(Не)хорошая девочка

      Хината не врала. Она его не ждала.       Прошло пять лет. Она была занята мужем, детьми и домашними хлопотами. Она жила близкими людьми и забывала про себя. Улыбка блеклая. Руки сухие, несмотря на то, что за окном — весна.       Но Саске застал ее в полном умиротворении. Он прошел мимо окна, с которого открывался прекрасный вид на хорошо обставленную гостиную. На кожаном кресле — Хината, погруженная в вязание.       Ее лицо настолько сосредоточенно и безмятежно, что ему на секунду становится жаль отрывать ее от этого занятия, но…       Саске со вздохом стучится в дверь. Девушка открывает незамедлительно, смотрит на него, кажется, с полсекунды, не мигая, а затем совсем потерянным, тихим голоском выдает:       — Саске…       — Хината, — он в почтение склоняет голову — жена Хокаге, как-никак, — здравствуй. Наруто дома?       — Нет, — все так же в растерянности, — он пока не вернулся.       — Понял, — ещё один сухой кивок и незаинтересованный, смазанный взгляд по ее резко побледневшему лицу. Да что с ней, наконец? — Спасибо.        — Стой, — хватает его за рукав и шепчет почти с надрывом. Оборачивается, удерживает с ней тошнотворно острый, прямой зрительный контакт, но она не отводит глаз, принимая вызов. — Может, останешься на ужин? Сегодня Наруто обещал быть дома не позднее девяти. Как раз обсудите дела за столом.       Саске не думает долго. Перспектива не скитаться лишний раз по деревне действительно заманчивая.       — Хорошо.       Учиха разулся, прошел в коридор, и из-за поворота стены в его ноги впечаталось чье-то маленькое тельце. Мальчишка, ойкнув и потерев лоб, попятился, чтобы внимательнее разглядеть гостя.       — Мама, — обратился он к Хинате, все так же сверля незнакомца испытующим взглядом, — что это за мрачный дядя? Я его никогда раньше не видел.       — Боруто, — Хината присела на корточки напротив сына, — это друг папы, его зовут Саске.       «Боруто, значит», — со смешком подумал Саске, но никакая рябь эмоций не отразилась на его безупречном лице.       — А-а-а, — протянул мальчик, не скрывая брезгливости, — друг «отца». Значит, он такой же зануда.       Беззаботный в силу своего возраста, мальчик восвояси пробежал дальше, но Саске не позволил — легко подхватил одной рукой и поднял над своей головой.       — Ах, Саске, — Хината схватилась за сердце, испуганная. Она не представляла, что собирался сделать Учиха. — Осторожнее.       Саске даже не посмотрел на нее. Глаз, не скрытый челкой, внимательно изучал лицо сына Наруто, вечного друга-соперника.       — Наруто — герой войны, Седьмой Хокаге, а главное — твой родной отец. Не зануда. Впредь думай, что говоришь.       Дождавшись от мальчика кивка, он отпустил его — и Боруто тотчас засеменил во двор своими маленькими ножками, от греха подальше. Хината облегченно выдохнула и встала.       — Ты напугал его, — сердитый укор, сложенные на груди руки и полное непонимание его действий. — Зачем?       — Нужно было преподать ему урок.       — Не твоя это обязанность.       Саске не посчитал нужным ответить. Хината провела его на кухню, спросила, голоден ли он. Его ответ отрицательный, но урчащий желудок красноречивее слов. Теперь-уже-Узумаки проворчала что-то про мужчин, которые выпендриваются, и молча разогрела ему рис.       Саске ел в молчании, а она под кипение чайника не спускала с него внимательных глаз. Он доел как раз в тот момент, когда она разлила чай по кружкам. Поставила литровую перед ним, нарочито шумно отхлебнула.       Саске не выдержал первым:       — Так и будешь молчать?       — Мне кажется, — у Хинаты не получилось скрыть самодовольства, — единственный, кто хочет о чем-то спросить другого — это ты.       Саске не стал отрицать очевидное. Годы сделали ее проницательнее (а может, смелее), и он втайне гордился ею… как-то по-своему.       — Насколько плохи отношения Наруто с сыном? — живое любопытство в его обычно бесцветном голосе поразило. Всегда, когда речь заходила о Наруто, в него словно вдыхали тот самый хвалёный учиховский огонь.       — Это так бросается в глаза, да? — она поставила кружку на столешницу и поскребла ногтями клеенку. Вредная привычка, от которой она не могла избавиться.       — Это не ответ на мой вопрос.       — А пять лет скитания в одиночестве ожесточили тебя. — Хината неловко улыбнулась. — Хотя куда, казалось бы, больше.       Саске передёрнуло. Она что, пыталась язвить?       — И это не ответ.       — Я не могу так с тобой разговаривать, — со свистом вылетели эти слова.       Как змеиное шипение, как… Саске не хотел подбирать сравнений и дальше. Хината была огорчена, что он не поддержал ее шутку? Ее определенно что-то расстроило. Она вскинула ресницы — под ними закипали непролитые слезы. Душа ее отразилась там, а в нем запела кровь. Он сжал ладонь в кулак. Все стало очевидно для него.       — Ясно. Ты хочешь поговорить по душам.       — Смертельно. — Хината рывком наклонилась к нему через стол и, смущаясь, как ученица академии ниндзя, заправила его отросшую челку за ухо, обнажая второй глаз. Он не ожидал от нее такого порыва. Затаил дыхание. Глупая, она хоть представляла, как обожгли ее пальцы висок? — Я так устала, Саске.       — У нас ещё есть время. — Саске идиот. Он хотел приказать ей убрать чёртовы пальцы, пока он не расцеловал их. Проклятое желание, навязчивая идея. Ни один миллиметр ее кожи не принадлежит ему. — Рассказывай, что у тебя стряслось.       — Женское счастье стряслось, — обрадованная тем, что у нее нашелся слушатель, Хината отстранилась и подлила себе кипятка. — Жизнь стряслась.       Удивительно, что знакомые, друзья и даже родственники не подозревали, насколько Хината бывает болтлива. Покойный Неджи — как знать? — должно быть, был осведомлён об этой черте ее характера. Может быть, Наруто… а теперь и он. В красках она описала все события своей жизни на протяжении последних пяти лет.       Ужасная брачная ночь, болезненные роды и растяжки после них, ее депрессия в первые месяцы после рождения Боруто, сомнения в институте семьи, редкие встречи с друзьями, меланхолия… Она была несчастна, и он с удивлением поймал себя на мысли — ему жаль.       — Мне кажется, я не счастлива, — в итоге она пришла к тому же выводу, что и он. — Я будто бы проживаю чужую жизнь. Может, мы, ну…       Ее ладонь накрыла его. На этот раз ей даже не пришлось перегибаться через весь стол, ведь она предусмотрительно подсела ближе. Саске не отвечал — давил тяжеловесным взглядом.       Он дурак, раз ее недооценивал. Она разгадала его сразу же. Заметила реакцию его тела на ее прикосновения. Чёртовы Хьюга.       — Ты в отчаянии. Когда ты придешь в себя, то страшно пожалеешь о содеянном.       — Нет же, я правда хочу… — она почти молила и, седьмое пекло, ему это нравилось.       — Не хоти.       Хината одернула руку, словно пламенем обожженная. «Не хоти». Это все, что он может ей сказать? Да он издевается над ней, не иначе!       — Ах, гениально, Саске! — Чересчур эмоционально Хината всплеснула руками — стул опасно качнулся. — Если бы все было так просто.       Саске угрюмо молчал, но ощущал напряженное ожидание Хинаты почти физически. Она перевела дух и буднично продолжила:       — Раз уж речь зашла об этом, ты планируешь возродить свой клан?       — Нет.       — Тебе не обидно? — Хината с грустью посмотрела в окно: уже стемнело, а муж все не объявлялся дома. — Ведь на тебе оборвется великая родословная.       Саске раздражённо повел плечом. На что обижаться? Это жизнь.       — В этом есть свой шарм, — вместо колкости пошутил он.       — Горький. Но как же наследственность? Шаринган?       — Ты не первая и не последняя, кто говорит об этом. Шаринган то, шаринган сё. Я завещаю его тебе после смерти. Хочешь, а?       — Нет! — ярый протест — и Саске едва удержался, чтобы не хихикнуть в кулак. Она забавляла его. — О Ками, нет!       — Отчего же? — Он театрально выпучил глаза в плохо сыгранном удивление, а Хьюга окаменела, не зная, как реагировать. Саске — последний, от кого она ожидала подобных дурачеств… — Ах да, у тебя есть своего рода шаринган…       — Нет же, дело не в этом, просто… — сморгнув удивление, Хината сочла правильным объясниться: — ты так спокойно говоришь о смерти. Не боишься?       — У всех конец один — смерть. Рано или поздно, какая разница? Мне не о чем жалеть и нечего оставить будущим поколениям.       — Ты мог оставить хотя бы ребенка.       — К чему этот разговор? — Саске устал ходить вокруг да около. Он допил чай и собирался уходить, если Наруто не явится минут через десять. — Ты хочешь его?       — Ч-что?       — Ребенка от меня. Ты хочешь его выносить и родить, — теперь он не спрашивал — утверждал. Хината выглядела крайне смущенной. Так, словно ее поймали с поличным. Так и было. — Учиха-Хьюга. Интересное сочетание.       — Как ты можешь так говорить?!       Грохот в ушах, вибрация — это кулак Хинаты врезался в стол. Недостаточно, чтобы оставить трещины, но достаточно, чтобы припугнуть. Сына, например. Только не его.       — А что не так? Какая разница, какими словами говорить правду, если от этого она не изменится? Зачем ее смягчать, романтизировать?       — Так цинично, так расчетливо… — Хината успокоилась подозрительно быстро: она села обратно, точно кукла тряпичная — настолько вялым выглядело ее тело. — Так в твоём духе, знаешь?       — Но ты же хочешь, — он не понимал ее, когда речь шла об эмоциях, совсем не хотел понять.       — Хочу. — Признание далось ей нелегко. Она стыдится странных, человеческих вещей. — И это ужасно.       — Что за ограничения в твоей голове? Я хочу тоже, и не стыжусь этого.       Хината приоткрыла рот — хотелось накрыть его своим собственным.       — Тогда почему на мое предложение ты ответил отказом? — она обняла себя, и он понял, как ей было одиноко. Как не хватало касаний. Его касаний.       — Помнится, я предлагал тебе свое семя раньше. Ты отказалась. — Саске встал и кинул недвусмысленный взгляд на часы в углу комнаты. — Уже поздно. Скорее всего, Наруто не вернётся сегодня. Я пойду.       — Подожди, — Хината взяла его за руку.       Пламенно и быстро, прежде, чем он поймет, поцеловала в шею. Мурашки заползли за его ворот, растеклись по всему телу волнами. Безумие, как эта женщина воздействует на него, каким колдовством пользуется?       Как ни в чем не бывало Хината засуетилась по кухне. Контейнер, вилка, рис, салат, красная рыба… Так, ну чай или кофе у него точно найдутся. Пакетики должны были остаться ещё от Шестого.       Пока Хината возилась с едой, Саске безошибочно определил местонахождение комнаты Боруто. Настежь приоткрыл дверь, равнодушно посмотрел на крохотный силуэт, накрытый одеялом. Он даже не поужинал. Боялся занудного дядю?       Саске тихо притворил дверь. Он старался не думать о том, что это мог бы быть его сын.       — На этот раз я буду ждать тебя, — с мягкой улыбкой сказала Хината, протягивая ланч для мужа.       — Напрасно. Ты ведь знаешь, что это последняя наша встреча.       — В другой жизни? — детская надежда.       — Не нам решать.       Саске пожал плечами и неожиданно для себя поцеловал ее в лоб. В то самое место, куда ткнул пять лет назад. В следующий раз, нехорошая девочка. В следующий.