчания. Вэй Ин, однако, правда проклят без проклятия. Ошарашенный Су Шэ сбегает от своей печальной участи, пока Вэй Ин, замерев, ощущает внутри пламя. Он не видит пред собой упавшего на колени Вэнь Нина, не слышит крик бегущей в стороны толпы. Он сам на коленях перед телом мужа дорогой сестры.       И больше он не знает: как встать, как ему подняться. Ему нужно, чтобы его подняли, но сейчас это делается неважным.       Вэй Ин по инерции душит остатки людей клана Цзинь. Тех, что оказались слишком недальновидными или замешкались, только это ни капли не помогает, он не понимает: что делает, не ощущает, просто избавляется от нахлынувшей боли, только всё тщетно.       Теперь от всецело убежден, что злодей, единственное, что перед глазами — тёмная пелена, словно одно большое воспоминание о том падении с кургана, словно это единственное, чего он заслужил. В глазах нет того огня, готового испепелить каждого, он даже не моргает, не ощущает чужих прикосновений, когда ему пытаются помочь встать.        Прости…— Единственное, что произносит, дрожа, Вэй Ин, касаясь руками собственного сердца, которое заныло, заболело и разрывается. Кому это прости произнесено, сказал бы лишь он сам, если оставался в здравом сознании. Он просит прощение за свою ложь, сказанную самому близкому человеку, в собственной обители. Не доверился, но и контроль держать не смог.       Что тогда уже поселилось в нём, когда он со всей уверенностью и сталью в голосе, что резала по чужому сердцу, сказал это «невозможно». Кого он пытался убедить — себя самого. Он обманулся, самообман до пустоты отдавался болью.       Если бы только он, Лань Чжань, был рядом сейчас, Вэй Ин стоял бы на коленях именно перед ним, признавая свою ошибку. Ему так хотелось освободиться, но того, кто мог бы простить ему совершенно всё и поднять, здесь не было.       Он не мог ухватиться ускользающим сознанием за звуки музыки циня относительно недалеко. Все закончилось невесомым ударом о землю, когда он упал от бессилия. Одними губами повторяя чужое имя, и это слышали уже лишь двое, что остались рядом.       Ещё один человек это просто чувствовал.       Чувствовал всю его боль, принимая на руки и уберегая. С беспорядком теперь точно хоть временно будет покончено. Лань Чжань опоздал совсем немного. Сейчас, прижав его осторожно и крепко, Ван Цзи уже следовал во владение, сопровождаемый Призрачным генералом и его сестрой.             Вскоре все темные образы и голоса, что мучали его, словно оголённая совесть, потихоньку стихли, Вэй Ин задергался и замотал головой, перед тем как открыть глаза. Ему было тревожно слышать их, голоса, постоянно винившие его и зовущие с собой.       Открыв глаза, Усянь даже не понял: где точно находится, да и разве это было так уж важно теперь? Он лишь понимал, что все это неправильно. Его держали в три руки, стараясь уберечь от резкости и боли. Первым он услышал голос Вэнь Цин.       — Хангуан-цзюнь, Вы позаботитесь о нём?.. Я наказала всем не спускать глаз и помогать ему, но теперь, если Вы здесь… — Девушка говорила, даже не поднимая глаз. Она в полной мере осознавала, что именно сделал её брат, пусть им и управлял Вэй Ин, но это теперь не снимет с них ответственности.       Лань Чжань лишь слегка покачал головой в утвердительном ответе. Он сам ещё полностью не принял случившееся и очень переживал за Вэй Ина, понимая, что проходить в себя он будет долго. Ван Цзи впускал понемногу светлой энергии, чтобы смягчить возвращение в сознание.       Первым, кого он увидел был, тут же опустившийся на колени, Вэнь Нин. Вэй Ина, словно током подняло с места, он явно не осознавал ничего от боли и скопившихся эмоций, потому, не произнося ни слова, ударил младшего. Никто и не думал его останавливать, понимая, какая внутри боль. И что это вполне объяснимое поведение.       — Кого ты убил?.. Ты понимаешь, кого ты убил?! — Выкрикнул как не в себя Вэй Ин, дернувшись всем телом от приступа. — Что… Что мне теперь делать?! Ты можешь мне сказать?.. Ты можешь?! — Он вцепился в его воротник, насколько позволяли силы. — Что делать моей сестре?! Что я скажу А — Лину?! Что я… скажу ему?… — Задыхаясь, закончил Вэй Ин, ослабляя свою хватку.       Слёзы свободно лились, оставляя дорожки, он ровно отшатнулся назад и точно бы упал, если не сильные руки Второго Нефрита.       — Вэй Ин. — Он прижал его спиной к своей груди. — Тебе нужно отдохнуть.       Вэй Ин не сразу осознал, что с ним говорит именно Лань Чжань и счёл все сном, от того разрыдавшись ещё сильнее. Он стал оседать на пол прямо в его руках. Ван Цзи же пока что не спешил. Пусть Вэй Ин сделает всё, что ему нужно. Второй Нефрит просто опустился вместе с ним. Усянь вновь дернулся и повернулся, неосознанно глядя в чужие глаза.       — Прости… Прости меня, Лань Чжань, пожалуйста, прости. — Слушая всю эту истерику, Лань Чжань зажал пальцы на пульсе Вэй Ина, который был просто бешенным, а ци впустить он спокойно сейчас, конечно, не даст. — Я отступник, я погубил всё…       Ван Цзи взял одну трясущуюся его руку в свою, позволяя выговориться, но чем дальше, тем только становилось хуже. Самостоятельно успокоиться Вэй Ин никак не мог, даже находясь в руках Лань Чжаня.       — Вэй Ину не за что просить прощения. — Конечно, было. И сейчас Лань Чжаня внутри разрывала не менее сильная истерика. Он боялся за Вэй Ина, ощущал боль от собственной правоты, боялся его потерять. — Вэй Ину нужно лечь и станет легче.       Однако, никто и не думал, что уложить его будет так сложно. Вэй Ин, не понимая, наоборот, пытался выбежать наружу постоянно, словно что-то ища, боль сводила его с ума. Осознание вины. Он готов был сам себя выдать, но далеко убежать не выходило. Каждый раз его рассудок начинал ускользать, и он что есть сил выкрикивал имя Лань Чжаня, чтобы тот не отпускал его и вернул обратно.       Ван Цзи и сам всё прекрасно понимал. На Вэй Ина давит всё это, ему ужасно, так ещё он и не понимает до конца, что Лань Чжань рядом с ним, а ведь это сейчас жизненно важно. Усяню необходимо покинуть это место как можно скорее на самом деле, но в таком состоянии они не доберутся даже до ближайших лавок.       — Лань Чжань…я не…не надо! Забери меня, ты заберешь?! Скажи мне это! Дай мне слово, что да! Умереть рядом с тобой, я не хочу умирать здесь! Умоляю тебя…        Контролировать такую сильную истерику было тяжело, но Ван Цзи не за что бы не отступился. Он поднял Вэй Ина на руки и вернулся обратно, где все уже понимали, что Вэй Ину нужны иглы, чтобы тот хоть немного успокоился.       — Вэй Ин не умрёт. Вздор. Верь мне. Вэй Ин поспит сейчас и проснётся, но больно уже не будет. Как только закроешь глаза, я заберу тебя. Я обещаю. Только ложись. Ляг, Вэй Ин.       — Останься.....хотя бы ты останься, Лань Чжань… мне…очень…не бросай меня здесь, не надо! Я лежать не хочу, не хочу!       — Останусь, Вэй Ин, тебе больно, и это пройдёт… пройдёт. Давай, осторожно голову, аккуратно. Успокойся, я никуда не уйду, ложись.       — Я не хочу… ЛАНЬ ЧЖАНЬ. Что она со мной сделает, Лань Чжань?! Почему ты отдаешь меня им?!       Лань Чжань так крепко прижал его к себе, что все тело пронзило болью. Он оставил поцелуй на виске, смешанный с собственными слезами.       — Вэй Ину никто не причинит вреда, пока я здесь, это невозможно. Я никому не отдам Вэй Ина. Ты просто поспишь. Вэй Ин мне верит? — Голос Ван Цзи был полон спокойствия и нежности. — Я здесь, не беспокойся.       Воспользовавшись моментом, под говорящим взглядом Второго Нефрита, Вэнь Цин бесшумно подошла ближе и резким, но чётким движением оставила одну иглу, которой было вполне достаточно. Вэй Ин ненадолго замер в чужой крепкой хватке, но, когда Лань Чжань принялся его укладывать, Вэй Ин так крепко вцепился в его руку, что Лань Чжань перестал её ощущать.       — Убери её! Лань Чжань, прикажи ей! Пусть она уберет. Скажи ей это! — Но в ответ лишь осторожные нежные поглаживания по голове. И крепкий поцелуй в лоб. — Лань Чжань, я не хочу! Я тебя умоляю… Что они хотят со мной сделать?.. Забрать тебе у меня, да?.. Ты — последнее, что у меня есть. Мне здесь страшно… Лань Чжань, мне страшно.       — Вэй Ин…я лягу с тобой. Дыши глубже, прошу тебя. Бояться нечего. Успокойся, я никуда не уйду, ложись. — Вэнь Нин и Вэнь Цин тут же подошли, чтобы помочь, ведь лечь Вэй Ину нужно было осторожно и правильно. Лань Чжань уложил его голову сначала себя на руку и потом лишь переложил на мягкое. Ему в принципе приходилось удерживать весь его корпус, ведь любое резкое движение могло вызвать судороги. — Я люблю тебя. — Ван Цзи положил свою руку ему на грудь, чтобы Вэй Ин мог взять её и хоть немного успокоиться.        Лань Чжань полностью принимал вес его тела на себя. Он не знал, честно, за что ему приниматься: целовать было вполне удобно. Ван Цзи аккуратно дотронулся губами до его виска и лишь произнёс:       — Уже все убрали, Вэй Ин, все хорошо. Засыпай, не бойся. Я крепко тебя держу. Доверься мне. Лежи. Я здесь, тебе больше незачем выбегать туда. — Вэй Ин в ответ на это, наоборот, пытался приподняться, чтобы быть ближе к Лань Чжаню, ведь он смертельно боялся, что тот оставит его.       — Лань Чжань…не…уходи. Помоги мне встать. Мне надо… — Лань Чжань уже знал, что сам он не встанет, потому лишь крепче сжимал его руку, иногда одаривая поцелуем тыльную сторону ладони.       — Да, Вэй Ину нужно уснуть. И Лань Чжань никуда не уйдёт, позаботиться об этом. Только лежи. Успокойся, любовь моя. Я рядом с тобой, уже все прошло.       Двигаться Вэй Ин и, правда, уже не мог. Он только истерично плакал. Ему уже, скорее, стало страшно. Он все больше понимал, что ошибся, пойдя тёмным путём, сейчас он очень нуждался в понимании и заботе, что так активно отказывался признавать, когда Лань Чжань тратил все силы, чтобы его остановить.       — Тише. Вэй Ин, не бойся. — Лань Чжань устроился рядом.       Вскоре наступила долгожданная тишина. Вэй Ин окончательно провалился в сон. Лань Чжань же не сомкнул глаз ни на минуту. Нужно было отправляться в Облачные Глубины как можно скорее. Он знал, что вскоре сюда придут за Вэй Ином, ничего не оставив.       — Хангуан-цзюнь, благодарим Вас. Везите его как можно скорее, он не должен погибнуть из-за нас. Мы понесём своё наказание сполна. — На этих словах девушка поклонилась, затем села на колени перед Вэй Ином и произнесла те самые два слова, которые человек должен научиться говорить:       — Прости. И ещё спасибо тебе…       Лань Чжань понимал, что пока они рядом с Вэй Ином, ему грозит опасность, но это совсем не означает, что тот не сможет от неё уберечь.       — Госпожа Вэнь, Вы не отправитесь с нами? — Лань Чжань понимал, что в такой ситуации они бы согласились на всё, что угодно, а о безопасности Вэй Ина он позаботиться сполна.        На Могильные Холмы и правда пришли люди, которые дали себе слово отыскать Старейшину Илина, где бы тот ни был, но, должно быть, мечты их и цели, так и останутся несбыточными.       Лань Чжань об этом позаботится.

***

      

Если бы не ты, — я бы давно перестал мечтать, Если бы не ты, — я бы не стал тебя в других искать, Жаль, но наверно не получится тебя удержать. Обгорела, догорела, улетела душа я не знаю, что мне делать. Знаешь, я все ищу тебя здесь по ночам, знаешь, я все еще бесконечно люблю. Я все время искал тебя, сотни раз находил, миллионы терял.

      Пока вокруг собираются войска, пока все в предвкушении неизбежной битвы, Лань Чжань следит за каждым вздохом Вэй Ина, все ещё спящего, но теперь уже расслабленного. Он оглаживает каждый его миллиметр, иногда думая о том: что бы он делал, если бы хоть раз лишился этой возможности прикасаться.       Этой возможности любить его.       Что — если бы не Вэй Ин, пожалуй, самая ужасная мысль, приходящая иногда в голову Лань Ван Цзи. Но сейчас ему, конечно, не до этого. Время выполнять обещания.       Вэй Ин открывает глаза, просыпается совсем не там, где ожидал, но главное — Лань Чжань, смотрящей на него глазами, полными любви. На удивление первым делом Вэй Ин тянется за поцелуем, словно всё, что необходимо было понять, уже понято и теперь он желает лишь любви. Лань Чжань отвечает осторожно, проверяя пульс, придерживая за лопатку, он знает, что там ещё недолго будет болеть от иглы и не терпится ему одарить это место поцелуем.       Лань Чжань обнимает его, выдыхая в шею, и запах сандала заполняет лёгкие Вэй Ина. Он смотрит долго, молча, но осознанно, затем снова, не сдерживаясь, бросается на шею и шепчет, что никогда не отпустит. Сейчас он ощущает прощение и покой. Он больше не чувствует рядом смерть и запах крови. Хотя бы здесь, сидя вот так, вплотную.        И сам понимает, насколько сильно любит, теперь, когда он здесь — ещё сильнее. Вэй Ин безупречно смотрится в белоснежном. Ему не пристала вся эта тьма и кровь.       — Ты остался, ты вновь поверил мне, Лань Чжань… — Лучезарная улыбка смешивается со слезами. — Мне было так больно…там было темно, очень темно.       Дрожь в голосе Вэй Ина отдаётся болью в сердце Второго Нефрита. И он отдаёт эту боль глубокому, но осторожному поцелую, подхватывая Вэй Ина за талию и приподнимая. Усянь обхватывает шею Ван Цзи, словно держась за собственную жизнь.       — Надеюсь, здесь Вэй Ину достаточно светло. Если он желает, зажжем фитиля, не смотря на солнце за окном.       Вместо ответа, Вэй Ин чуть улыбается, по — прежнему держа его руку в своей, Вэй Ин с особым трепетом подносит её к своим губам и едва касается, смыкая две алые створки Рая — как бы сказал сам Лань Чжань. Этот жест вызывает небывалое смущение на лице Лань Ван Цзи, он внимательно следит за своим возлюбленным, спеша приподнять за подбородок, хотя этот поцелуй подарил незабываемые ощущения.       — Мне везде светло, где ты, и солнца не нужно. — Вэй Ин отпускает его руку на уровень своего сердца и просящим взглядом всматривается. — Оно твоё. Прости за то, что так много раз не заботился о нём, я не смог удержать…       — Чувствуешь? — Перебил его Лань Чжань, приложив руку к своей груди. — А это твоё, ты у меня всегда здесь.       — Лань Чжань…       — Твой Лань Чжань… — Отозвался Ван Цзи, плавно оголяя одно из своих запястий, он взял лобную ленту. — Это принадлежит Вэй Ину. Мой Вэй Ин.       Лань Ван Цзи, словно император, целует его в лоб с присущей гордостью.