W
В этом времени ты не услышишь Симфонию редких ран. Каждый из нас скрывает их, Адресуя в десятки стран. Под утро обычно, в рассвет Проживаешь чужую жизнь. Тебе так не мил белый свет, Ты так устал ото лжи. Сияние глаз напротив Случайных знакомых порой Спасает, и вроде не против Они понять твою роль. Роль, в которой и нет смысла Предверия будущих лет. Твоё сердце давно остыло. Струится густой, твой остаточный свет. Ты понимаешь чувства Любого чужого по встречной. В тебе так давно не пусто, Но ты оставляешь встречи. В твоих заметках под вечер, В любой твоей ночи… Время тебя разве лечит? Ты знаешь, мой друг, не молчи. Я знаю тебя как себя, И в россыпи звёздного сна Ты, вероятно, мой. Я, вероятно, одна. Фальшиво играя ноты Своего откровенного счастья, Ты думаешь только об этом: Только собой бы остаться. Ты продолжаешь боль, Продолжаешь любовь на бис, И ты откровенен с собой, Для целого мира же — чистый лист. Продолжая тонуть на дно В чёрно-белых серебряных снах, Приоткроешь в душе окно, Развеяв последний страх. Я не живу давно. Мне не приказ весна, Тридцать первое моё число, В котором я была рождена. Я не живу сейчас. Не жила и не буду жить. Я далека от трасс, И в меня летят ножи. Хочу ощущать душу За всеми её пределами, В которых они не будут Быть этому миру преданными. Для всех я, скорей, сумасшедшая, Больная, что так живу, И в принципе невозможная, Ведь понять меня как табу. Сказать бы: 'Спаси меня, Боже. Спаси и укрой от бед. Я была слишком сильная. Я была, но теперь меня нет'. Уверена, в дате конца Почувствую, как кончается мой чужой мир. Я буду предельно счастлива, Сохранив в себе ювелир.
