Вызов

Когда Атсуму зашёл в раздевалку, уткнувшись в телефон, ему даже не нужно было поднимать голову. Он и так прекрасно знал, что он там. Безупречный Оми-кун. До тренировки ещё было немного времени, а он уже готов идти и заставлять новичков пожалеть о том, что они решили присоединиться к «Шакалам». Все знали, что девиз Сакусы – «Вовремя – это поздно». Девизом Тсуму было: «Ещё пять минуточек». Мия буквально чувствовал этот тяжёлый взгляд, полный осуждения, который прожигал его висок. Так что он всё же оторвал взгляд от ленты Инстаграма, лениво повернул голову в сторону и одарил Киёми одной из самых слащавых своих улыбок. – Что такое, Оми-Оми? Не можешь отвести от меня глаз? Ответом было только презрительное фырканье. Атсуму пожал плечами и двинулся к своему шкафчику. Он как раз стягивал футболку, когда Сакуса, перед тем как выйти, бросил полураздражённым тоном: – Надеюсь, тем, что тебя задержало, была не твоя новая стрижка. Повисла секундная пауза, после которой Хината и Бокуто, стоявшие неподалёку, начали рассыпаться в комплиментах его причёске. Мия рассеяно кивал и улыбался им, одновременно пытаясь прислушаться к себе. Он заметил.Атсуму всего лишь подстриг кончики и подкрасил корни. Но он заметил. Парень ждал, когда его сердце пропустит удар, уголки губ дрогнут, расплываясь в идиотской улыбке, а в животе взбеснуются пресловутые бабочки. Но этого не произошло. Он не почувствовал ни-че-го. Абсолютно ничего. Ноль. Nada. И, кажется, он начал догадываться почему. Но это подождёт. Как говорится, первым делом, первым делом волейбол, ну а красивые темноволосые мальчики-мизофобы – потом. Но, как бы Атсуму ни старался, они всё равно занимали его мысли. Точнее, один вполне конкретный такой, с двумя очаровательными родинками на лбу, всё время маячил перед глазами, так что у него никак не получалось выложиться на полную. И теперь, подставляя лицо под холодные струи воды, Мия думал о нём с лёгким раздражением. Сакуса Киёми. Всегда безукоризненно идеальный. Ему одинаково прекрасно шла как чёрная форма «Шакалов», так и классические костюмы. Серьёзный, сдержанный, строгий. Совершенный. О б р а з ц о в ы й. Тсуму порой до боли в суставах хотелось зарыться пальцами в его чёрные кудри. Растрепать эту чёртову причёску, при любых обстоятельствах остававшуюся такой же идеальной, как и он сам. Хотелось смять в пальцах белую, накрахмаленную до скрипа рубашку на его груди. Хотелось оставить на белоснежной коже огромные лиловые метки. Хотелось целовать до покрасневших губ, сбитого дыхания и дрожащих колен. Хотелось попортить его. Хотелось смотреть на него, взъерошенного, потерянного и слабого, такого не-идеального, и знать, что это только для него, Атсуму. Что никто никогда не видел и не увидит такогоСакусу. Это было бы победой. Над Киёми и всем остальным миром одновременно. Это сделало бы его счастливым. Или, по крайней мере, так он думал до недавнего времени. *** Мия зацепился взглядом за Сакусу ещё на первом национальном турнире. Тренер тогда кивнул в его сторону и осведомил, мол, подающий большие надежды доигровщик, их команда – один из самых главных наших соперников. А Атсуму смотрел на него, и все его мысли занимали лишь ставки на то, насколько красивое по шкале от одного до десяти лицо прячется под этой маской. Оказалось, на твёрдую восьмёрку. Он выяснил это прямо перед финалом, в котором академия Итачияма размазала Старшую Инаридзаки. Увидев Сакусу на юниорских сборах, Атсуму не удивился ничуть. Парнишка из Итачиямы стремительно поднимался в топе лучших асов страны, чем, несомненно, привлекал внимание многих. Главной задачей Мии стало привлечь его внимание. Он включал своё очарование на полную, использовал лучшие пикап-фразы и улыбки в своём арсенале, подмигивал, делал комплименты, посвящал ему свои эйсы, влюблённо пялился… В общем, делал всё, что только было в его силах. То, что работало со всеми. Но не с Сакусой. Чёртов мизофоб смотрел на него как на умственно отсталого и упрямо отшивал раз за разом. Вот только Атсуму любил вызовы, и это лишь распаляло его ещё больше. В итоге они создали своеобразную временную петлю, состоящую всего из двух событий: Тсуму подкатывал, Киёми посылал его на всевозможные буквы. Так происходило снова. И снова. И снова. Это стало привычным распорядком действий, а также предметом шуток, ставок и споров. Выдвигались разные варианты исхода событий. Основными были: 1) Атсуму поймёт, что его попытки бесполезны и сдастся. 2) Сакуса поймёт, что его попытки бесполезны, сменит имя, внешность и переедет в другую страну. И, самое популярное, 3) Сакуса убьёт Атсуму. Но того, что произошло на самом деле, не ожидал никто. Мия начал… меняться. Он перешёл с банальных пошлых подкатов, выкрикнутых на весь спортзал, на скромные комплименты вполголоса. С соблазнительных усмешек на искренние улыбки. Он читал книги, которые нравились Сакусе. Он смотрел фильмы, которые нравились Сакусе. Он хотел стать тем, что нравилось Сакусе. Он думал, что влюбился. – Луна сегодня особенно красива, не так ли? Перед такимАтсуму никто не мог устоять. И Сакуса не стал исключением: – Красива настолько, что можно и умереть… 16-летний Атсуму поклялся, что возьмёт реванш у высокомерного кудрявогополудурка. Теперь ему 22, и они играют в одной команде, но, кажется, он близок к выигрышу, как никогда. *** Атсуму размеренным шагом вышел из душевой. Бокуто, Хината и остальные уже стояли в дверях, выкрикивая прощания, пока он неторопливо перебирал свою одежду. Ему было некуда торопиться. Он знал, что Сакуса торчит под душем дольше всех. Мие казалось, будь его воля – он бы вообще оттуда не выходил. Действительно, гул голосов уже полностью затих к тому моменту, как в раздевалке показалась тёмная макушка Киёми. Когда он столкнулся взглядом с Атсуму, в его глазах промелькнуло удивление, но он тут же попытался его скрыть, подходя к своему шкафчику, как ни в чём не бывало. – Нам нужно поговорить, – Тсуму не узнал свой собственный голос. Слишком низкий. Слишком серьёзный. Но Сакуса и бровью не повёл: –Ну так говори, – даже необорачиваясь в его сторону. Мия только хмыкнул и одним молниеносным движением развернул Киёми, впечатывая спиной в твёрдую поверхность, от чего тот болезненно поморщился. – Ты разве не в курсе, Оми-кун? При диалоге принято смотреть собеседнику в глаза. Лицо Сакусы не выдавало никаких эмоций. – Так ты собираешься говорить или нет? В ответ Атсуму лишь усмехнулся, всматриваясь пристальнее, пытаясь запомнить этот момент как можно отчётливее. Тёмные мокрые пряди липли ко лбу Киёми. Тяжёлые капли стекали вниз по его лицу, но он, казалось, не обращал на это ни малейшего внимания, продолжая внимательно следить за Мией в ожидании его дальнейших действий. А мокрая дорожка продолжала спускаться дальше, по его шее и ключицам, на бледной коже которых так ярко выделялись пятна разных оттенков фиолетового.Атсуму нежно провёл пальцем по делу рук своих… То есть, не совсем рук. Он прекрасно помнил, как оставлял их прошлой ночью. И как проснулся в одиночестве от лучей солнца, что лезли в глаза. – «Надеюсь, тем, что тебя задержало, была не твоя новая стрижка», – проговорил Тсуму, совершенно непохоже передразнивая Сакусу. – Отлично сыграно, Оми-Оми. Голубая лента за лучшего актёра твоя. – К делу, Атсуму. – Точно. Я хотел сказать, – Мия наклонился ближе, к самому уху Киёми, говоря медленно и тихо, посылая мурашки по коже своего дражайшего сокомандника: – что мне было дико интересно тебя добиваться. А теперь… теперь мне скучно. Атсуму мгновенно вернулся в исходное положение, желая увидеть потерянность в глазах Сакусы. Желая наконец насладиться своей чёртовой победой. Острая, самодовольная усмешка играла на его губах. Но вдруг что-то пошло не так. Киёми неожиданно отбросил растерянность, зеркаля усмешку Тсуму. – Так и знал, что ты быстрее отстанешь, если начать отвечать тебе взаимностью. Какой же ты предсказуемый, Мия. И, воспользовавшись замешательством Атсуму, Сакуса отпихнул его от себя плечом.Он спокойно переоделся и вышел, не говоря ни слова, оставив связующего в полном одиночестве. Будто бросая ему очередной вызов. Говорят, глупо наступать на одни и те же грабли. Что ж, Атсуму Мия полный идиот.