Случайность

***

      …на экране, как в насмешку, отчётливо горело «Адриан Агрест».       Маринетт нахмурилась. Она не сразу поняла, что это могло бы значить, и сначала восприняла всё это, как очередную шуточку от Кота.       — Он издевается? — скептически вопросила она в воздух, не дожидаясь, разумеется, ответа, и принялась агрессивно печатать:       20:25       «Ты издеваешься сейчас надо мной?»       Когда сообщение было отправлено, Тикки подлетела к Маринетт и поглядела на экран. Ей потребовалось меньше секунды, чтобы понять, что эти два балбеса умудрились начать сегодняшнее общение с профилей своих гражданских личностей и не сразу поняли прикол. Впрочем, Нуар, похоже, уже просёк фишку и пытался сейчас об этом тактично намекнуть своей Леди.       — Ну и? — негромко поинтересовалась Тикки, разрывая оглушительную тишину.       Маринетт только помотала головой, и Тикки, смилостивившись, улетела доедать своё печенье, решив дать подопечной больше времени на раздумья.       С минуту Маринетт упрямо сверлила телефон взглядом, будто бы это он был повинен в случившемся казусе. Вот только пока мозг лихорадочно обдумывал, как это вообще случилось, пальцы уже печатали на автомате:       20:27       «…»       «Гм…»       «Боже, что это».       Ответ пришёл незамедлительно и был до возмутительного коротким, но лаконичным, показывающим, насколько довольным собой был этот паршивый котяра:

20:28 « (⁀ᗢ⁀) »

      Стараясь не смотреть на имя абонента, Маринетт до последнего надеялась, что это всего лишь Кот, её глупый Котёнок, решил таким вот подлым образом её разыграть: каким-то боком разузнал, что ей нравился именно Адриан, украл у Агреста телефон или просто взломал его профиль, и теперь прикалывался над ней. То, что это она была инициатором сегодняшнего разговора, Маринетт старательно игнорировала, а факт, что она и впрямь могла всё это время общаться (и не только) с Адрианом, заставлял сердце предательски ёкать, туманя разум. Сознание лихорадочно соображало, что же делать и даже подумывало, не включить ли привычного мямлезавра.       До последнего Маринетт пыталась отрицать очевидное, и её сообщения заставляли Адриана, скачущего сейчас по крышам Парижа в направлении пекарни, добродушно фыркать:       20:30       «Почему-то ты у меня под другим именем записан…»       «Странно…»       Ответное сообщение, казалось, было в буквальном смысле пропитано привычной по-кошачьи издевательской усмешкой:

20:31 «Не тоооо, вот это да!»

      Маринетт разозлилась.       Маринетт ужасно разозлилась.       Гнев буквально заставил вскипеть все её внутренности; она покраснела от ярости и вскочила с кушетки, раздражённо притоптывая. Тикки всё это время наблюдала за ней с позабавленным взглядом и не торопилась вмешиваться или утешать: Маринетт нужно было самой пройти все стадии принятия открывшегося факта, чтобы получить долгожданное умиротворение от него. Каждая её подопечная по-разному вела себя в момент раскрытия личностей напарников, и за этим было интересно наблюдать, однако Тикки знала одну нерушимую истину: лучше не мешать. Первое время, по крайней мере. Дать эмоциям схлынуть, и только потом можно заводить серьёзные разговоры о дальнейшем.       Маринетт тем временем пыталась соединить воедино все кусочки, невзирая на жуткую головную боль, которая появилась столь же внезапно, как и то самое сообщение от этого дурного Кота.       Прикусив губу, она отправила:       20:36       «Хватит уже надо мной прикалываться, Кот!»       Её сердце снова ёкнуло, когда Кот прислал следующие два сообщения:

20:39 «Нет, ты просто перепутала, кому отправляешь, видимо». «Тебе повезло, что неким «Адрианом»-таки оказался я (=^ ◡ ^=) »

      Мысли лихорадочно скакали внутри черепной коробки, постепенно приводя Маринетт к полному осознаю действительности, однако она всё ещё пыталась сопротивляться. На какой-то миг Маринетт коротнуло до такой степени, что она решила, что сейчас Адриан просто подражал её напарнику, и… и…       — Боже праведный! — воскликнула она. — Я грозилась его убить! Я грозилась убить Адриана Агреста!       Тикки тихонечко рассмеялась, но продолжала сохранять дистанцию.       Маринетт — умная девочка; она хоть и вспыльчивая, но отходчивая, поэтому Тикки не очень переживала за то, как в голове подопечной уляжется знание того, кто скрывался под маской её напарника. Скорее уж ей стоило волноваться, как скоро это случится.       — Поверить не могу, — бормотала тем временем себе под нос Маринетт.       Головная боль потихонечку ушла, оставляя после себя только неприятную тяжесть, вяло напоминая о себе.       Маринетт села за письменный стол и отложила телефон. Она с силой провела ладонями по лицу, сжала в кулаках свои хвостики, потянув за них, и со свистом выдохнула воздух.       Картинки воспоминаний о совместных миссиях с Котом, который давным-давно стал ей одним из лучших друзей; о коллеже, где она каждый раз видела Адриана и постоянно шарахалась от него, а также всех их попыток общения замелькали перед внутренним взором с бешеной скоростью, накладываясь друг на друга. Секунда — и Маринетт уже не могла отличить Нуара от Адриана, и…       «Стоило ли это делать? — подала голос совесть. — Всё равно это один и тот же человек».       Со стоном Маринетт хлопнулась лбом о стол, тихонечко захныкав.       — Тикки, я такая ду-ура… Как я могла быть такой слепой?       — Люди слепнут, когда влюбляются, — негромко откликнулась Тикки, не надеясь, впрочем, что её услышат.       Однако каждое её слово словно клеймо отпечаталось в памяти Маринетт.       Тяжело вздохнув, она выпрямилась и взяла в руки телефон. Кажется, Адриан специально хранил молчание, давая ей время прийти в себя.       Дрожащими руками Маринетт напечатала ему:       20:50       «Бог мой, прости меня, пожалуйста».       Видимо, он также нетерпеливо сидел с мобильным в руках, потому что вновь ответ пришёл слишком быстро, не давая Маринетт опомниться окончательно. Откуда же ей было знать, что он уже около пяти минут торчал на соседней крыше, не решаясь сделать последний рывок.

20:51 «За что ты извиняешься?»

      Маринетт снова вздохнула и отложила смартфон в сторону.       Глупый Котёнок.       Глупый-глупый-глупый Котёнок и глупая-глупая-глупая Маринетт.       Она просто обязана принести ему извинения за всё, но лучше бы это сделать вживую. Правда, для начала ей нужно окончательно уложить это новое знание в своей голове и решить, как теперь себя вести: Маринетт ни за что не простит себе, если будет прицельно игнорировать его или продолжит заикаться, как умственно отсталая. Впрочем, с Котом-то она за словом в карман не лезла. Оставалось надеяться, что так будет и дальше.       Мобильный тем часом разрывался от входящих оповещений, настырно привлекая к себе внимание:

20:53 «Моя Леди?» «Принцесса?» «Мурцесса?» «Ну Мари :(((((» «Не игнорируй меняу :((((» « /смайлики плачущего котёнка/ »

      Маринетт даже придумать ответа ему не успела: Адриан засыпал её шквалом всевозможных грустных стикеров, преобладали в которых в основном изображения с котиками. Вспоминая его сообщения в общем чате класса, Маринетт тепло улыбнулась. От Нино она знала, что он обожал эти свои стикеры, которых было у Адриана просто тьма-тьмущая, и, похоже, что сейчас он решил перебрать все грустные вариации тех, что у него только были.       И почему Маринетт раньше не связывала эту любовь Адриана к смайликам с тем, как трепетно относился Кот к каждому кошачьему эмодзи, используя их при любой удобной возможности?..       — Господи, это точно он, — она так и не переставала улыбаться. — Такой дурашка…       Тикки подлетела чуть ближе, довольная тем, что, кажется, всё стало налаживаться.       — Ну, может, уже ответишь ему? — намекнула квами, кивая на уже чёрт-знает-какой-стикер, присланный Адрианом.       — Я…       Маринетт замерла.       Лёгкая паника снова сжала её сердце противными липкими ладонями. Маринетт заблокировала телефон и встала, лихорадочно соображая, что ей стоило бы пойти умыться, чтобы чуточку успокоиться.       — Я… Я на минутку, — пробормотала она и поспешила скрыться в ванной комнате.       Маринетт нужно было окончательно переварить всё, а ещё принять тот факт, что, кажется, этот паршивец (боже, неужели она в самом деле так думает про Адриана Агреста?!) и не думал отказываться от неё… Иногда такие мысли витали в её голове, когда она думала, что может оказаться сплошным разочарованием, и Кот уйдёт, бросит их общую работу, если они раскроют личности.       Плеснув холодной воды на лицо, Маринетт улыбнулась.       Похоже, этому не суждено было сбыться.       И это грело ей сердце.       Тикки тем временем, добродушно усмехаясь, подлетела к мобильному, ввела пароль и открыла диалог с Адрианом, поспешив ответить ему, иначе он бы точно засыпал их чат с Маринетт ещё большей кучей стикеров, чем до этого.       Когда минут через пять Маринетт вернулась — немного более собранная, чем до этого, и успокоившаяся — то обнаружила Тикки, которая невинно улыбалась, паря над смартфоном:       — Ты только погляди, Маринетт! — она сделала возбуждённое сальто в воздухе.       — Ты ему от моего имени писала, что ли? — подозрительно сощурилась Маринетт.       — Ну, он понял, что это я, — хихикнула Тикки и отлетела в сторону, давая подопечной доступ к телефону.       Маринетт покачала головой и, изо всех сил пытаясь скрыть дурацкую улыбку, взяла гаджет в руки и слегка подрагивающими пальцами открыла диалог. Сообщений было не очень много, но последние из них заставили её охнуть:       21:09       « с ней всё в порядке, просто переваривает =) »

21:10 «Тикки, это ты?» «Передай ей, чтобы через пять минут открыла люк».

      21:11       «хорошо, передам».       «она сказала, что тебя прибьёт)»       «ну, думаю, что любя».

21:14 «Оу!» «Ну, я думаю, что лучше будет просто поцеловать :3 » « ;> »

      Маринетт ужасно покраснела и возмущённо посмотрела на веселящуюся Тикки. Она старательно гнала от себя мысли о возможном поцелуе с Котом (и Адрианом! Потому что они же один, чёрт его возьми, человек!), и, чтобы не потерять сознания от переизбытка чувств, попыталась сосредоточиться на другом.       — Я не говорила, что хочу прибить его! — воскликнула она.       — До этого — было пару раз, — отозвалась Тикки, выписывая в воздухе пируэты. — Да и я слишком хорошо тебя знаю, Маринетт. Наверняка ты об этом подумала.       Что-либо ответить Маринетт не успела: громкий, но осторожный стук в люк, ведущий на балкон, заставил её подпрыгнуть от неожиданности. Сначала она подумала об акуме, но когда Маринетт посмотрела на телефон с раскрытым диалогом, а потом перевела взор на плакаты на стенах, то в полной мере осознала, насколько она влипла.       — Тикки! — взвыла она, в панике схватившись за хвостики. — Господи, он пришёл!       — Он жаждет получить поцелуй, — веселилась Тикки.       Она слишком долго наблюдала, как эти двое бегали друг за другом и друг от друга, поэтому сейчас была безумно рада насладиться этим маленьким, но милым шоу. Жаль, Плагга рядом нет, он бы тоже оценил.       Маринетт принялась метаться по комнате, не зная, за что взяться в первую очередь: снимать плакаты или наводить порядок на столе и в углу, где была накидана куча всякой ткани после вчерашнего. Как же хорошо, что накануне она повесила шторку на люк, иначе Адриан точно бы увидел все её мучения и страдания.       Стук повторился, более громкий и настойчивый, и, кажется, послышался ещё и приглушённый голос, зовущий её.       Маринетт молнией взметнулась на второй ярус и, прижавшись лбом к шторке, пропищала:       — Я не готова, уйди-и-и, пожалуйста!       И тут же кубарем свалилась вниз, продолжая лихорадочно наводить в комнате хотя бы видимость порядка и какого-то приличия.       Адриан же, недовольный, что его так нагло проигнорировали и к тому же, кажется, и отправили куда-то, для приличия поцарапался ещё немного. Однако люк ему так никто открывать и не собирался, поэтому он решился атаковать окна. Впрочем, и тут его постигла старая добрая подруга неудача: был уже поздний вечер, и Маринетт закрылась от Парижа шторами, перекрыв доступ на свою мансарду всяким любопытным (и сгорающим от нетерпения и любви) Котам.       Он уже подумывал снова вернуться к люку, как внезапно безумно простая в своей гениальности идея пришла к нему в голову.       — Мы всё же поговорим сегодня, Принцесса, — усмехнулся Адриан.       Он спрыгнул вниз, в укромный уголок двора, по пути снимая трансформацию. В Париже уже царила зима, но на улице было лишь ноль градусов, а на Адриане — тёплый шерстяной свитер, поэтому опасность заболеть ему не угрожала.       Улыбнувшись, он шагнул к дверями пекарни.       Вскоре голос Сабины Чен раздался на пороге комнаты Маринетт:       — Дорогая, к тебе гости.       Маринетт, запутавшись в своих же нитках, споткнулась о ножку стула и рухнула в ворох ткани, который так и не успела убрать после вчерашнего всплеска вдохновения. С ужасом она слышала, как кое-кто уже поднимался по лестнице, и понимала, что была абсолютно не готова увидеть его прямо сейчас.