Часть 1
15 марта 2021 г., 20:00
Несуразно огромная луна повисла над горизонтом, истекая кровью на кислотно-фиолетовое месиво, что разлилось под ногами. Густые лоснящиеся капли уродливыми слизнями опадали на рябую жижу, с шипением растворяясь в ней, пуская салатовые пузыри.
Мукуро видел, как его собственные ноги погружаются всё глубже в эту пёструю трясину, превращаясь в омерзительно-розовую пену. Пространство словно бы сужалось, сжимая голову в тиски. Челюсть свело от резкой боли, пронзившей нервы до самого виска. Он согнулся от тошнотворного кашля, выплёвывая на ладонь коренные зубы.
Заднее сиденье кожаного салона казалось необычайно неустойчивым, как лодка во время шторма в бескрайнем океане. Его и самого штормило ничуть не хуже, не давая сфокусироваться на окружающих предметах. Он с трудом дотянулся до дверной ручки, дёрнув за неё со всей силы, и свесился в образовавшийся проём, опустошая желудок от остатков то ли ужина, то ли завтрака.
С водительского места послышалось какое-то шевеление и шорох опускающегося стекла, из-за которого сразу же подул холодный ветер.
— Только в салон не наблюй, — от расслабленно-насмешливого голоса голову пронзило острой болью, из-за чего уже пустой желудок снова свело спазмом.
Мукуро обессиленно скатился с сиденья на резиновые коврики, расфокусированным взглядом уставившись куда-то в бежевый потолок.
— Пошёл нахуй, Джессо, — тихо прохрипел в ответ, рукавом вытирая влажные губы.
Откуда-то сверху свалилась полная поллитровка воды, приземлившись аккурат на лоб. Он тихо взвыл, но дар принял, с треском открывая бутылочку, чтобы осушить разом наполовину.
— Я бы, может, и сходил, но в этот раз твоя очередь, — вновь отозвались с водительского места, открывая свою дверь.
Перед ним вверх ногами выросла почти двухметровая и абсолютно белая фигура с какими-то непонятными чёрными пятнами вокруг. Мукуро проморгался, но это абсолютно ничем не помогло, только голова закружилась вдвое сильнее. Он до крови оцарапал себе ладонь о чужой шипастый браслет в попытке ухватиться за протянутую руку, чтобы выбраться из машины. Его буквально вытащили наружу, чтоб не угодил в собственную же рвоту, и поставили на ноги.
— Ты снимешь когда-нибудь свои блядские побрякушки или нет?
— Мне идут эти побрякушки, — ехидно смеётся это белое пятно в ответ.
Мукуро злится. Мукуро макает дрожащие пальцы в собственную кровь и ведёт ими по чужому лицу где-то в районе говорящего рта, обрисовывая мягкие губы явно мимо контура. Его химический друг нежно прихватывает пальцы зубами, не давая их освободить, и скользит языком по самым подушечкам. У него нет ни стыда, ни совести.
Чужой язык теперь касается не только пальцев, но и ладони, слизывая с неё густую тёмную кровь. Будто огромное белое чудовище хочет откусить ему руку по локоть. Мукуро жмурится и недовольно шипит, чувствуя прикосновения к ранам.
— Угомони свой рот, — грубо бросает, отталкивая спутника от себя.
Психоделическая белоснежка только смеётся и тащит его в какой-то безнадёжно яркий омут. Разноцветные стены вращаются против часовой, расплываясь перед глазами. Танцующие люди вокруг будто светятся изнутри, освещая собой пёстрое пространство. Громкая музыка играет на нервах, мешая ориентироваться ещё больше. Впрочем, ему это уже и не нужно.
Бесформенный танец подхватывает слишком быстро, а тело уже само движется в такт, покачиваясь из стороны в сторону. Он и сам не замечает, как постепенно все краски возвращаются в норму, принимая свои естественные очертания людей и мебели. Совсем рядом танцует Бьякуран Джессо — его личная белоснежная проблема, которая и притащила в этот притон. Его собственное безумие. Но этого уже слишком мало…
Мукуро хватает за шкирку отдалённо знакомого паренька и суёт ему смятую купюру. Он почему-то полностью уверен, что именно у этого человека есть то, что ему необходимо, и чутьё его не подводит. В руке очень скоро оказывается маленькая плоская коробочка, в которой хранятся его любимые мультики.
Одна квадратная картинка отправляется под язык, а вся коробочка во внутренний карман пиджака. Ему хорошо. До странного хорошо и хочется творить глупости, будто за спиной распахнулись крылья. Он хватает Бьякурана за запястье и резко разворачивает к себе, всматриваясь в его колдовские ядовито-лиловые глаза.
— Давай смотреть в бездну вместе? — Мукуро неестественно улыбается и прижимается ближе, обнимая за шею руками.
Белоснежка молча усмехается в ответ и целует его со всей своей неуёмной страстью. Жарко и влажно, дразняще касаясь языком в мнимой борьбе за первенство. Всё для отвода глаз — чтобы подцепить его кончиком марку и забрать в свой рот.
— Завязывай, Рокудо. Это уже четвёртая за сегодня, — Бьякуран и не думает вытереть блестящие от слюны губы — наоборот, пошло облизывает их.
— Ты мне больше не вставляешь, — презрительно фыркает в ответ Мукуро.
— Это очень легко исправить, — по-кошачьи мурлычет химическая белоснежка, но эти слова остаются без ответа.
Мир вновь вспыхивает яркими красками, приобретая вычурные очертания. Перед глазами проплывают цветные узоры, вписываясь в пространство элементами своеобразного декора. Он видит в толпе танцующих пёстрых фигур неведомых ему существ, но это лишь забавляет. Всё вокруг смешалось в сплошную разноцветную массу цвета неоновой радуги. Ему было весело и хотелось летать. Тело ощущало свободу каждой своей клеточкой, кружась в безумном танце. Он чувствует невесомость и падает в неё, но резкий рывок и удар по лицу ненадолго отрезвляют.
— Решил полетать из окна без меня? — знакомый приторный голосок раздался совсем поблизости, но в нём не было ни грамма доброжелательности.
Мукуро вытирает окровавленный рот и видит на ладони свои зубы с обрывками мяса. Он даже не успевает подумать о чём-то ещё, прежде чем ударить в ответ. Он видит перед собой огромное белое чудовище с гривой, крыльями и острыми крючьями когтей. Он просто защищается от опасности.
Борьба заканчивается так и не начавшись — резко наступает темнота.
Мукуро приходит в себя на переднем пассажирском, но они никуда не едут. В отражении бокового зеркала он видит какую-то сморщенную беззубую старуху с разноцветными глазами, так похожими на его собственные, и заходится криком, отшатываясь в сторону.
— Рокудо, успокойся, там ничего нет, — с водительского места вновь доносится знакомый голос — его химическая белоснежка сидит рядом с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла.
— Ты мне зубы выбил, мудака кусок, — он со злобой шипит в ответ, толкая в плечо.
— Я ничего тебе не…
— Я сам держал их в руках вместе с ошмётками мяса. Отвези меня в больницу!
— Хорошо, я отвезу, только сиди тихо и пристегнись, — Бьякуран неохотно соглашается и поворачивает ключ зажигания.
Мукуро ненадолго затихает — дорога впереди превращается в бескрайнюю серо-чёрную пустошь с фиолетово-зелёными молниями из неона. Он не может разобрать ни направление, ни место. Пространство вокруг сужается, а ядовитые всполохи становятся всё чаще. Его вновь начинает штормить и укачивать так, что приходится открыть окно. От подступающей тошноты он крепче сжимает челюсти и проводит языком по зубному ряду, и к огромному удивлению не находит в нём прорех. Он пытается обдумать это, но не успевает — впереди разверзается огромная пропасть, в которую машина мчалась на полной скорости.
— Разворачивай! — испуганный крик разрывает пугающую тишину.
— Зачем? Мы ведь почти приехали, — непонимающий возглас в ответ в воспалённом сознании принял угрожающий оттенок.
— Ты что, убить нас решил? Разворачивай!
Мукуро отчётливо видит пропасть впереди и выхватывает руль, выворачивая его в сторону. Машина резко дёргается по заданному направлению и через пару секунд останавливается от мощного удара. Последнее, что он слышит — пронзительный звон стекла.
Больше нет ни молний, ни пропасти — ранним утром красный эскалейд на полной скорости врезается в стену огромного административного здания. Когда двигатель затихает, из смятого автомобиля больше не доносится никаких звуков. Восходящее солнце освещает осколки лобового стекла и нанизанное на них животом тело молодого парня, чьи длинные тёмные волосы теперь так же безжизненно свисали с капота, пропитанные его кровью. Лучи доходят до соседнего сиденья, вскользь задевая и водителя — тот не дышит, сломанной белой куклой в багровых кляксах повиснув на руле, обтянутом сдутой подушкой безопасности.
